Инктоберные джинсы марки levi's

Стукнула, боязливо скрипнув, дверь, сразу вслед за ней — половица. Вот и всё, что успело предупредить Жана Кирштайна о грядущей грозе. Он вскинул голову вмиг, как выучился в кадетке, даже глаза распахнулись без заминки, но приучить сознание включаться тут же было не так просто. Выждав положенные для оглушительного гарканья Шадиса полмгновения, голова закружилась, и под затылком Жан снова ощутил подушку. Но в палате помимо него был ещё кто-то. Посетитель. Жан поморщился, пробуждаясь насильно, выпростал из-под одеяла руку, нашарил лицо, повозил по нему пальцами. Мученически застонал, попав в глаз и ноздрю, и наконец кое-как проснулся. Капитанский взгляд подействовал не хуже ушата ледяной воды, которой безжалостно потчевали засонь в кадетке. Жан аж подобрался на кровати, машинально отдал честь, лихорадочно попытался прилизать вихры — по утрам они вздыбливались от чёлки до затылка. Ривай подошёл ближе, храня молчание, отогнул край одеяла, явив утренним лучам, льющимся через окно, ногу Кирштайна в деревянных тисках. — Потрудитесь изобрести достойное оправдание, — голосом капитана можно было убивать титанов. Жан вздохнул и поскрёб в затылке. Вчерашний день по крупицам восстанавливался в голове: завтрак, кислый привкус в молоке, тренировки без особого усердия, лекции по черчению карт, на которых стало совсем плохо, очередная перепалка с Йегером, перешедшая в драку, неудачное падение с лестницы и внезапно бесчувственная от колена нога. А ещё, помнится, капитан обещал его выдрать, если на следующий день — то есть, сегодня — Кирштайн не явится на титановедение. Ну кто ж знал, что Жан умудрится отравиться и сломать ногу в один и тот же день? Оправдания, как и спасения, не было. Жан ещё поскрёб в затылке, но с утра котелок варить категорически отказывался. Капитан наклонился, вынул из-под кровати стопку книг, опустил Жану на живот, сунул листок, перо, поставил на прикроватный столик чернильницу, потянул шейный платок из-за ворота и, поправив голос, начал лекцию сам. Оказывается, при должных обстоятельствах голова Кирштайна умела работать превосходно, причём даже едва пробудившись. Напоследок Ривай потрепал его по вихрам и шутливо-серьёзным тоном пообещал выдрать Жана дважды, если нога срастётся неправильно.