Быть Клинком

And I'm damned if I do

And I'm damned if I don't

So here's to drinks in the dark at the end of my road

And I'm ready to suffer and I'm ready to hope

It's a shot in the dark aimed right at my throat

'Cause looking for heaven found a devil in me

Looking for heaven found a devil in me

But why the hell I'm gonna let it happen to me?

(Shake It Out. Florence + The Machine)

На самом деле, починка раковины заняла не так уж много времени. Дольше всего пришлось ждать, пока новую раковину доставят. Ну и конечно перевязка длилась бесконечно долго. Раньше Блэйд никогда не заморачивался с бинтами. Все равно он не мог умереть. Так к чему беспокоиться о ранах? Но Кафка становилась просто невыносимо ворчливой, когда находила следы крови. Отмываются они, видите ли плохо. Неопрятно и негигиенично. Первое время Блэйд с ней спорил. Ему до опрятности не было никакого дела. А тугие бинты сковывали движения. Да и тратить время на сооружение повязок совершенно не хотелось. Но спорить с Кафкой было занятием бессмысленным и крайне неблагодарным. Ведь она владела решающим ультимативным аргументом. Она просто словом могла принудить исполнять ее волю. Так что в конце концов Блэйд сдался и махнул рукой. Если ей так нравится пеленать его в бинты — на здоровье. В конце концов, по большому счету Блэйду было все равно. И на физические неудобства, и на потраченное время. У мертвецов не бывает срочных важных дел, и привередливость им не к лицу. Покончив с хлопотами, Блэйд вернулся к себе. Как правило, в свободное время он делал ничего. Разве что тренировался иногда. Он не вел бесед с коллегами, не торчал в рубке управления, не читал книг. Все это было уделом живых. Себя Блэйд живым не считал и не видел смысла в подобном подражании. Сейчас он был всего лишь клинком. Оружием в чужих руках. Оружие не должно вести светские беседы и иметь хобби. Так что вернувшись, Блэйд планировал просто завалиться в кровать и пролежать там до тех пор, пока не понадобится кому-нибудь. Но план его с треском провалился. Когда Блэйд вошел в отведенную для него комнату, Волчок была там. Эта нахальная девица развалилась прямо поперек его кровати и играла на консоли в… во что-то. Во что-то яркое и мельтешащее. В играх Блэйд не разбирался и разбираться не хотел. Он встал перед кроватью, демонстративно сложил руки на груди и громко прочистил горло. — Ой, Блэйдик, а что, ванной уже можно пользоваться? — спросила Волчок, не прекращая терзать кнопки своей консоли. — Покинь мою комнату, — охотно ответил Блэйд. Она рассмеялась, будто это была забавная шутка, и перекатилась на спину, заглянув в лицо Блэйда снизу вверх. — Ты говоришь не по тексту, — заявила Волчок, нахально ухмыльнувшись. — Надо было сказать “что ты здесь делаешь?”, а еще лучше “что ты здесь забыла?” И тогда я бы ответила: “забыла, что нашла тебе работенку. И еще конверт с твоим сценарием”. А ты просто взял и все испортил. Блэйд недовольно поморщился. Его все еще раздражало то, что он должен подчиняться каким-то там сценариям, как ярмарочный актеришка. Но ведь он уже согласился на все это. Да и… клинок не выбирает, какой руке его держать. Даже самый прославленный и благородный. Блэйд ни прославленным, ни благородным себя не считал, так что и права на возмущение не имел. Но лицо все равно невольно кривилось каждый раз, когда он слышал слово “сценарий”. — Что за работа? — хмуро уточнил он и попытался поймать хакершу за шиворот, чтобы стащить с кровати. Рука прошла сквозь девичью фигуру, и та пошла помехами. Ну конечно. Голограмма. Волчок снова рассмеялась. — Блэйдик, ну ты что, не привык еще? — фыркнула она. Блэйд досадливо скрипнул зубами, а потом вздохнул и завалился на кровать прямо сквозь голограмму хакерши. В конце концов, она далеко не первый раз вот так вот без спроса вваливалась в его комнату. На самом деле, Волчок регулярно нарушала его личное пространство. — Эй! — тут же возмутилась Волчок. — Нельзя повежливее? Блэйд глянул, как его колени торчат сквозь плоскую почти детскую грудь голограммы и усмехнулся. Он не чувствовал себя виноватым. — Что за работа? — снова спросил Блэйд, проигнорировав ее возмущенный возглас. — А, точно, — спохватилась хакерша, тут же забыв про акт вопиющего неуважения к ее голограмме. — Ты отправляешься в Двумерию, в город Плоский. Тебя наняла группировка Общее желание как первого убийцу Сяньчжоу. Классическая преступная организация. Начинали с уличных банд, а теперь называют это бизнесом. И как бизнесмены, они ищут профессиональные… кхм… кадры для квалифицированной работы. Думаю, вы легко найдете общий язык. Блэйд прикинул, зачем он мог им понадобиться. Картина вырисовывалась весьма… рутинная. Ничего нового, ничего особенного. Это как-то успокаивало даже. Не придется изображать из себя непойми что. Не нужно устраивать маскарадов, запоминать вымышленную личность. В целом, с ними даже не обязательно будет разговаривать. — И за сколько ты меня продала? — поинтересовался он чисто из любопытства. Деньги Блэйда тоже не особенно интересовали. — Оплату обсудите на месте, — качнула головой Волчок. — Но уверена, суммой тебя не обидят. Даже дурак не решится нанимать первого убийцу Сяньчжоу за гроши. Так что просто зыркай на них грозно и выразительно молчи, как ты умеешь. Уверена, сумма на твоем счете тут же сама вырастет. Место встречи, пароль и отзыв скину тебе сообщением. Только файт закончу… Волчок замолчала и принялась терзать несчастную консоль со звериной яростью. Иногда Блэйду казалось, что Волчок тоже безумна. По-своему. Он подумал, не попытаться ли выгнать ее из комнаты снова, но потом решил, что результат не стоит усилий. В конце концов, голограмма особо не мешала. Разве что шумела немного да раздражала глаза ярким пятном. Так что, не размениваясь на пустые слова, Блэйд приподнялся и стянул с себя плащ, чтоб лежать было удобнее. Да еще заколку из волос выпутал, чтоб в затылок не упиралась. Раздеваясь, он размышлял о предстоящей работе. Волчок сказала, что принесла ему новый сценарий. Вероятно, найденная ею работа была связана с ним. А значит, задача наверняка будет непростой. У Охотников за Стелларонами не бывало простых задач. Надо бы заглянуть в сценарий, чтоб понимать, чего ждать. Может, ему и было все равно с кем и где биться, но к битве все же стоит подготовиться. Он окинул взглядом комнату в поисках конверта. Прятать его тут было особо негде. Обживать комнату Блэйд не стремился, так что кроме кровати и тумбочки для одежды, не заполненной даже наполовину, тут ничего не было. На тумбочке конверт и обнаружился. Блэйд развернулся на бок, чтоб дотянуться до конверта. Колено его прошло через призрачную не осязаемую консоль и провалилось прямо через нос хакерши. — Блять, Блэйд! — возмутилась та. — Я из-за тебя удар пропустила! Она отвлеклась от консоли, чтобы одарить его гневным взглядом, но напоролась на обнаженный пресс и скривилась. — У тебя хоть немного стыда есть? В твоей комнате девушка, вообще-то! — Да, я тоже думаю, что тебе давно пора уйти, — отозвался Блэйд, распечатывая конверт. Хакерша проворчала еще что-то недовольное себе под нос и с тихим электрическим шорохом растаяла в воздухе. Блэйд, наконец, остался в тишине. Он достал сценарий и нахмурился. Лист оказался совершенно пустым. Да… Задача наверняка будет непростой. Кафка зашла минут через десять. Точнее не зашла. Она постучала и спросила, не открывая двери: — Блэйд, ты там? Блэйд бросил скептический взгляд на дверь и сам себе покачал головой. — Не заперто, — отозвался он. Получилось не особенно приветливо. Впрочем, Блэйд и не старался. Кафка толкнула дверь и, наконец, вошла. Блэйд не стал напоминать, что его лишили права на приватность личного пространства, и чтобы убедиться, в своей ли он комнате, достаточно просто войти. Кафка не стала говорить о том, что это не повод не соблюдать нормы вежливости. Она выглядела немного встревоженной. Вообще-то Кафка довольно редко тревожилась. Эта женщина привыкла держать все под контролем, и контроль давался ей легко. Порой она злилась или ворчала, когда что-то шло не по ее плану. Например, как сегодня. Но это не тревожило ее. Просто злило. Ведь Кафка точно знала, как все исправить и вернуть в нужное русло. У нее не было осечек. У нее всегда был план “В”, за ним план “С”, и так далее по алфавиту. У нее не было причин тревожиться. Но сейчас Блэйд отчетливо видел тревогу в ее глазах. В хмурой складке между бровей, в том, как она окликнула его, придя сюда. — В чем дело? — заметив ее тревогу, Блэйд тоже невольно напрягся и даже поднялся с кровати, так, будто готов был немедленно броситься в бой. Впрочем, почему “будто”? — Ты уже прочел свой сценарий? — вместо ответа спросила Кафка. Блэйд только пожал плечами. Лист в конверте оказался пустым. Было бы что читать. Кафка нахмурилась еще больше и пожевала губу. Возможно, она ждала более развернутого ответа. Но она не спросила ничего больше, а Блэйд не счел нужным давать пояснения. — На этом задании… — начала Кафка как будто бы неуверенно, что совсем не было на нее похоже. — В этот раз вы с Серебряным Волком будете работать вдвоем. Нас со Светлячком сценарий отправляет на Пенаконию. Так вот оно в чем дело. Самая страшная угроза для контроллера — не иметь возможности взять под контроль. Блэйд снова пожал плечами. Ему было все равно, с кем из них работать. Сценарий его был более чем коротким. Так что он просто быстро разберется с работой, которую подкинула ему Волчок, и вернется. Наверняка можно будет управиться за день. От силы за два. Просто напомнить Волчку, чтобы в это время она держалась от него подальше, и все. — Ладно, — просто сказал он. — Я не смогу воздействовать на тебя с такого расстояния! — сказала Кафка, явно раздраженная его беспечностью. — Если у тебя опять будет приступ безумия, я даже добраться к тебе вовремя не успею. — Переживу. — Блэйд невесело усмехнулся. Да уж, куда он денется. — Очень смешно! — процедила Кафка, грозно глянув на него. — По-твоему, это шутка? Блэйд устало вздохнул и снова сел на кровать. — У тебя есть конкретные предложения? — уточнил он. — Если нет, то я не очень понимаю, с какой целью ты говоришь мне об этом. Мне побиться в истерике? Или поуговаривать тебя не оставлять меня одного? Кафка сжала губы в узкую сердитую линию и одарила Блэйда убийственным взглядом. Но возразить ей явно было нечего. Так что, справившись с раздражением, она вздохнула и тоже села рядом. — Это еще не все, — удрученно проговорила она. — Согласно данным, которые успела собрать Серебряный Волк, в Двумерии началось масштабное мероприятие. Игры фантаны. В честь события туда прибудут Звездный Экспресс и делегация с Сяньчжоу. Блэйд хмыкнул и вскинул бровь. — Видимо, при мне она об этом не упоминала, чтобы сделать сюрприз? — заметил он, не скрывая сарказма. — Перестань, — Кафка поморщилась. — Никто из нас не знает, как поступить лучше. — Ну да, в сценарии ведь это не прописано… — Блэйд! — одернула его Кафка почти… обиженно? Она и правда сегодня вела себя странно. Слишком уж тревожилась. Это беспокоило немного. Но Блэйд задавил вдруг возникшее чувство на корню. Беспокойство Кафки — не его забота. Его вообще ничего не должно волновать. Мертвые не волнуются. А клинки не обсуждают стратегию генералов. — Еще раз, — спокойно и размеренно повторил он. — У тебя есть конкретные предложения? Если ты просто хотела, чтобы кто-то разделил с тобой волнение, тебе стоило пойти к Светлячку, а не ко мне. Кафка покопалась в кармане, достала крошечный футляр и протянула его Блэйду на раскрытой ладони. — Это транквилизаторы, — пояснила она. — Всего пять штук. Больше подготовить не успели. Просто прикладываешь, к телу, инъекция происходит автоматически. Можно применять через одежду, но чтобы толщина ткани… — она прервала сама себя и силой воли заставила не разжевывать информацию. Блэйд не ребенок. Он и без ее инструкций разберется, как вколоть транквилизатор. Если вообще будет в состоянии его применить. — Я сделаю предварительное долгосрочное внушение, — продолжила она, совладав с собой. — Не уверена, насколько его хватит, и достаточно ли стойким оно будет. Так что… — она подняла взгляд на Блэйда, и лицо ее в тот миг показалось донельзя беспомощным. — Пожалуйста, не провоцируй себя сам. Это действительно серьезно. Блэйд посмотрел немного в ее встревоженное беспомощное лицо, вздохнул и забрал транквилизаторы с ее ладони. Он и без лишних напоминаний понимал, что это серьезно. И на самом деле вовсе не хотел устраивать бойню, в которой погибнут мирные граждане. Сколько бы Блэйд не убеждал себя, что ему все равно, он все же не был чудовищем. И никогда не хотел им быть. Именно поэтому в свое время он пошел за Кафкой. Не для того, чтобы смягчить боль, приносимую безумием, а лишь чтобы предотвратить ненужные смерти. — Даю слово, что не стану искать встречи с Дань Хэном и инициировать бой с ним, — пообещал он. — И постараюсь держаться подальше от делегации Сяньчжоу. Ты хотела обсудить что-то еще? Кафка продолжала смотреть на него. Кажется, ответ Блэйда не показался ей удовлетворительным. Но никакого другого ответа у Блэйда не было. — Нет, это все, — наконец сказала она и покачала головой. — Удачи. Наверное. Блэйд только кивнул. Ему не нужна была удача. Но говорить он об этом не стал. Только молча проводил уходящую Кафку взглядом и сунул в карман транквилизаторы. Он был уверен, что легко разберется с задачей этой местной банды. Но тревога Кафки невольно передалась и ему тоже. Блэйд снова завалился на кровать. Голову заполнили мысли. Делегация Сяньчжоу его не беспокоила. Да, они непременно попытаются взять его под стражу, как только поймут, что Блэйд в Двумерии. Ничего нового. Где бы Блэйд ни объявился, за его голову всюду была назначена награда. Сяньчжоуцы просто были самыми упорными. По большому счету Блэйду было все равно, чем закончится их встреча. Это происходило уже множество раз. Сперва будет бой. Долгий и кровавый. А после, если его каким-то чудом одолеют, Блэйда отправят в тюрьму до конца его дней. То есть, до конца вселенной примерно. И Блэйда не особенно смущала такая перспектива. Но скорее всего его не одолеют. И встреча с Блэйдом окончится для посланников Сяньчжоу смертью. К этому Блэйд тоже относился философски. Скрывался от преследования он исключительно для того, чтобы не доставлять Кафке лишних проблем. В конце концов, у них была договоренность. А вот Дань Хэн… С Дань Хэном было куда сложнее. В этой бесконечной никчемной жизни Блэйду не были безразличны только две вещи. Две угрозы, способные разрушить мир до основания. Мерзости Изобилия и Дань Хэн. И то и другое Блэйд считал своим долгом уничтожать при любой возможности. И пока он бродил по свету безумным клинком, неспособным вспомнить даже собственное имя, с выполнением этой задачи никаких проблем у него не было. Решительность Блэйда была непоколебима. До тех пор, пока не появилась Кафка. Кафка взяла его безумие под контроль, сковала словами и посадила на крепкую цепь. И Блэйд действительно был благодарен ей за это. Вот только вернув разум, Блэйд больше не был ослеплен яростью. А вместе с яростью его покинули и другие чувства. Будто за сотни лет безумие выжгло в нем все человеческое. В здравом уме он совершенно не имел ни цели, ни желаний. И жажда борьбы с извечными врагами пробуждалась в нем, лишь когда он видел их перед собой, или когда безумие все же брало верх. Но когда такое случалось, ярость буквально поглощала Блэйда. И сколько бы раз это не происходило, он никогда не был готов. А еще в нем стала просыпаться память Инсина. Не просто воспоминания былых времен, нет. Память его теперь была как ветхий подземный лабиринт с ловушками, тайными залами и глубокими провалами. В ней можно было заблудиться и никогда больше не выбраться обратно. Воспоминания путались, смешивались и становились его реальностью. Когда просыпалась память Инсина, Блэйд буквально становился им, утратив всякую память о том, кем был теперь. И это было… сложно. Блэйд ясно понимал, что Инсин давно мертв, и он сам уже им не является. Но лишь тогда, когда он помнил, что он Блэйд. А Инсин… Инсин любил проклятого дракона. И его бестолковая нелепая любовь наполняла Блэйда сомнениями. Она сковывала руки не хуже слов Кафки и не давала исполнить свой долг. И чертов Дань Хэн снова и снова уходил живым. Порой Блэйд начинал сомневаться, зачем на самом деле он искал Дань Хэна. Сам он точно знал, что Дань Хэн чудовище. Беспечный мальчишка, волею судьбы наделенный непомерной силой. Не способный сдержать ее. Не думающий о последствиях. В ту роковую ночь, когда он провел ритуал Арканум Трансмутации, дракон прекрасно знал обо всех рисках. Должен был знать! Но он даже не подумал остановить Инсина, ослепленного горем. Не попытался объяснить ему. В конце концов, он мог просто сказать “нет”, и Инсин ничего не смог бы сделать! Но Дань Фэн без капли сомнения нарушил все запреты, наплевав на последствия. Инсин мог позволить себе поддаться чувствам. Тогда он был лишь человеком, не способным на многое. Но какое право имел Дань Фэн вести себя так беспечно?! Дело было не в том, что Блэйд не мог простить его. Он давно уже не думал ни о вине, ни о прощении. Обиды и жажда справедливости чужды клинку. Но это совершенно не меняло сути. Случайная смерть остается смертью. Случайное бедствие остается бедствием. И даже если виновник не имел дурного умысла, цель правосудия предотвратить повторение прецедента. Месть и наказание вторичны. Дань Фэн даже не пытался контролировать свои порывы. А значит, единственный способ обезопасить мир от его силы — это уничтожить Дань Фэна. И не важно под каким именем он странствовал теперь. Дракон всегда оставался драконом. Хрупкость его облика была лишь иллюзией. Теперь Блэйд понимал это слишком хорошо. Ведь когда-то и он сам был обманут этим обликом, скрывавшим чудовище в изящном теле вечно молодого юноши. Блэйд точно знал, что он должен был уничтожить дракона. Он однажды неосторожными словами обрушил силу этого чудовища на Лофу Сяньчжоу, и он же теперь должен все исправить. Предотвратить новые бедствия. Сам он не чувствовал к дракону ничего. Блэйд видел в нем лишь угрозу. Он вообще не был уверен, что все еще способен чувствовать. За годы существования он понял, что таким, как он нельзя иметь привязанностей, а излишние эмоции лишь несут бедствия. Так что он вытравил из себя и то и другое. Быть просто клинком его более чем устраивало. Но стоило ему увидеть дракона вновь, как память проклятого Инсина путала мысли и не давала поднять клинок. И казалось, что он гонялся за драконом по всей вселенной вовсе не для того, чтобы прервать его жизнь. Блэйд ненавидел себя за это. Но единственным спасением от памяти Инсина было безумие. Стать чудовищем, чтобы одолеть чудовище. Блэйд видел в этом некую гармонию. Правильность. Но гармония не была его целью. Если одолев чудовище, он лишь займет его место, это не имело никакого смысла. Так что Блэйд покорно следовал за Кафкой и прикладывал все силы, чтобы не поддаваться безумию. Оставлял открытыми двери, подчинялся дурацким правилам, исполнял волю Раба судьбы, лишь бы не обратиться снова чудовищем. И надеялся, что ему хватит сил одолеть дракона в здравом уме. В идеале, окончив свою жизнь вместе с ним. Ну это уже при совсем хорошем раскладе. Надеяться на него не приходилось. А теперь Дань Хэн будет вертеться прямо у него под носом. И некому будет оградить хрупкий мир Двумерии от безумия Блэйда. Насмешка судьбы, не иначе. Все складывалось так удачно, но теперь Блэйд сам вынужден будет связать себе руки… Он поднес к глазам безликий футляр, отданный ему Кафкой. Внутри лежали пять крошечных инъекторов и бумага с удручающе длинной инструкцией. Блэйд решительно пропустил список побочных эффектов, по длине способный посоревноваться с древними свитками, и перешел сразу к описанию действия. Погружение в сон в течении трех секунд… Блэйд прикинул, скольких он может убить за три секунды, с учетом того, что жертвы едва ли способны будут постоять за себя. Число выходило пугающе огромным. И это при условии, что он распознает признаки приближения безумия и сумеет воспользоваться транквилизатором. Наверное, стоит передать их Волчку. Так будет надежнее. Интересно, этими штуками можно стрелять? Если нет, то малявка-хакерша наверняка погибнет при попытке остановить его. Мысль об этом напрягала Блэйда. Он не хотел этого признавать, но все же успел привязаться к Охотникам за Стелларонами. А Волчок из них всех еще и имела худшую физподготовку. Да, она была непревзойденным хакером. Но к ее боевым возможностям Блэйд всегда относился скептически. И при этом, как назло, мелкая хакерша вечно лезла к нему больше всех, как будто вообще не осознавала угрозы. Наглая, упрямая и совершенно бесстрашная. Блэйда на самом деле даже восхищали эти качества в некотором смысле. Но не в том случае, когда они могли стать причиной гибели Волчка от его руки. Какого черта Раб судьбы вообще решил отправить их вдвоем? У судьбы явно было очень скверное чувство юмора. Общую весьма безрадостную картину дополняло еще и то, что Блэйд явно нравился хакерше. Он заметил ее нездоровый интерес еще с тех пор, как только присоединился к Охотникам. Это было странно и совершенно нелепо. Блэйд искренне не понимал, что в нем может нравиться. Да, при жизни он был весьма популярен и никогда не испытывал дефицита внимания со стороны женщин. Но тогда он был Инсином. Живым харизматичным мужчиной, именитым мастером. Сейчас от Инсина в Блэйде не осталось ничего. Он стал лишь вещью, мрачной тенью того, кем был прежде. Ходячим безумным мертвецом. У Волчка явно были очень странные вкусы. Лучшее, что пришло в голову Блэйду, когда он заметил интерес хакершы, это притвориться слепым и делать вид, что ничего не происходит. Он прекрасно знал, как ощущается подобная тактика. На себе испытал, когда выбивался из сил, пытаясь завоевать симпатию Дань Фэна. Разница была лишь в том, что дракон искренне не понимал проявлений эмоций, а Блэйд упорно их игнорировал. И это принесло плоды. Хоть Волчок и вела себя довольно навязчиво, развить отношения она не пыталась. Она как будто приняла правила игры и тоже делала вид, что ничего не происходит. Оставалось лишь надеяться, что она не посчитает это задание отличной возможностью, чтобы стать ближе. Вот же глупость… Надо вспомнить старое ремесло и сделать уже ружье с транквилизатором. Несколько ружей. Для каждой. И заставить всех этих беспечных девчонок стрелять в него до тех пор, пока они не научатся попадать в цель с закрытыми глазами… Жаль, Блэйд не подумал об этом заранее. Давно следовало так поступить. Но Блэйд, взявший на себя роль бездушного клинка, старался думать как можно меньше. Ему вообще вредно было думать. Ведь размышления неотвратимо приближали его к безумию. Блэйд почувствовал, как внутри разгорается ярость, жидким огнем растекаясь по жилам. Лишь физическое ощущение, не связанное с мыслями. Он даже не мог сказать, что именно его злило. Лишь лицо Дань Фэна стояло перед внутренним взором. Лик его безумия. Блэйд закрыл глаза и помассировал пальцами глазные яблоки сквозь веки. Надо научиться сдерживать это. Не позволять себе погружаться глубже. Кафки не будет рядом, чтобы вытащить его из пучины безумия. Но как оставаться спокойным, если проклятый дракон будет вертеться прямо у него под носом? Надо сделать для Волчка ружье с транквилизатором…