The Wathinwanich

***

Если спросить, какой Атиттая предстаёт в мыслях Атчимы… Для Атчимы Атиттайя похожа на душистый базилик - нежная и ласковая, но в нужный момент способная проявить решительность и твёрдость. Она словно воин, готовый встретить лицом к лицу любую проблему и не уступить даже человеку с таким вспыльчивым характером, каким когда-то была сама Атчима. Если говорить проще, Атиттайя в этом доме подобна искусно приготовленному блюду - наполненному ароматом, насыщенному вкусом и идеально сбалансированному. Оно не выглядит роскошным или вычурным, но для Атчимы, которой посчастливилось наслаждаться им каждый день, нет ничего более особенного. Она похожа на блюдо с душистым базиликом, которое Атчима любит настолько сильно, что могла бы есть его всю оставшуюся жизнь и никогда не устать.

***

- Это кто же так за ребёнком присматривает? - Прао, я ни на секунду не выпускала её из виду. - Тогда почему Бэзил упала и поранилась? - Она бежала, споткнулась о корень дерева. Я не успела её поймать. Но она не сильно ударилась. Атчима ответила совершенно спокойно после того, как сводила маленькую дочь побегать и поиграть, а вернулась домой с ребёнком, на коленке которого красовались несколько ссадин, как раз к тому моменту, когда вся семья уже собралась к ужину. Совсем недавно Атчима с полной уверенностью заявила жене, что прекрасно справится с Онрампхой сама. Пустяки! Но, вероятно, вся уверенность Атиттайи исчезла в ту самую секунду, когда она увидела содранную коленку дочери и выступившие капельки крови. - Даже не пытайся оправдываться! Устроила ребёнку такие игры, что она упала и поранилась. Меня там не было, но я и без этого прекрасно представляю, как всё произошло! -… Обычно острый язык Атчимы был её главным оружием в спорах с окружающими, но жена всегда оставалась единственным исключением. Женщина, способная уверенно руководить целой командой сотрудников, теперь лишь молча стояла на месте, не осмеливаясь произнести ни слова в своё оправдание. Она слишком хорошо знала: стоит только начать спорить и Атиттайя найдёт ответ абсолютно на всё. Молчание - золото. Так всегда говорил её отец. Этот семейный секрет, которым когда-то поделился отец Акани, не раз приносил свои плоды. Атчима и сама не знала, был ли этот совет основан на его собственном опыте жизни с Ван, но каждый раз, когда она пользовалась этим способом во время ссор со своей «жёнушкой-кенгуру», результат почти всегда оказывался отличным. - Бэзил. - Да, мама. - Очень больно? - Больно! Вот настолько! Девочка широко развела ладошки, стараясь показать, насколько сильной была её боль. - Пойдём со мной. Я обработаю ранку и заклею её пластырем. С дочерью Атиттайя разговаривала мягко и ласково, совсем не так, как несколько минут назад говорила с Атчимой. Атчима слишком часто выводила маленькую Онрампху играть так активно, что девочка постепенно превращалась в настоящую маленькую обезьянку. К тому же она бесконечно баловала дочь, каждый раз говоря, что просто не может заставить себя её ругать. Поэтому Атиттайе приходилось брать на себя роль более строгого родителя, хотя на самом деле она никогда не смогла бы стать настолько строгой, как сама Атчима. Кто бы мог подумать… С тех пор как Онрампха стала частью их семьи, вспыльчивость Атчимы почти исчезла, словно она превратилась в совершенно другого человека. Теперь она стала удивительно тёплой и заботливой. Она внимательно ухаживала и за женой, и за дочерью, стараясь не упустить ни одной мелочи. Единственная проблема заключалась в том, что Атчима слишком сильно баловала ребёнка. Именно поэтому Атиттайя постоянно напоминала ей, что даже любовь должна знать меру. Иначе, когда их малышка вырастет, она может стать упрямой или неприятной для окружающих. Атиттайя всегда повторяла, что основа хорошего характера начинается именно в семье - с любви, заботы и правильного воспитания. Если отец Акани, тётя Ван, тётя Пхани, тётя Нум и все остальные, живущие в садовом доме семьи Ватинванич, будут бесконечно баловать Онрампху, не устанавливая никаких границ, их дочь может вырасти избалованной или слишком вспыльчивой. Несмотря на то что теперь их семья ни в чём не нуждалась, Атиттайя воспитывала дочь именно так, как когда-то воспитывал её собственный отец. Она помнила каждое его наставление и вкладывала их в воспитание самой драгоценной любви, которую они с Атчимой создали вместе, своего маленького сокровища. Онрампха обязательно должна вырасти милым маленьким ангелом,а не такой сорвиголовой, какой в детстве была сама Атчима.

***

- Бэзил, ещё ложечку! - Хорошо! - Умница, мамина хорошая девочка. Последняя ложка, открывай ротик! - Мм! В последнее время Онрампха стала плохо есть. Особенно овощи. Она постоянно их отталкивала, плотно сжимала губы и отказывалась открывать рот. Атиттайя очень переживала. Она перепробовала всё: вырезала из овощей милые фигурки, уговаривала дочь, придумывала разные способы заинтересовать её, но девочка всё равно старательно выбирала овощи из тарелки и откладывала их в сторону. Несколько дней ломая голову над этой проблемой, Атчима наконец придумала выход. Она начала есть овощи прямо на глазах у дочери, чередуя ложку для себя с ложкой для Онрампхи и каждый раз хваля её: - Какая хорошая девочка! Благодаря этой маленькой хитрости Атчимы Онрампха на этот раз доела всю тарелку риса. - Прао, правда наша дочка молодец? - Бэзил самая лучшая и П'Фай тоже. На лице Атчимы появилась довольная улыбка. Ей было приятно услышать похвалу от жены. Атиттайя не только похвалила дочь за то, что та всё съела, но и оценила старания самой Атчимы, словно этим полностью искупив своё недавнее недовольство из-за того, что днём Онрампха упала во время игры. - Ну что, пойдём чистить зубки? - Да, мама Прао! - Кто сегодня хочет послушать сказку перед сном? - Я! - Тогда я буду ждать тебя в комнате. Атиттайя нежно поцеловала дочь в лоб, после чего позволила жене отвести девочку чистить зубы, а сама вернулась в спальню немного позже, чтобы вместе почитать сказку перед сном. Онрампха обожала слушать истории перед тем, как уснуть. Особенно если их рассказывала мама Атчима. Она так живо изображала каждого героя, так смешно меняла голоса и выражения лица, что все персонажи словно оживали прямо на глазах. - Фай! - Тш-ш, Прао, не так громко. Ребёнок только что уснул. - Если она проснётся, виновата будешь именно ты,Фай! От неожиданности Атиттайя едва не вскрикнула. Оказалось, что Атчима, настолько уставшая после рассказа сказки, уснула рядом с Онрампхой, так и не закрыв книгу. Атиттайя зашла в комнату, чтобы поправить одеяло дочери, убедиться, что с ней всё в порядке, и разбудить жену, но внезапно Атчима схватила её за руку, мягко потянула к себе, открыла глаза и посмотрела на неё с озорной улыбкой. - Не сердись на меня. Я уже сама боюсь. - Потому что П'Фай постоянно устраивает нашей дочке слишком бурные игры. Сколько раз я уже тебе об этом говорила? - Думаю, лучше поговорить в другом месте, чтобы не разбудить Бэзил. Атчима взяла жену за руку, и они тихо вышли из комнаты дочери. Вернувшись в свою спальню, где было тихо и спокойно, они могли поговорить, не тревожа крепко спящую малышку. - П'Фай. - М? - Что у тебя с рукой? Почему здесь синяк? - Наверное… ударилась о дерево. - Как ты умудрилась? Как можно было удариться о дерево? - Когда Бэзил начала падать, я резко повернулась, чтобы успеть её поймать. Не смотрела по сторонам, вот и ударилась рукой о ствол. Если бы Атчима могла забрать себе любую боль своей дочери или жены, она сделала бы это без малейших колебаний. Как мама, она переживала за каждый шаг Онрампхи. Даже несмотря на то, что бесконечно баловала дочь, она никогда не хотела, чтобы та плакала от боли или получала хоть малейшую царапину. Она знала, что Атиттайя волнуется за девочку ничуть не меньше, но несчастные случаи невозможно предугадать. - Очень больно? - Если я знаю, что Прао переживает за меня, то вся боль сразу проходит. - П'Фай, перестань шутить! - Я не шучу, честно. - Правда? Совсем не больно? - Правда…Ай! Прао! Если ты будешь нажимать прямо на синяк, конечно же, будет больно! - Так тебе и надо! Увидев, как Атчима жалобно скривилась после её маленькой мести, Атиттайя не смогла сдержать смех. Впрочем, она вовремя прекратила поддразнивать жену, иначе они действительно могли бы поссориться, а потом снова тратить время на примирение. А ведь они когда-то дали друг другу обещание: Каждый новый день должен становиться самым счастливым.И если на их пути появятся трудности, они будут преодолевать их вместе как можно быстрее. - Подожди меня здесь, П'Фай. - Прао… не уходи. Я не могу уснуть одна… - Сколько тебе лет, П'Фай? - Тридцать! - Вот именно. Ты уже давно не ребёнок. - Даже взрослые боятся привидений, когда приходится спать одним. - Я всего лишь хочу сходить за аптечкой. Все прекрасно знали, что Атчима мастерски умела выпрашивать ласку у Атиттайи. Порой было трудно сказать, кто избалован больше - она сама или маленькая Онрампха. Вот и сейчас Атчима крепко держала жену за запястье и ни за что не хотела отпускать. Она смотрела на неё сияющими глазами, в которых читалась такая обезоруживающая нежность, что Атиттайя, как обычно, могла лишь беспомощно улыбнуться, признавая своё поражение. - Зачем тебе аптечка? - Чтобы достать мазь для твоей руки. Тогда синяк быстрее пройдёт. - Рана, которая так далеко от сердца, не болит. - Хочешь, я снова на неё нажму? - Нет-нет, только не это! - Подожди немного, П'Фай. Я сейчас вернусь. - Тогда, когда вернёшься, поцелуй меня ещё раз. - Даже не мечтай! Несмотря на то что получила отказ без малейших раздумий, Атчима лишь широко улыбнулась. Впрочем, попросить у своей «жёнушки-кенгуру» ещё один поцелуй, уже в другую щёку, чтобы всё было честно, для такой избалованной Атчимы никогда не составляло труда. - Ай! Больно! - Потерпи немного, П'Фай. Наша дочь даже не жаловалась, когда я обрабатывала ей коленку. - Чем старше становишься, тем больнее всё ощущается. Атиттайя только покачала головой, наблюдая, как Атчима снова начинает вести себя чересчур избалованно. Она и сама не понимала, что стало причиной такого поведения: ушибленная рука или то, что её отругали за падение дочери. Но одно она знала точно. Отругать - это одно. А заботиться - совсем другое. - Сейчас ты капризничаешь даже сильнее нашей дочери. Когда-нибудь Бэзил точно тебе проиграет. - Потому что я умею капризничать лучше! - Правда? Умеешь? У тебя всего лишь небольшой синяк, который скоро пройдёт, а вот Бэзил содрала коленку. Несколько дней она, наверное, даже бегать не сможет, ей будет больно. - Я просто тоже хочу, чтобы Прао баловала меня так же, как балует нашу дочь. - Хм! Даже наша дочь не ведёт себя со мной настолько избалованно! По крайней мере, Атиттайя была уверена: Онрампха никогда ещё не доставляла ей столько хлопот своим желанием понежиться, сколько сейчас доставляла Атчима. Не успела она и глазом моргнуть, как Атчима неожиданно потянула её к себе, усадила прямо к себе на колени, крепко обняла за талию сзади и прижалась щекой к её шее. От лёгкого щекочущего прикосновения Атиттайя невольно подняла плечи, а Атчиму это, казалось, только ещё больше развеселило. Она продолжала ластиться к жене, словно маленький щенок, пока Атиттайе не пришлось многозначительно прочистить горло, чтобы наконец её остановить. - Моя жёнушка такая мягкая… - Если ты так меня обнимаешь, рука уже не болит? - Нет. Зато на сердце становится гораздо теплее. - П'Фай… - М? - Прости, что я тебя отругала. Сначала я ведь не знала, что ты тоже поранилась. - У меня сейчас слёзы польются. Моя жена такая строгая, никому спуску не даёт, но всё равно сильнее всех любит именно меня. - Что ты такое говоришь, П'Фай? Не говори ерунды! Услышав эти слова, Атчима только рассмеялась. Они были вместе ещё с двадцати с небольшим лет, а теперь уже вступили в четвёртый десяток. Как она могла не понимать, что сейчас чувствует её Прао? - Если нам суждено прожить всю жизнь вот так, тогда ругай меня хоть до самой старости. Я всё приму, но не ругай нашу дочь. Лучше ругай меня вместо неё. - Если ребёнок вырастет избалованным и слишком требовательным, виновата в этом будешь именно ты, П'Фай! - Просто Бэзил такая милая для всего мира. Я совершенно не могу заставить себя её ругать. - Вот поэтому, если ты, П'Фай, не умеешь вовремя остановить ребёнка, иногда мне приходится сначала отругать тебя. А то потом доченька ещё станет любить меня меньше, чем тебя. - Нет. Бэзил никогда не будет любить тебя меньше. - Ты настолько уверена, П'Фай? - Потому что мы уже обо всём договорились. Мы с Бэзил будем любить тебя больше всех. -… Атиттайя даже не знала, когда эти двое заговорщиков успели тайком заключить между собой такой договор. Но, возможно, Атчима понимала, что одной лишь её словам жена не поверит. Ведь именно она с самого детства только и делала, что дразнила свою маленькую Прао. Поэтому тёплый поцелуй, оставленный на её щеке, стал самым искренним доказательством того, что сейчас Атчима говорила абсолютно серьёзно. - Люблю тебя. - И что означает твоё «люблю», П'Фай? - Всё. - Подожди, П'Фай. У меня есть ещё один вопрос. - Может, задашь какой-нибудь другой? - Нет. Мне очень любопытно, неужели ты оставишь меня с этим любопытством? - Хорошо. Спрашивай всё, что хочешь. Время меняется. Меняются и люди. Хотя их любовь оставалась прежней, Прао - та самая маленькая «девочка - призрак», которую Атчима когда-то бесконечно дразнила, теперь сама уверенно вела разговор. - Иногда я ворчу на тебя… иногда ругаю тебя, П'Фай. Ты никогда не устаёшь от этого? Никогда не думала о ком-то другом? - Почему ты вдруг спрашиваешь? Прао… Ты что, в чём-то меня подозреваешь или больше не доверяешь мне? - Нет, вовсе нет. Мне просто удивительно и любопытно. Почему ты ни разу не дрогнула и ни разу не свернула с нашего пути? - В этой жизни мне никто больше не нужен. Никогда. Атчима ответила твёрдо, без малейших колебаний. Её чувства никогда не знали сомнений. Со своим прямолинейным, иногда даже резким характером она никогда не позволила бы постороннему человеку вмешаться в их отношения. Если Атиттайе и стоило когда-нибудь волноваться, то разве что из-за того, что Атчима снова ввяжется в очередной спор, но никак не из-за того, что её сердце может поколебаться из-за кого-то другого. - Мне никто больше не нужен. - Хорошо, не нужно повторять это снова. Я всегда доверяла тебе, П'Фай. - Мне нужен только один человек. - П'Фай! Ты становишься слишком хитрой! - Мне нужна только ты, Прао. Такая честная и открытая, Атчима никогда не говорила слов, в которые сама не верила. И сейчас своей искренностью она вновь доказала жене то, что не нуждалось ни в каких клятвах. Свою любовь. И свою безграничную преданность. Любовь Атиттайи - ароматная, мягкая и тёплая, подобно душистому базилику, сливается с любовью любимого человека, создавая совершенную гармонию.