Velvet & Vengeance

Слова Нарциссы упали в тишину комнаты с сухим, кристальным перезвоном. Гермиона, всё еще сжимая в пальцах гусиное перо, замерла на полу, почти перестав дышать. Кашемировая ткань джемпера, казавшаяся до этого моментом спасительного уюта, теперь словно жгла кожу. Она физически ощущала, как от Нарциссы исходит холодная волна аристократического недоверия.  Хозяйка Мэнора стояла безупречно прямо, её пальцы едва заметно поглаживали гладкую слоновую кость шкатулки, а проницательный взгляд скользил по каплям чернил на пергаменте, по чистым волосам гриффиндорки и, наконец, остановился на лице сестры. Беллатрикс не вздрогнула. На долю секунды её ноздри хищно раздулись, но маска безумного превосходства вернулась на место с пугающей скоростью. Она картинно закатила глаза, раздраженно цыкнула и, сделала два стремительных шага, вторгаясь в личное пространство Нарциссы. — О Мерлин, Цисси! - визгливо и капризно протянула Беллатрикс, всплеснув руками так, что широкие кружевные манжеты её платья взметнулись в воздух.  — Ты пришла упрекать меня в краже шмоток? Серьезно? Твой муж облажался со снабжением, мой ничтожный муженек только что отправился на корм червям из-за своей тупости, Тёмный Лорд требует от меня пошаговые карты Хогвартса через три дня, а тебя волнует кусок кашемира?! Нарцисса даже не моргнула. Она лишь слегка приподняла один идеальный платиновый локон, неодобрительно глядя на сестру сверху вниз. — Меня волнует порядок в моем доме, Белла, - прозвучало ледяным, размеренным тоном, Нарцисса не повысила голоса, но каждое её слово резало, как бритва. — И меня волнуют странности. Пленники не пахнут дорогими французскими маслами из твоих запасов. Они пахнут сыростью, страхом и кровью. А эта девочка... — Эта девочка — мой единственный билет в фавор к Лорду, Цисси! - перебила её Беллатрикс, резко понизив голос до ядовитого, вкрадчивого шепота.  Она подошла к девушке, грубо схватила её за подбородок и заставила поднять голову, поворачивая голову к свету. Беллатрикс впилась пальцами в её подбородок чуть сильнее, но Гермиона увидела, как в глубине темных глаз ведьмы бешено крутятся шестеренки.  — Ты думаешь, я держу её в шелках из жалости? Ты дура, сестра. Мой Лорд пытался пробиться в её голову. Её мысли — это рунический лабиринт, защищенный гриффиндорским упрямством. Если бы она сгнила в подвале от лихорадки или завшивела, её мозг выгорел бы при первой же серьезной Легилименции! Мне нужно, чтобы её сознание оставалось чистым, ясным и восприимчивым к моим... деликатным методам. Беллатрикс отшвырнула лицо Гермионы в сторону и повернулась к Нарциссе, победно скрестив руки на груди. — А твой джемпер? - ведьма презрительно фыркнула. — Её шмотки были изорваны в клочья и измазаны грязью Хогвартса. Мне нужно было во что-то её завернуть, чтобы она не сдохла от пневмонии до того, как нарисует мне схемы южных ворот. Я взяла первое, что подвернулось под руку в гостевом крыле. Скажи спасибо, что я не пустила на тряпки твою любимую шелковую мантию, Цисси. А если тебе так жалко этот кашемир — можешь забрать его прямо сейчас, и пусть девчонка сидит голой перед камином, мне плевать! Нарцисса молчала несколько долгих, невыносимых секунд. Её взгляд переместился на забинтованную левую руку Гермионы. Из-под белой льняной ткани повязки не проступало ни капли крови, но Нарцисса, будучи сильной волшебницей, явно уловила тонкие вибрации магии, окутывавшие предплечье девочки. Эта сила пахла не только сандалом, но и фамильной кровной защитой Блэков. В Большом зале Цисси видела испуг своего сына Драко, видела, как близко война подобралась к её семье. Она прекрасно понимала, что Беллатрикс ведет какую-то свою, смертельно опасную игру, но также понимала: если Лорд узнает хоть каплю правды, Малфой-мэнор взлетит на воздух вместе со всеми его обитателями. Нарцисса медленно опустила шкатулку на край стола. Её плечи едва заметно расслабились, а на бледных губах появилась едва уловимая, горькая усмешка. — Оставь джемпер себе, Белла. На мне он всё равно смотрелся бы слишком вызывающе, - сухо произнесла она, делая шаг назад к двери. — Но помни: Лорд не дурак. Если твои «деликатные методы» не принесут ему карты через три дня, никакая гигиена твоей гриффиндорки тебя не спасет. И Драко... Драко не должен пострадать из-за твоих амбиций. — Драко в полной безопасности, пока я занимаюсь делом, - отрезала Беллатрикс, сузив глаза. Нарцисса еще раз посмотрела на Гермиону — долгим, предупреждающим взглядом, в котором читалось странное смешение презрения и немого облегчения от того, что девчонка по крайней мере жива. После этого она плавно повернулась и вышла из покоев, со щелчком заперев за собой тяжелую дверь. Как только засов встал на место, Беллатрикс словно сдулась. Она тяжело опустилась в глубокое кресло у камина, запустив обе руки в свои густые черные кудри. С её губ сорвался тихий, прерывистый вздох. — Проклятье... Сестра слишком проницательна, - пробормотала она, не поднимая головы. — Она заметила руну, Грейнджер. Она не скажет Лорду, потому что боится за Драко, но мы под прицелом. Каждая деталь... каждая мелочь теперь имеет значение. Гермиона медленно поднялась с пола, откладывая перо. Её сердце всё еще колотилось где-то в районе горла. Она подошла к креслу ведьмы, нерешительно остановившись в паре шагов. Контраст между безумной фурией, которая только что кричала на сестру, и этой изнуренной, смертельно уставшей женщиной перед ней, снова выбил почву у неё из-под ног. — Что теперь? - тихо спросила Гермиона, глядя на поникшие плечи Беллатрикс. — Продолжаем писать? Беллатрикс медленно подняла голову. Её темные глаза в полумраке камина казались огромными, лишенными привычного блеска безумия. Она внимательно посмотрела на Гермиону, на винный джемпер, который действительно сидел на девочке удивительно гармонично, и криво улыбнулась уголком губ. — Да, заучка. Продолжаем, - хрипло отозвалась она, поднимаясь из кресла и снова вытаскивая пергаменты из тайника. — У нас осталось чуть больше двух суток, чтобы сотворить чудо. Садись ближе к огню. И постарайся больше не пахнуть так вызывающе, иначе моя сестра устроит нам еще один модный допрос.