Быть Клинком

If I had to do it over

I'd do it all again

The wind don't cower to powerful men

(Whoreson Prison Blues. Джои Бейти)

POV Дань Хэн

Амфореус изменил меня. Я был водой и землей. Я был корнями могучего вечного древа, его листвой и побегами. Я помнил каждую птицу, что гнездилась в моих ветвях, каждого путника, что останавливался в тени, чтобы дать отдых усталым ногам. Я был метелью и снегопадом, и пылью, что осела на плиты древних гробниц. Я был вечностью. Лишь для того, чтобы вновь отыскать моего потерянного друга. И когда я вернулся вместе с ним к настоящему, собственное тело показалось мне таким тесным и бессмысленным. Но стоило мне узреть моего друга передо мной во плоти, как смысл появился вновь. Ради этого мига стоило быть вечностью. А он сказал, что я стал выше. Смешно. Так просто. Это и значит, быть живым? Лаконично и прекрасно. Я был вечностью. Я был скалами и землей. Жизнь всех созданий от мала до велика пульсировала в моей груди. И я всего-то стал выше. Улыбка помимо воли коснулась моих губ. Да, можно сказать и так. Я стал выше. Проникнув в толщу земли и поднявшись к облакам, я понял, наконец, моего предшественника. Я так боялся этого. Стать им и утратить себя. Теперь этот детский страх казался таким наивным. Утратить себя… я всегда был собой. И никогда не был кем-то другим. Имя не имеет значения. И даже если бы я мог вернуться в прошлое, чтобы все исправить, я поступил бы так вновь. Я каждый раз буду поступать так же. Не потому что меня кто-то попросил. Не ради чьей-то скорби. Но потому, что я не могу поступить иначе. Даже если риски велики, я сделаю все для них. Для тех, кто живет и оставляет след в моем сердце. Ведь лишь они позволяют мне быть великим драконов, обладающим собственной волей, а не слепой стихией. Инсин, мой бедный избранник. Ему никогда не нужно было меня ни о чем просить. Я сделал бы для него все. Но он взвалил груз вины за мои решения на себя. И сколько бы он ни пытался меня убить, моя смерть никогда не принесла бы ему покоя. Но он пытался снова и снова, хотя понимал тщетность попыток в глубине души. Он пытался снова и снова. Ведь это единственное, что он мог сделать. Мой прекрасный Инсин. Я отыщу тебя, чтобы забрать себе твою бесконечную вину и бесконечную скорбь. Она слишком тяжела для твоих плеч, даже если тело твое больше нельзя разрушить. Нужно быть драконом, чтобы справиться с этим. Но прежде я должен отыскать Март 7. Та, что назвалась моей младшей сестрой. Согласилась стать моей семьей, даже несмотря на то, что я понятия не имел, как быть ей братом. Я ни за что не оставлю ее здесь. А после я должен вернуться. Теперь у меня есть новый избранник. Его жизнь коротка. Нельзя заставлять его ждать слишком долго. Произошло еще много всего, прежде чем мы сумели покинуть Амфореус и вернуться на экспресс. Множество битв. Множество расставаний и встреч. Мы стали свидетелями судьбы целого мира. Вернуться после этого к обычной будничной рутине оказалось тяжелее, чем я себе мог представить. И первое время я бродил по экспрессу потерянным и неприкаянным. Все вокруг казалось крошечным, будто игрушечным. Длинный драконий хвост постоянно цеплялся за мебель. Но стоило мне вновь увидеть Лочу, как от растерянности не осталось и следа. Да, я снова был на своем месте. Я изменился, но остался прежним. Потому что прежним остался он. Его взгляд был таким же светлым, как я запомнил. Я так боялся его прежде. Он же всегда видел мою истинную сущность так ясно, как не способен был увидеть я сам. Лоча протянул руку к моей голове с присущей ему непосредственностью, но остановил движение в последний момент. — Можно коснуться? — спросил он. Я не стал отвечать словами. Лишь склонил голову, чтобы не нужно было тянуться. — Они теперь материальные, — тихо выдохнул Лоча, проведя пальцами по золоту рогов. — Да, — я не смог сдержать улыбки. — А еще я стал выше. Лоча негромко рассмеялся. Удивительно, как он, будучи лишь человеком, понимал бренность и бессмысленность формы. Но при этом продолжал придавать ей значение. Надеюсь, он не даст и мне самому забыть об этом умении. И все же одно сомнение продолжало тревожить меня. — Лоча, — обратился я к нему, не поднимая головы. — Ты сможешь принять меня таким? Я должен был сказать больше. Предостеречь. Напомнить о возможных рисках. Объяснить, что я не человек и никогда не смогу им стать. Но он знал об этом и без моих слов. Почему-то я был уверен, что он знал. — Жутковато, на самом деле, — признался он и тихо рассмеялся. Ладонь его опустилась с рогов, скользнула по волосам и живым теплом приникла к моему лицу, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза. Я невольно задержал дыхание. Но в глазах его не было сомнений, что терзали меня самого. Только свет. — Я уже принял решение, Великий Дракон, — с улыбкой произнес он. — Я знал, на что шел, становясь избранником бога, и не откажусь от своих слов. К тому же, разве не ты сказал, что не отпустишь меня? Так не позволяй мне уйти теперь. Да. Все было по-прежнему. Я изменился, но люди, что оставили след в моем сердце, сохранили место, в которое я мог вернуться. Наверное, это люди и называют Домом. Я снова был дома. *** На экспрессе дни не сменялись так, как внутри миров. Не наступала ночь, и не приходил рассвет. Время суток регулировала заботливый проводник Пом-Пом. Обычно сутки здесь длились около тридцати часов. Восемнадцать- двадцать часов на бодрствование и десять-двенадцать на сон. Этот режим выработался на практике и был удобен всем. Но день возвращения с Амфореуса застянулся на целых двадцать пять часов. Златиусы заполонили вагоны. Никто не хотел прощаться. Дань Хэн не испытывал желания их торопить. Он был совершенно не против, чтобы все они задержались на экспрессе хоть на несколько месяцев. Разве что расколотая натрое Трибиос создавала слишком много шума. Но в любом случае Келус и Март легко могли бы посоревноваться с ней в том, что касалось нарушения спокойствия. В общем, Дань Хэн не видел решительно никакого смысла в том, чтобы продлевать сутки. Но все почему-то решили, что сделать следует именно так, и он не стал спорить. Так что остаться наедине с Лочей он смог ой как не скоро. В голове возникла мысль, что этот чудовищно длинный день — ничтожное мгновение в сравнении с вечностью, которую он ощутил, когда соединился с памятью великого древа. Но теперь время отчего-то ощущалось совсем иначе. Все-таки ему придется долго еще привыкать к тому, чтобы снова быть просто архивариусом экспресса. Удивительно, как легко ему было шагнуть в вечность, и как сложно теперь было снова вернуться к некогда привычной жизни. Она ощущалась по-другому. Дань Хэн даже не уверен был, как именно. Он чувствовал себя так, будто все вокруг утратило значение, но не перестало быть значимым. И приходилось теперь искусственно заставлять себя обращать внимание на все под ряд. На слова и выражения лиц, на приветствия, на движения рук. Он знал, что однажды уже проходил через это. А скорее всего, даже не однажды. Но опыт оказался возмутительно новым, и прежняя память совсем не помогала сократить срок адаптации. — Ты и правда стал другим, — негромко проговорил Лоча, когда они лежали рядом в постели. — Тебе некомфортно? — обеспокоенно нахмурился Дань Хэн. — Я могу попытаться вернуть прежний облик. Или моя аура изменилась? Думаю, можно как-то… Слова его прервал мягкий тихий смех. — Перестань, — сказал ему Лоча, светло улыбнувшись. — Я не говорил, что мне не нравится. Дань Хэн тут же умолк и кивнул. Беспокойство не оставило его, но раз Лоча попросил перестать… Он и прежде с трудом понимал, как чувствуют люди. Но все равно ни в коем случае не хотел доставлять им неудобства. Тем более Лоче. Этот человек стал слишком дорог ему. — По лицу вижу, что ты хочешь уточнить, все ли в порядке, — Лоча вздохнул и усмехнулся. — Хочу, — не стал отрицать Дань Хэн. — Но ты уже отвечал на этот вопрос трижды. Было бы глупо задавать его снова. Он снова рассмеялся и покачал головой. — По моему лицу и правда так легко понять, о чем я думаю? — снова заговорил Дань Хэн. Его всегда повергала в недоумение эта способность людей распознавать чужие мысли по мимике. Он пытался научиться этому, прочел множество книг, но так и не преуспел. А Лоча вот с одного взгляда угадывал. Да и остальные тоже… — Ну, вообще, с тобой это сложнее, чем с другими, — признал Лоча и подпер рукой подбородок, перевернувшись на бок. — У тебя мимика почти отсутствует. Но у меня было достаточно времени для изучения и мощная мотивация. — Мм, — задумчиво отозвался Дань Хэн. Возможно, он ошибся, и остальным гадание по лицам тоже не давалось так уж легко. Наверное, стоит приложить больше усилий. — Тебя беспокоит только новый облик, или что-то еще? — вдруг спросил Лоча. Голос его звучал все так же мягко, а на губах играла легкая улыбка, но Дань Хэн помимо воли напрягся от этого вопроса. Почему-то рассказать Лоче обо всех своих мыслях было тяжело. Будто бы что-то внутри мешало словам выходить наружу. Хотя Дань Хэн совершенно не видел причин для этого. Он искренне считал, что честность и откровенность — лучшая линия поведения с близкими. Он вспомнил то время, когда его одолевали метания и сомнения. Когда они с Лочей только встретились, и вихрь неизведанных нелогичных ощущений едва не поглотил Дань Хэна с головой. Тогда он тоже ни с кем не хотел говорить о том, что думает. Сейчас он уже не чувствовал себя так же, как тогда. Но то, что сдерживало слова внутри, казалось удивительно похожим на ощущения тех дней. Это тревожило немного. Дань Хэн отметил себе, что ощущение это непременно следует тщательно проанализировать и принять превентивные меры, чтобы вновь не впасть в состояние тех дней. Но сперва он усилием воли заставил себя говорить. Потакать этим опасным переменам настроения он больше не собирался. — Я… — начал он, старательно подбирая слова, — В некотором смысле, моя личность слилась с личностью того, кем я был в прошлом перерождении. Наверное, это можно сравнить с взрослением… не уверен, насколько уместной будет такая аналогия. Его память не вернулась ко мне полностью, но я стал понимать его образ мысли и действий. Не механически, а… а как свой собственный. И понял, что у него… у меня. Что у меня есть незавершенное дело, которое я отвергал и игнорировал слишком долго. — И что это за дело? — Лоча слушал внимательно, но оставался расслабленным. Удивительно, как в нем сочетались эти черты. Дань Хэн вообще не переставал ему удивляться. Сам он чувствовал, как каждая мышца в его теле напряглась. Еще недавно все вокруг казалось ему маленьким и незначительным, но стоило вновь вступить в обыденную жизнь, как все вокруг приобрело какое-то гротескное значение. Но Дань Хэн не позволил тревоге разрушить собственную решимость. — Ты помнишь безумного воина, который атаковал экспресс, когда ты еще был здесь заключенным? — спросил он. На Лочу Дань Хэн предпочел не смотреть, пока говорил. Его светлый взгляд отвлекал и мешал сосредоточиться. А еще почему-то вызывал вину, и это повергло Дань Хэна в смятение. Он не понимал, в чем мог быть виноват. Поэтому просто перевел взгляд к потолку. — Блэйд? — припомнил Лоча. — Да, такое сложно забыть. Дань Хэн невольно поморщился, вспомнив о том, что произошло после визита Блэйда и его зрелищного предупреждения. Но сейчас нужно было думать не об этом. — Вина за его безумие и за то, что он стал мерзостью Изобилия, лежит на мне, — продолжил он, не давая себе отвлечься от темы. — Но с самого момента его преображения я так ни разу и не говорил с ним. Даже не пытался. Мы лишь сражались, и все, что он слышал от меня, это что я больше не тот, кто сделал его таким. Но это неправда. И собственное поведение я не могу назвать достойным. — Ты хочешь объясниться с ним, — понимающе кивнул Лоча. — Да, разговор и правда обещает быть не из приятных… — Меня тревожит вовсе не наш с ним разговор, — возразил Дань Хэн быстрее, чем стоило бы. Напряжение сковало руки. Теперь он понял, что заставило его чувствовать себя виноватым. Или почти понял. Но легче, к сожалению, не стало. — Что же тогда тебя беспокоит? — голос Лочи оставался возмутительно мягким. Этот диссонанс тоже не давал покоя. Дань Хэн вздохнул, прикрыл глаза и попытался заставить себя расслабиться хоть немного, пока когти на руках, сжатых в кулаки, не пропороли кожу. Получилось не слишком успешно, надо признать. — Блэйд, — попытался объяснить он, борясь с собственным косноязычием, — Раньше он носил имя Инсин. И в то время он… мы… эм… — Он был твоим прошлым избранником, как я сейчас, — догадался Лоча. Мягкость его голоса ни на миг не пропала, и улыбка с губ не исчезла. Дань Хэн посмотрел на него с беспомощностью во взгляде. Он не понимал, почему Лоча оставался таким спокойным. Весь предыдущий опыт подсказывал Дань Хэну, что в подобной ситуации люди должны злиться. Или обижаться… в общем, испытывать что-то неприятное. Но Лоча не проявлял совершенно никаких признаков негативных реакций. Это сбивало с толку. — Тебя действительно беспокоит, как я отнесусь к твоему решению, — проговорил он и откинулся на подушку, широко улыбнувшись вопреки всякой логике. — Разве не должно? — недоуменно спросил Дань Хэн. Лоча тихо рассмеялся. Так светло и искренне, что Дань Хэн окончательно перестал понимать закономерности его реакции. — Ты ведь знаешь мое мнение по поводу собственного положения в твоей жизни, — легко произнес Лоча, не переставая улыбаться. — Так что да, мне кажется странным, что ты беспокоишься о подобных мелочах. Но не скрою, мне приятно твое беспокойство. Приятно… беспокойство… Дань Хэн потряс головой, будто бы пытаясь так уложить его слова в ней. Самому Дань Хэну чужое беспокойство никогда не было приятно. Особенно если он невольно заставлял беспокоиться тех, кто был ему дорог. Он всячески старался избегать подобных ситуаций, так что попросту не в силах был понять логику Лочи. Оставалось лишь принять ее как данность. — Так… тебя не расстроит, если я встречусь с ним, чтобы объясниться? — уточнил он, вовсе не уверенный в том, что все понял правильно. — Нисколько, — заверил его Лоча. — Я даже готов принять его как равного, если таково будет твое желание. Дань Хэн замер, и лицо его вытянулось, а скулы залила непрошенная краска. — Я не помышлял ни о чем подобном, — запротестовал он. — Почему ты… что это вообще значит? Ты же не имел в виду, что… Дань Хэн осекся, не в силах заставить себя закончить фразу. Нет, он наверняка просто понял все неправильно. Какой стыд, что ему вообще пришло такое в голову! А Лача только снова рассмеялся, легко и открыто. Он перекатился, навис над Дань Хэном и уперся руками в его плечи. Светлые пряди золотым водопадом упали Дань Хэну на грудь. — Мне достался чрезвычайно скромный и порядочный бог, — заявил он, нагло улыбнувшись. И искристый свет в его зеленых глазах тут же заставил мысли в голове Дань Хэна смешаться. — Н-не зови меня так… — пробормотал Дань Хэн скорее по-привычке. После всего, что произошло на Амфореусе, Дань Хэн вовсе не ощущал за собой права поправлять Лочу с обращением. Но он все еще не мог принять подобный статус. Богами были Эоны. Действительно могущественные сущности, способные наделять своей силой других и определять судьбы целых миров. Дань Хэн рядом с ними был жалкой букашкой. Вот только теперь он понял, что сила, таившаяся в нем самом, для обычных людей должна была казаться столь же великой. И хотя он никогда бы не посмел поставить себя в один ряд с Эонами, не признавать за собой силу было все равно, что избегать ответственности за нее. — Прости, Великий Дракон, — с возмутительной беззаботностью заявил Лоча, и склонился, чтобы поцеловать его. А потом отстранился и добавил: — И не тревожься. Без оглядки делай то, что должен. Я не отвернусь от тебя, что бы это ни было. — Я совсем тебя не понимаю, — беспомощно признался Дань Хэн, глядя в его светлые глаза. — Это естественно, — ответил Лоча беспечно. — На самом деле, мало кто действительно понимает друг друга. Но все мы ужасно боимся в этом признаться. — Ты, похоже, вообще ничего не боишься, — вздохнул Дань Хэн, обнял его и опрокинул на бок. — О, я тот еще трус, — Лоча в очередной раз рассмеялся. — Но в этом я тоже боюсь признаться. Дань Хэн прижал его к своей груди и поцелуем прервал смех. До утра они больше не разговаривали. А утром выяснилось, что поиски Блэйда придется отложить. С экспрессом связалась Яшма. И сделала весьма неоднозначное предложение. Точнее целых два предложения. Но Дань Хэн нисколько не сомневался, что суть у них была одна, даже если вслух Яшма назвала совсем не то, что хотела получить на самом деле. Звездный экспресс вновь оказался втянут в события вселенского масштаба. И на этот раз завязкой истории стали Игры Эона Радости, проходившие на родине госпожи Химеко. Звездный экспресс на полном ходу летел к Двумерии, чтобы продолжить свою миссию освоения.