Бонусные главы. Глава 3. Гиперопека и прочие бедствия
30 июня 2026 г., 21:55
Дин Винчестер на третьем месяце её срока превратился в стихийное бедствие местного масштаба.
Это началось с малого. Он стал возить её в мастерскую сам — «по пути», хотя ни по какому пути там не было. Потом запретил поднимать ящики с железом — «надорвёшься». Потом — менять масло в Импале, чем она занималась годами и делала это, к слову, лучше него.
— У меня есть верёвка, — сообщил он однажды, когда застал её под машиной. — Я не шучу про верёвку.
Мира выехала из-под Импалы на каталке — чумазая, довольная, упрямая.
— Ты это говорил, когда я из комы вышла, — сказала она. — У тебя одна угроза на все случаи жизни. Воображения ноль.
— Работает же.
— Дин. Я лезла под пули, вбежала в Пустоту и даже хамила Богу. А ты не даёшь мне поднять домкрат.
— Тогда ты воевала одна. — Он забрал у неё ключ. — А теперь вас двое. Так что домкрат не трогай.
С едой была отдельная война. Миру тянуло на чудовищное: на жареную картошку в три ночи, на маринады, однажды — на целую коробку дешёвых пончиков с розовой глазурью, от вида которых у самого Дина сводило зубы. И вот тут он отыгрался за всё.
— Овощи, — сказал он, глядя, как она макает пончик в нечто несъедобное. — Помнишь такое слово? «Ешь овощи». Кто мне это говорил?
— Это было в другой жизни.
— Это было на той неделе, по ощущениям. — Он демонстративно положил ей на тарелку морковку. — Ешь овощи, Мира. Я серьёзно.
— Я тебя ненавижу.
— Знаю. Овощи.
Но хуже всего был кофе.
Кофе ей было нельзя — и это, по мнению Миры, было самым жестоким, что вселенная придумала за обе её жизни, включая Чака. Она ходила за Дином по кухне, как наркоман, и нюхала его кружку.
— Один глоток.
— Нет.
— Полглотка.
— Нет.
— Дай хоть понюхать по-человечески, а не как воровка.
Дин отодвигал кружку, наслаждаясь моментом непозволительно явно.
— Зато, — сказал он, — у меня хорошие новости. Ты всегда говорила, что мы варить кофе не умеем. Так вот: тебе же легче. Не больно-то и хотелось.
Мира посмотрела на него с такой ненавистью, что Рен на всякий случай ушёл из кухни.
***
Сэм с Эйлин узнали в среду. Точнее, узнал Сэм — потому что Дин, как всегда, не смог сказать прямо, пошёл к брату в гараж и минут десять чинил то, что и так работало, прежде чем выдавить: — Слышь. Я тут… ну. Скоро. — Пауза. — Папой. Сэм медленно отложил инструмент. — Ты серьёзно. — Нет, шучу, у меня просто язык развязался от безделья. — Дин потёр шею. — Серьёзно, Сэмми. И Сэм сделал то, чего Дин не ждал: встал и обнял его, молча, крепко, как обнимал, может, раза три за всю жизнь. А когда отстранился, у него подозрительно блестели глаза. — Помнишь, — сказал Сэм хрипло, — ты всю жизнь твердил, что нам такого не положено. Нормальной жизни. Что мы охотники, у нас по-другому. — Он хлопнул брата по плечу. — Я рад, что ты ошибался. — Не реви. Один из нас уже беременный, хватит. Эйлин узнала от Миры — и сразу, по-деловому, взяла перепуганную будущую мать под крыло. Она-то уже всё это прошла, у них с Сэмом подрастала дочь. Они сидели на кухне, и Эйлин показывала на жестах — медленно, чтобы Мира успевала, — про токсикоз, про сон, про всё то, чего Мира, при всех своих двух жизнях, не знала. Дин маячил в дверях, пытался читать жесты и паниковал от того немногого, что разбирал. — Что она сказала? — шипел он. — Про спину что? Почему ты кивнула? Мира. Что значит «бывает»? Что бывает? — Иди отсюда, — сказала Эйлин вслух, не оборачиваясь. Она научилась говорить «иди отсюда» так, что слышали даже глухие. А ещё Эйлин сказала — уже Мире, когда Дина выставили, — то, от чего у Миры защипало в носу: «У нашей дочки будет двоюродный. Или двоюродная. — Руки Эйлин двигались спокойно. — Она не будет расти одна. И ты больше не одна. Поняла? Сёстры так делают — рожают по очереди, чтобы дети росли стаей». — Стаей, — повторила Мира вслух, глупо улыбаясь. «Стаей, — кивнула Эйлин. И добавила, лукаво: — Кофе не давай ему пить при тебе. Это жестоко». — ОН И НЕ ДАЁТ, — крикнула Мира в сторону кухни. — ОВОЩИ, — донеслось оттуда.***
Той же ночью — а может, другой, они слились в одну длинную череду полуночных набегов — Мира проснулась от мысли о вчерашней лазанье. Это была не просто мысль. Это была потребность, ясная и яростная, как сигнал бедствия. Мира полежала, пытаясь её перетерпеть. Не вышло. Встала, босиком, тихо, чтобы не будить Дина, и побрела на кухню — не включая свет, потому что зачем, луна и так была. Свет был только из холодильника — узкая жёлтая полоса на полу. Мира стояла перед открытой дверцей и ела вчерашнюю лазанью прямо из формы, холодную, вилкой, не утруждаясь тарелкой. Было три ночи, и ей было невыносимо хорошо. — Так вот кто по ночам подъедает. А я на Чудо грешил. Она подскочила, чуть не выронив форму. В дверях, привалившись плечом к косяку, стоял Дин — заспанный, в футболке, руки сложены на груди, на лице — изо всех сил сдерживаемая ухмылка человека, который встал среди ночи проверить, куда делась его женщина, и нашёл её ровно там, где надо было искать. — Заткнись, — сказала Мира с набитым ртом и зачем-то спрятала форму за спину — поздно и совершенно бессмысленно. — Поздно. Я всё видел. — Он зевнул, прошлёпал босиком к плите, щёлкнул маленьким светом над ней. — Холодную, стоя, в темноте. Дикарка. Подогреть? — Не трогай, оно и холодное хорошее. — Боже. — Дин всё равно достал из ящика вилку, вложил ей в руку, отобрав ту, обслюнявленную. — На. Хоть нормальной ешь. Мира взяла. И не сказала «тебе не обязательно вставать», не сказала «прости, что разбудила», не сказала «иди спи, я сама» — ничего из того, что сказала бы раньше, в прошлой жизни и в начале этой. Она просто подвинулась — не к стенке, как пряталась всю жизнь, а в сторону, давая ему сесть рядом, — и протянула форму: — На. Тут на двоих. И Дин — который всю жизнь спал вполглаза, который вставал на любой шорох, готовый к беде, — сел рядом с ней на холодный кухонный пол, в полосе света из холодильника, и ел холодную лазанью вилкой из общей формы в три часа ночи. Без беды. Просто потому, что она проснулась, а он — за ней, как всегда, не спрашивая. — Овощи бы сюда, — сказал он с набитым ртом. — Ещё одно слово про овощи, — сказала Мира, — и ты будешь спать с псами.
