Пульс

Двадцать лет спустя после первого контакта. Десять лет спустя после падения границ. Лина сидела на том же крыльце, где когда-то повесила табличку «МЫ ЖИВЫЕ». Табличка давно стала частью стены — буквы вросли в неё, светились мягким золотым светом. К ней прикасались паломники со всего мира, оставляя свои ладони на тёплой поверхности. Говорили, что если прикоснуться к ней с открытым сердцем, можно услышать голос Кати. Лине уже было за шестьдесят. Волосы совсем поседели, лицо покрылось морщинами, но глаза горели всё тем же огнём. Она редко выходила из дома теперь — сил оставалось немного. Но сегодня был особенный день. Сегодня Домику исполнялось двадцать. Он стоял рядом с ней — высокий, стройный молодой человек с удивительными глазами. В них светился тот самый свет, что и в стенах. Он был первым, кто соединил в себе два мира — человеческий и живой. — Ты грустишь, мама? — спросил он. Он называл мамой не только Наташу, но и Лину. И Алю. И всех женщин, которые растили его. — Нет, сынок. Я думаю. — О чём? — О том, как быстро летит время. Кажется, только вчера я спустилась в подвал и нашла там Катю. А сегодня ты уже взрослый. Домик улыбнулся. — Я всегда буду твоим ребёнком. Даже когда сам стану дедушкой. Лина рассмеялась. — Ты сначала женись. — Уже. — Что? — Я женюсь. На Ане. Лина замерла. — На Ане? На внучке Глеба? — На ней. Мы давно вместе. Просто молчали. Боялись, что не поймёте. — Глупый, — Лина обняла его. — Мы только за счастье. Из дома вышла Аля. Она тоже постарела, но двигалась всё так же легко — стены замедляли старение. — Вы слышали? — спросила она. — Только что. — Глеб будет прыгать от радости. Если, конечно, его стена отпустит. Глеб окончательно ушёл в стены пять лет назад. Он выходил редко, но всегда был рядом. Аня часто навещала его — садилась у стены, разговаривала, слушала его голос. — Пойдём к нему, — сказала Лина. — Скажем вместе. --- В подвале ничего не изменилось. Всё те же тысячи спящих, тот же тёплый свет, то же мерное дыхание. Только теперь здесь было ещё больше людей — стены раздвинулись, уходя вглубь, вниз, в бесконечность. Глеб спал в своей нише — старой, знакомой, у входа. Лина подошла, положила руку на стену. — Просыпайся, старый, — сказала она. — Новости. Стена засветилась. Глеб открыл глаза — молодые, ясные, совсем не стариковские. — Какие новости? — спросил он. — Твоя внучка выходит замуж. За Домика. Глеб смотрел на неё секунду, потом улыбнулся во весь рот. — Ну наконец-то! Я уж думал, они никогда не решатся. — Ты знал? — Я всё знаю. Я же в стене. Из стены рядом выступила Катя. Она почти не изменилась — всё та же девочка с огромными глазами. Только света в ней стало больше. — Я тоже знала, — сказала она. — И очень рада. — Ты всегда рада, — улыбнулась Лина. — Потому что я — дом. А дом радуется, когда его дети счастливы. Домик подошёл к стене, прижался к ней лбом. — Спасибо, Катя, — сказал он. — За всё. — Это ты спасибо. Ты — наше будущее. --- Свадьбу играли в главном зале подвала. Тысячи спящих проснулись — впервые за многие годы. Они вышли из стен, чтобы посмотреть на молодых. Светящиеся, тихие, счастливые. Катя пела. Её голос лился отовсюду — из стен, из потолка, из-под пола. Это была самая красивая песня, которую Лина когда-либо слышала. Домик и Аня стояли в центре зала, держась за руки. На них смотрели два мира — люди и стены. И те, и другие улыбались. — Кто будет вас венчать? — спросил кто-то. — Стены, — ответил Домик. — Кто же ещё? Стены засветились ярче. Катя подошла к молодым, взяла их за руки. — Я, Катя, дочь этого дома, соединяю вас, — сказала она. — Пусть ваша любовь будет такой же вечной, как стены. Пусть ваш дом всегда будет тёплым. Пусть дети ваши родятся такими же, как вы — соединяющими миры. Она отпустила их руки. — Целуйтесь. Они поцеловались, и зал взорвался аплодисментами. Стены гудели от счастья. Лина стояла в стороне, обняв Алю, и плакала. — Ты чего? — спросила Аля. — От счастья. Просто от счастья. --- Поздно ночью, когда праздник стих, Лина вышла на крыльцо. Села на ступеньку, посмотрела на небо. Звёзды светили ярко, как никогда. — Красиво, — сказала она. — Красиво, — согласилась Катя, появляясь рядом. — Ты не устала? — Я дом. Я не устаю. — А я устала. Очень. Катя посмотрела на неё долгим взглядом. — Ты знаешь, что можешь уйти, — сказала она. — Когда захочешь. Стены примут тебя. — Знаю. — Но не хочешь? — Не сейчас. Ещё немного. Катя кивнула. — Как скажешь. Мы подождём. Они сидели молча, глядя на звёзды. Где-то внутри дома гудел праздник. Где-то в стенах спали тысячи. Где-то молодые целовались, строя планы на будущее. Лина улыбнулась. — Хорошая получилась жизнь, — сказала она. — Хорошая, — согласилась Катя. — А будет ещё лучше. — Ты знаешь? — Я дом. Я всё знаю. Они рассмеялись. Новый мир жил. И это было прекрасно. --- Конец тридцать третьей главы.