Часть 2. Глава 7. Не дочь, но почти
27 июня 2026 г., 16:07
Цепи на моих руках перерезал высокий. Сэм. Он сделал это бережно, как будто я была старушкой, а не существом, которое только что не сумела доделать Мать Всех Монстров. Дин стоял за его спиной с фонариком в одной руке и пистолетом в другой. На полу остывала Ева.
— Спокойно, — говорил Сэм. — Спокойно. Ты в шоке. Дыши.
Я дышала. Я смотрела на него снизу вверх — он был ещё выше, чем во сне, — и думала только одно: он настоящий. Он пахнет хвойным дезодорантом и пылью. На экране запаха нет. Вот что меня добило — не то, что он настоящий. То, что он пах.
— Меня зовут Мира, — сказала я.
— Хорошо, Мира. Можешь встать?
— Не уверена.
— Дин, помоги.
Дин подошёл — без энтузиазма, готовый отстреливаться, если что — и поднял меня на ноги, обхватив за талию. От него пахло кофе и порохом. Он на полсекунды задержал взгляд на седой пряди у моего виска.
— Тебе сколько лет?
— Двадцать восемь.
— Конкретно поседела от стресса, а?
— Конкретно.
Дин фыркнул. И тогда я поняла одну важную вещь, которую раньше не понимала, видя сны: им обоим нужна была шутка. Сейчас. Срочно. Любая. Чтобы пол не уплыл из-под ног.
— У вас тут красиво, — сказала я слабо. — Только хозяйка нелюдимая.
Сэм с Дином переглянулись. И первый раз за двадцать восемь лет в этом мире на меня посмотрели — двое — одинаково. Так смотрят на человека, которого приняли в команду, ещё не зная об этом.
***
Они привезли меня в Су-Фолс. Я знала, куда мы едем, ещё до того, как Дин назвал направление. Я смотрела в окно «Импалы» — настоящей, чёрной, ласково урчащей — и не могла поверить, что сижу на её заднем сиденье. Мечта, а не машина. Из колонок шёл Бад Компани. Дин подпевал. Сэм закатывал глаза. — Бобби, у нас тут одна выжившая, — сказал Дин в телефон. — Она немного… немного с придурью. Подготовь сейф. И сэндвич. — Я не с придурью, — буркнула я. — Поседевшая на четверть головы девушка, которая знает, как меня зовут? Точно с придурью, дамочка.***
Бобби открыл дверь, держа в одной руке дробовик, в другой — кружку. Он был именно такой, какой снился. В жилетке. С бородой. С глазами, которые умели сразу всё про человека понять и никогда не торопились с выводами. — Заходи, — сказал он. — Сапоги вытри. Я вытерла. Прошла. Села на старый диван у камина. Бобби принёс мне святой воды — я выпила. Принёс соль — я съела щепотку. Принёс серебряный нож — я провела им по запястью; кровь была обычная. Кожа затянулась за десять секунд. — Идьот мать, — сказал Бобби с уважением. — А ну ещё раз. — Можно я лучше не буду, мистер Сингер? — Сингер. Просто Сингер. Или Бобби. — Он прищурился. — Откуда ты знаешь, как меня зовут? Я открыла рот. Закрыла. Сказала правду — частичную: — Мне сны снятся. Уже лет десять как. Про вас троих. Про Кастиила. Про Лилит. Про многое. — Я опустила глаза. — Я думала, я схожу с ума. Потом думала, что это какой-то ангельский или демонический фокус. Сейчас я понимаю, что это просто… так. Я вижу. То, что было. Иногда — то, что будет. Бобби долго смотрел на меня. — Дин, — сказал он, не оборачиваясь. — Принеси-ка девушке пиво. — Бобби, она же… — Принеси, я сказал. Дин принёс. Я взяла бутылку обеими руками — они дрожали — и Бобби сел напротив меня в продавленное кресло, и сказал тихо: — Девочка, у тебя глаза старые. Не двадцать восемь. Старше. — Он помолчал. — Я не буду спрашивать, кто ты на самом деле. Я слишком много в жизни видел, чтобы спрашивать. Но если ты сны видишь, и сны про моих ребят, — он кивнул в сторону Сэма и Дина, которые делали вид, что не подслушивают, — то ты теперь со мной. Поняла? Я кивнула. Бобби протянул руку. Шершавую, в мозолях, с пятном машинного масла под ногтем. — Добро пожаловать домой, Мира. Тридцать восемь лет, между двумя жизнями, я никого не называла «папа». Бобби Сингер не был папой. Бобби Сингер был — Бобби. Это была отдельная категория. Но в тот момент, когда он сжал мою руку, я поняла: у меня снова есть кто-то. И я еле сдерживалась, чтобы не заплакать.
