Инктоберные джинсы марки levi's

Говорят, Монстр приходит в полночь. Говорят, у него было имя, но никто уже его не помнит. Монстр — вот как теперь его зовут. Говорят, он держит в руках длинные клинки, на которые с его рук стекает кровь. Он обречён не выпускать их из рук никогда. Говорят, Монстр убивает каждого, кто попадётся ему на пути или на кого положит глаз, но существует и легенда об избранной жертве. Как только наступает полночь, Монстр бросается искать её и ищет вплоть до самого рассвета. Если жертве удаётся ускользнуть, с каждой полночью его жажда крови будет расти и расти, до тех пор, пока однажды он не прикончит её. Говорят, когда-то давно, когда мир был совершенно другим, Монстр был человеком, таким же, как и все остальные. История умалчивает его происхождение, как и то, чем он занимался, известно лишь, что однажды он воспылал ненавистью и захотел уничтожить целый мир. Говорят, он был жестоко за это наказан. Говорят, однажды в полночь некто с длинными клинками, такими же, как у Монстра, поднялся на битву с ним. Говорят, это был тот самый герой, спасший мир. Никто не знал, что Жан не спасал мир. Никто не знал, что у Монстра было обычное, человеческое имя. Никто не знал, что вовсе не Монстр хотел уничтожить целый мир. И уж совсем никто не подозревал, что Жан помнил всё. Он назвал Монстра по имени и отсалютовал, именно так, как было тогда. Монстр, как его теперь называли, замер, но в тёмных глазах его не мелькнуло ни искорки. Он и сам начал забывать, как его звали в те времена, когда по этой земле ходили титаны, а люди боялись их, как огня, и превозносили своих защитников. Он и сам начал забывать, как его называли сильнейшим воином человечества. «Я и есть ваша жертва, капитан», — сказал Жан, поднимая клинки наизготовку. Монстр в ответ слабо покачал головой. Он помнил Жана. Помнил совсем юным, бесстрашным и безрассудным. Человек, стоявший перед ним в лунном свете, был одновременно похож на него и непохож. Монстр устало подумал, как Жан вырос с тех пор. Он закрыл глаза и опустил голову. Они оба знали, что сейчас произойдёт. Они оба знали, что Монстр помнит всех, кто пал, всех, кто дожил, всех, чьи имена должна хранить людская память. Оба знали, чья кровь, не прекращая, льётся с рук на клинки. «Покойтесь с миром, капитан», — шепнул напоследок Жан. Никто не видел, как Монстр рухнул на землю. Никто не видел, как Жан сидел на земле возле тела, и глотая слёзы, отдавал честь. Никто ничего не видел, потому что наступило утро, и всё исчезло, как туман. Говорят, Монстр изменился. Говорят, теперь он высокий и широкоплечий. Говорят, теперь он никого не убивает, лишь безмолвно сидит на берегу океана и плачет, изредка утирая лицо рукавом, а кровь бежит с его плеч на клинки бесшумным ручьём. Говорят, ночью дети сбегают из кроватей, берут венки из больших белых цветов и идут — к нему, на берег. Говорят, у Монстра тихий голос без тени злобы. И дети играют у воды всю ночь напролёт, застилают цветами окровавленные клинки, кладут венки ему на колени, привстав на цыпочки, венчают ими его голову, на которой, к слову, совсем нет рогов. Наутро дети просыпаются в своих кроватях, а на песчаном берегу, чистом, нетронутом, гладком, как шёлк, высится горка венков с ярко-алыми цветами.