Между строк

      Они вынесли меня из склепа.       Дин нёс меня на руках, Кастиил и Бельфигор рядом, Сэм шёл первым с прутом, хотя прут больше не понадобился: всё кладбище лежало неподвижно. Серый дневной свет понемногу возвращался — там, наверху, кто-то снова подкрутил фитиль, и я подумала, что это значит, что Чак ушёл. Закончил сцену. Развернулся и пошёл писать дальше.       — Ты уничтожил духов? — спросил Кастиил у Бельфегора, перешагивая через тела.       — Не-а. Просто выгнал из тел. — Бельфегор пожал плечами Джека. — Сами тела теперь без жильцов. А духи… ну, гуляют.       — И где они теперь? — сказал Дин.       — Скоро узнаем, — бодро сказал Бельфегор.       Это было не то, что хочется услышать.       Мы дошли до «Импалы». Я не помню, как меня усаживали, — помню только, что меня посадили, не положили: видимо, поняли, что в полусидячем мне легче держаться, легче не утонуть. Дин сел за руль. Сэм — на переднее. А сзади оказались трое: я, Кастиил, который придерживал меня за плечи, чтобы я не валилась на поворотах, и Бельфегор.       — Тесновато, — заметил Бельфегор, втискиваясь.       — Заткнись, — сказали мы с Дином одновременно.       Я тихо засмеялась. Смеяться было больно — что-то слева в груди отзывалось, — но я всё равно засмеялась, тихонько, в воротник плаща Кастиила.       «Импала» тронулась.       — Давайте по плану, — сказал Дин, выруливая с кладбища. — Сначала в бункер. Потом — разлом и… — Он поймал моё отражение в зеркале. — И Мира.       — Сначала призраки, — сказала я.       Я думала о других. Я всегда думала сначала о других — это была не доблесть, это была привычка, как у некоторых привычка грызть ногти. К тому же расчёт у меня был трезвый: пока они будут заняты призраками и разломом, обо мне забудут. Не нарочно. Просто у них появятся дела поважнее спящей девушки. А когда обо мне забудут — всё наладится. Так это работает.       — Мира, — сказал Дин в зеркало с большим терпением. — Я просил тебя помолчать и беречь силы. Мне что, тебе рот заткнуть и связать?       Я снова засмеялась — тихо.       — Что там у тебя, Сэм? — спросил Дин.       Сэм листал телефон.       — В новостях ничего, — сказал он. — Пока. Ни массовых явлений, ни странностей. Тихо.       — Это ненадолго, — сказал Бельфегор. — Но мы можем выиграть время. Запереть призраков.       — Как? — сказал Сэм.       — Магией.       — И ты, — медленно сказал Кастиил, — случайно знаешь нужное заклинание.       — Свезло вам, — расплылся Бельфегор.       — И как именно их запереть? — спросил Дин.       — Представь огромный круг из соли. — Бельфегор обвёл руками воздух — насколько позволяла теснота. — Размером с город. Призраки не пересекают соль. Закрой их внутри, как мух под стаканом, — и у тебя есть время подумать.       Мы въезжали в город — маленький, в одну главную улицу и горсть переулков, из тех, где есть аптека, заправка и церковь, и больше ничего. На улицах уже начиналось. Где-то выла сигнализация. Где-то на втором этаже билось стекло. Из окна одного дома вырвался крик — короткий, оборванный.       Сэм и Кастиил пошли по домам — говорить людям про утечку газа, выводить, эвакуировать. «Утечка газа» — это охотничье «сезам, откройся», под эту фразу люди делают что угодно. Сэм был хорош в этом: спокойный, большой, в костюме, который он всегда возил в багажнике, с фальшивым удостоверением. Кастиил был хуже — он смотрел людям в глаза слишком прямо и слишком долго, — но Кастиил мог чувствовать призраков, и он шёл туда, где они были, и выносил людей буквально на руках.       А мы с Бельфегором остались в машине. И Дин — он то выскакивал, то возвращался, координируя, ругаясь в телефон.       — И как до этого дошло? — спросил Бельфегор, разглядывая меня сбоку. Ему было скучно, и он завёл светскую беседу. — Ты же вроде не можешь умереть. А тут вдруг — при смерти. Не вяжется.       — Нет, — сказала я.       — Что «нет»?       — Не при смерти. Я усну.       — А. — Бельфегор задумался. — Ну, вечный сон похож на смерть. Со своими плюсами и минусами. Плюсы: не больно, не дует, кормить не надо. Минусы… ну, очевидные. — Он покосился на меня. — Так как до этого дошло-то?       — Чак, — сказала я.       — Бог? — Бельфегор аж присвистнул. — Серьёзно? Ты и Бога доконала? — Он посмотрел на меня с новым, почти нежным уважением. — Завидую. Я за всю карьеру довёл до белого каления только пару мелких душонок. А ты — самого Бога. Снимаю шляпу. Если бы у меня была шляпа.       Я закрыла глаза. Снаружи Дин кричал кому-то: «Мэм, бросьте кошку, выходите, кошка выйдет сама!»       Они сделали круг.       Я не вдавалась в подробности — мне очень хотелось спать, и я уже плохо разбирала, что они делают. Кажется, соль. Кажется, ещё что-то — Бельфегор говорил про сердце, про чьё-то сердце, я не вслушивалась. Они обвели город огромным невидимым кольцом, выводя людей за его границу, повторяя про утечку газа. Они заперли призраков внутри. Спасли многих.       Как всегда.       Когда всё было сделано, Дин перевязывал Сэму рану — ту, от Уравнителя, в плече, которая теперь, как все потом поймут, связывала Сэма с Чаком невидимой нитью. Они стояли у «Импалы». Я была в машине, и дверь была открыта, и я всё слышала.       — Видимо, вот что Чак имел в виду, — сказал Сэм, морщась, пока Дин затягивал бинт. — Когда говорил про конец. Это.       — Видимо, — сказал Дин. — Нахрен его. Он всё время с нами играл. А мы-то думали, у нас есть выбор. Мы верили в свободу воли. — Он зло дёрнул узел. — А были крысами в лабиринте. Невольно думаешь: всё, что мы делали, не имеет смысла.       — Смысл есть, — сказал Сэм. — Мы спасали людей.       — Да. — Дин помолчал. — Но для чего?       — Но теперь Чак ушёл. — Сэм поймал его взгляд. — Ему больше ничего не мешает начать следующую историю. А значит, у нас есть время. — Он сглотнул. — И, Дин. Раз она сказала, что всё будет хорошо, — значит, всё будет хорошо.       — Так ты ей теперь наконец поверил?! — Дин почти выплюнул это.       — А ты как будто не верил.       Они смотрели друг на друга поверх перевязанного плеча, и я почувствовала, как воздух между ними сгущается — знакомо, как перед грозой, как сто раз за десять лет. Сейчас начнётся. Сейчас они вспомнят друг другу всё. А я сидела в машине и сгибала- разгибала пальцы на правой руке — мне казалось, что, если я буду сгибать-разгибать пальцы, я не усну, — и слушала, как мои два дурака заводятся.       — Эй, — сказала я. Получилось тихо. Я набрала воздуха и сказала громче, насколько вышло: — Эй! Я ещё здесь. Хватит ругаться. Слишком громко. Скандальте без моего присутствия, ладно?       Дин и Сэм замолчали.       Дин повернулся и посмотрел на меня в открытую дверь машины. И я увидела, как у него на лице что-то осело — какая-то очень простая, очень страшная мысль. Я потом догадалась какая. Он подумал: если её не будет, больше не будет того, кто встаёт между ними и не даст разорвать друг друга на части.       — Давай так, — сказал Дин, не отрывая от меня глаз. — Я отвезу её в бункер. Вы пока тут добиваете с призраками и разломом. Потом я приеду. Хочу… — Он сглотнул. — Хочу перевезти её в безопасное место.       — Да, — сказал Сэм тихо. — Согласен.       Меня пересадили на переднее сиденье.