Не задалась неделька

…Спустя три часа Роджерс все еще находился в пабе, что показательно, выполненном под «старо-ирландский» стиль. Вся мебель в пабе была сделана из дерева, пусть и покрыта лаком для большей сохранности, но из дерева! Никаких пластиковых убожеств или древесных опилок, только цельные экземпляры. Маленькие окна закрыты легкими шторами, так что в пабе, несмотря на обилие темного дерева, не было мрачно. Под высоким потолком висели лампы в виде старых керосиновых фонарей, внутри которых горели мягким желтым светом лампочки. Брок вошел и приветливо улыбнулся администратору — крашеной блондинке в черном платье с горлом. Та, нисколько не огорчившись, что гости пришли без предварительного заказа, провела их в общий зал. Тот был заставлен деревянными столами и лавками, никаких вип-кабинок или столиков для одиночек. Бойцы вошли и осмотрелись, насколько это позволяли все оттенки зеленого, от которых рябило в глазах. На стенах, в рамках и под стеклами, висели вырезки из старых (или состаренных до желтизны) газет, повествующих об истории становления паба, а так же фотокарточки с автографами бывавших в нем знаменитостей, в основном, музыкантов и спортсменов. Так же, где не было рамок, висели плакаты, рисунки с персонажами ирландского фольклора и тряпичные флаги. Стив сидел в одиночестве за длинным столом, рассчитанным на шестерых, и пил. На краю стола стояла длинная деревянная коробочка со столовыми приборами, так что можно было сделать вывод, что он ждал заказ. Одетый в белый свитер грубой вязки, он живописно откинулся на грубой деревянной лавке, уложив правую руку на спинку. В левой он уверенно держал пивную бутылку из темно-коричневого стекла и с этикеткой не на английском языке. К нему подпорхнула длинноволосая девица, отколовшаяся от компании из четырех подвыпивших прелестниц в платьях и юбках из красной и черной шотландки. Тот что-то односложно ответил, не глядя на нее, и несостоявшаяся спутница разочарованно удалилась, вернувшись к товаркам. В дальнем углу длинного узкого зала располагалась чуть приподнятая над уровнем пола сцена. Небольшая группа из пяти заросших бородами мужчин настраивала аппаратуру. Вот за ними Роджерс наблюдал с живейшим интересом. Официантка — дородная рыжая девица, принесла ему новую бутылку и забрала пустую, причем наклонилась так низко, что наверняка продемонстрировала все свои природные богатства. Почти плоскогрудая Мэй презрительно фыркнула: сиськи есть, ума не надо. Брок подошел к столику Стива первым, а Джек и Мэй встали за его спиной. Он открыл было рот, но замешкался. Как обратиться? По имени, потому что они вместе трахались и получили повод называть друг друга по именам? По фамилии, выдерживая дистанцию? Обратиться по званию, потому как пришли сюда, как агенты ЩИТа? В итоге Брок выбрал нейтральное: — Кэп. — Эля моим друзьям! — вдруг гаркнул Роджерс, так что его услышали даже на стойке администратора. — Броку, Джеку и Мэй! Вот так, значит. Назвал по настоящим именам на глазах у возможных свидетелей. Если Роджерс уйдет с ними и пропадет и кто-то, тот же Старк начнет искать, присутствующие здесь люди вспомнят, с кем тот пил. Умно. Официантка, взмахнув пышной юбкой, скрылась в подсобном помещении. Брок сел на лавку напротив, чтобы их разделял стол. Не думая, как это выглядит со стороны, сунул руку во внутренний карман куртки, чтобы включить глушилку. Вилка в пальцах Стива совершила круговерть. Джек схватил Брока за запястье. — Стоп, оба. Брок покосился на Роджерса и медленно вынул ладонь с зажатой в ней глушилкой. Ему не улыбалось «веселить» Гидру и ЩИТ разговорами, в которых могла подняться личная тема. А в том, что в их одежде или обуви найдутся жучки и от тех, и от других, он даже не сомневался. Джек, предотвратив недоразумение, сел рядом с Броком. Мэй, помявшись, подсела к ним. То есть, никто не захотел оказаться рядом со Стивом, хотя два дня назад каждый был готов: носить на руках, есть приготовленную им еду из его рук, планировал жизнь вместе. Бесстрашно глядя на Брока, Джека и Мэй, Стив поднес ко рту горлышко бутылки и сделал глоток. К столику подошла расторопная рыжая девица, неся три бутылки заказанного эля. — Закуски? — спросила она, предлагая две книжки с меню. В одной перечислялись все блюда: от сэндвичей и каши до супа и запеченного целиком молочного поросенка. Вторая книжка отходила под полсотни наименований разного алкоголя: сидр, эль, портер, вино. Сидеть и глазеть на Роджерса поверх бутылки было просто глупо. Брок, Джек и Мэй быстро сделали самые простые заказы, которые не пришлось бы долго ждать. Стив попросил записывать выпивку на его счет, а еду приносить по готовности. — У тебя деньги появились? Откуда? — Это невежливый вопрос, — отбрил Стив тоном «не твое это дело». Броку все это не нравилось. Начиная от неожиданно умелых навыков «потерянного среди техники» Стива до его бритвенно-отточенных умений «медовой ловушки». Даже штатная единица ЩИТа — агент Черная Вдова сняла бы шляпу перед коллегой такого уровня. — Стив, — обратился к нему Брок. Он не был самым спокойным — как Джек, но Роллинз не торопился начинать разговор на интересующую всех тему. — Ответь, как и зачем? Не для рапорта, да и глушилку возможной прослушки я включил. Это для нас, троих. Стив чуть насмешливо улыбнулся, облизнул губы и Брок понял, что опять пялится. — Красота в своем роде тоже суперсила. Моя мама была одной из возможных невест для единственного в поселке молодого, здорового и зажиточного парня, который мог позволить себе переезд в США. Но он выбрал ее: заботливую, работящую, красавицу, с голубыми глазами и белокурыми волосами. В новом городе, большом, неуютном и недружелюбном, даже самые неприятные люди в многонациональном гетто были расположены к миниатюрной молодой красавице. Когда отец умер, моя мама сильно сдала, но как сейчас помню, ей по-прежнему поступали предложения, как о сожительстве, так и о браке. Маленький ребенок от первого брака мужчинами в расчет не брался и она гордо всем отказывала, впрочем, какое-то время пользуясь благами и подарками. Каждый выживал, как мог, я все понимал. И запомнил все ее уроки и советы. Я рос хилым и больным, и привлечь мог разве что пьяных моряков, гулявших в порту на все деньги. К счастью, у меня был друг, который помогал мне просто так: вещами, лекарствами, едой… так что я не скатился. А потом он ушел воевать и мне стало худо: затягивать пояс было уже некуда. Я болел, мерз и голодал. Пальцы дрожали, когда я подделывал очередной именной документ и шел с ним в пункт призыва. Мне повезло обратить на себя внимание Эрскина. Ему нужен был подопытный. Не слишком здоровый, чтобы на контрасте показать преображение, а если бы эксперимент провалился… ни один хороший и обученный солдат не пострадал бы. Больной сирота ему идеально подходил. Никаких похоронок или разгневанных писем от родных. Роджерс сделал эффектную паузу. — И вот я преобразился, — Стив светло улыбнулся и Брок почувствовал порхание в кишках. Надо прекращать пить без закуски. — Говард ощупал мой пресс первым, он правда, старался смотреть выше, но быстро сдался. Пегги Картер, назначенная моим куратором, тронула меня за грудь. Как она сама потом объяснялась, чтобы убедиться, что я ей не кажусь. Я стал привлекательным, ко мне потянулись нужные мне люди. Куратор ослабила поводок на моей шее и отныне докладывала начальству сущие крохи. Говард всегда держал для меня запас мяса, шоколада, коньяка и по первой просьбе пустил на щит весь имеющийся у него запас метеоритного железа. Зачем мне щит из вибраниума? Я просто захотел проверить границы дозволенного. У Говарда — для меня — их не было. Подошедшая официантка начала расставлять заказанные блюда, снимая их со здоровенного подноса. Одной ходки ей не хватило, потому что себе одному Роджерс заказал еды, как на всю их компанию. Стив на одном дыхании прикончил глубокую миску с рагу из красной фасоли и сразу же придвинул к себе широкое блюдо с пюре из картофеля и с говядиной в пивном соусе. Рассчитанный на компанию, целиком приготовленный кролик с травами, ждал своей очереди. Запивал он все темным элем, но, похоже, не пьянел. Брок с сомнением покосился на свою порцию запеченной под сыром картошки, тарелку жареной трески у Джека, кусочек песочного пирога у Мэй. Только суперсолдат мог есть в три горла и не толстеть, прочим, неулучшенным людям, приходилось сжигать калории в поте лица, чтобы не превратиться в шар на ножках. — Ты вообще способен наесться? — спросил он, скрывая изумление под шуткой. — Не довелось проверить. Джек нахмурился, вспоминая двухдверный холодильник, опустошаемый отрядом и пополняемый им лично, трижды в неделю. Стив ел со всеми, три раза обязательно, и кусочничал в перерывах. Но, когда он садился за общий стол, то ел не больше того же Джека. То есть, он, суперсолдат, с ускоренным метаболизмом, потреблял еды, ориентируясь на обычного человека. По итогу, он все это время не доедал. — Тебя никто не ограничивал в еде, — буркнул Джек. Теперь он понимал, почему после секса Стив стремительно несся на кухню. Джек думал, что Стив готовит гору еды для них двоих, а он готовил для себя, уставший и проголодавшийся. Джеку доставалось то, что он успевал урвать. Мэй пялилась в стол, думая о сытных завтраках, которые готовил для неё Стив. Готовил он много, хватало и присоединяющемуся Броку и Джеку. А Стиву, оказывается, еды не хватало. Он готовил и потому только он знал, сколько еды было изначально. До того, как на кухне показывался первый из них, привлеченный запахом. Никто не интересовался, почему Стив взял на себя готовку и взял ли, или бойцы просто привыкли с первого дня приходить на все готовое. А они и привыкли. Стив готовил, стремясь утолить быстро наступающий голод, а его «тюремщики» всякий раз приходили и съедали большую часть. А потом с улыбками и подмигиваниями звали учиться. Или на прогулку. Или трахаться. — А кто платил за продукты в холодильнике? — спросил Стив, начав издалека. — Понятное дело, тратили мы не свои. За все платил Фьюри. — Это я понял, когда директор многомиллионной организации попытался затащить меня в штат, упирая на то, что его «детище» много в меня вложило. Забыв о том, что ЩИТ скорее мое детище; мое, Пэгги Картер и Говарда Старка, а я сам — не бродяга с улицы, готовый работать за еду. — Ты не собираешься работать в ЩИТе? — влезла Мэй. — Зачем он мне? — Ты числишься среди создателей, — напомнил Брок. — Но нынешний директор предлагает мне не административную работу, — уточнил для всех Стив, прекращая терзать разваренную говядину. — Он видит меня кем-то вроде бойцовского пса. Найди, сделай, убей, принеси, пошел с глаз до следующей задачи… без обид, бойцы. Я не хочу снова становиться солдатом и воевать. Или решать силой чьи-то проблемы. Я уже один раз умер за неблагодарную страну, мне хватило. Знаете ли вы, где находится могила Сары Роджерс?.. — Кэп, знаешь, за столько лет… — Теперь знаю, — обрубил Роджерс. — Пока я был на войне, за ее могилой некому было ухаживать. А потом я пропал. Родичей в Нью-Йорке у нас с ней не было, а друзья семьи… Оно им очень надо было? Руководство армии, которому доподлинно было известно, чей я сын и что я сирота, даже не почесалось как-то выделить могилу среди прочих бедняцких захоронений, да хотя бы табличкой. Перенести ее на военное кладбище, где не допускаются повторные захоронения? А кто такая Сара Роджерс, она что, воевала? Хотя бы платить за благоустройство старой могилы, пусть бы и раз в пять-десять лет… В общем, за семьдесят лет могила моей матери была признана бесхозной, оформлена как собственность муниципалитета и передана для повторного использования. Тело моей матери, как и место ее упокоения… все это исчезло. И записей в бумажных журналах уже не найти. Зато у меня, как Капитана Америка, уже есть готовая могила, пустая, но зато с мраморным надгробием и пафосной надписью. За нее руководство армии заплатило, как и за уход, очень мило с их стороны. Теперь Броку стал ясен странный маршрут капитана Роджерса, вырвавшегося в Нью-Йорк. Он искал и не нашел ничего, что связывало бы его с городом, где он родился. Постройки снесены или перестроены, улицы сменили названия, а дома — нумерацию. Из друзей, соседей, знакомых, товарищей — в живых, за семьдесят лет, не осталось никого. Кроме… Брок не додумал мысль, сосредоточившись на продолжении рассказа Стива.