Инктоберные джинсы марки levi's

Охота окончилась недавно: ещё гремели на весь лес голоса собак и крики охотников. Ривай метнулся тенью между деревьями, проскользнул в ложбинку, пригнувшись, затаился под упавшим стволом. Настороженные уши ловили каждый шорох, усы подрагивали, хвост стоял палкой. Неужели на сей раз королевская свита наведалась не за бархатными шкурами чёрных барсов, а за чем-то другим? На память пришла стая пятнистых ланей, недавно промчавшихся у самой реки. Ривай повёл усом и продолжил путь. Чутьё твердило: случилась беда. Если бы охотники затеяли охоту на него, размышлял Ривай, мчась по лесу бесшумной тенью, они бы взяли с собой громадных волкодавов, чьи пасти могут посоперничать в схватке с его зубами. Барс прыжком вознёсся на дерево, замер на развилке толстых ветвей. Из кроны вспорхнули две птахи и, покричав, пересели на ель. Ривай потянул носом воздух, но до места окончания охоты было ещё слишком далеко. Подойти ближе или ограничиться этим? Почему-то Ривай не сомневался, что его возникновение не обойдут пристальнейшим вниманием, пусть и преследовать барса без собак чистой воды глупость. Светить шкурой, особенно сейчас, когда она не успела полинять до тёмно-серого, и добывать пропитание ужасно сложно, Ривай хотел меньше всего. Он прислушался к журчанию недалёкого ручья, к пению птиц на вершине ели, спустился на землю с такой осторожностью, будто она была усеяна иглами и двинулся дальше, опустив голову, уши и хвост. Через несколько шагов он осознал причину своего беспокойства: конечно, сегодня утром Жан покинул пещеру с явным намерением притащить за ногу если не лань, то горную козу уж точно. Вспоминая озорной блеск молодых глаз, Ривай почти сложил возможную картину произошедшего. Действительно, какой барс, пышущий здоровьем, силой и уверенностью, уступит добычу каким бы то ни было охотникам? Ривай досадливо повёл хвостом и ещё раз остановился, вслушиваясь в лесное дыхание. Надо было крепче Жану втолковывать про королевских охотников. Сбоку потянуло явственным запахом усталых лошадей, и Ривай вздрогнул, будто учуял стаю разъярённых волкодавов. Через прекрасно различимые запахи оружия, собак и ланьей крови он учуял запах, принадлежавший королевскому егерю Нилу Доку. Ривай метнулся вбок и прямо, ведомый жгучим желанием бросить всё, рвануть отсюда через каменную гряду и ручей в тенистую рощу, где множество оврагов и плакучих ив, и спрятаться там. Ривай не считал себя трусом, но о жестокости Дока ходили легенды отнюдь не только среди людей. Людские голоса Ривай слышал также отчётливо, как и их запахи, и судя по громкости и размеренности разговоров они уже не охотились, а возвращались домой с добычей. Это было хорошо, но это не было гарантией безопасности. Ривай колебался с четверть минуты. Возможно, он не найдёт Жана вообще. Возможно, он найдёт такое, от чего обозлится и, повесив голову, уйдёт из этих земель насовсем, несмотря на многочисленную живность, потому что мстить Доку дело пустое. Ривай поддался тени надежды и по руслу высохшего ручья спустился туда, где затих последний крик лани, которую несли охотники. Там до его слуха донеслось жалобное мяуканье, и Ривай рванул молнией. Жан свернулся в потрёпанный клубок между корнями дерева и тёрся головой о землю. Запах крови забился Риваю в ноздри, и он фыркнул. Жан посмотрел на него, прижав уши. Глаза у него были полны болью и испугом. Ривай, внимательно осмотрев землю и дерево, подошёл ближе и кратко пригладил языком Жана по уху. Он мяукнул совсем несчастно и извлёк из-под себя поджатую правую лапу, обрубленную по локоть. Хвост Ривая злобно дёрнулся из стороны в сторону, он сдержался, чтоб выпустить когти и зашипеть. Жан перевернулся и попытался встать, но на трёх лапах далеко не ускачешь. Он повозился, сжался и перекинулся в человека. Ривай терпеливо ждал, пока он придёт в себя и сможет подняться на ноги, потом подставил плечо, лизнул то, что осталось от руки, унимая боль, и двинулся обратно, надеясь, что зверский план Дока был выполнен окончательно. Имир учуяла их издали и выбежала встречать. Увидев Жана в человеческом обличье, она нахмурилась, понимая, что дело плохо. В пещере Жан рухнул на каменный пол и закрыл лицо локтём. По вискам потекли слёзы. Имир принесла веточку ягод, постояла, поводя хвостом, принюхалась к ветру и исчезла в чаще. Каждый раз, когда объявлялся Док, она уходила за каменную гряду и отсиживалась там. С какой-то стороны это было разумно. Перекинувшийся Ривай перетёр ягоды в кашу и принялся за рану. Жан рвал себе зубами кисть и стонал, жмурясь от боли. Перемотав конец чистым тряпьём, Ривай превратился в барса и тихонько боднул Жана головой. Тот подобрался, подтянул ноги к груди и прижался к тёплому чёрному боку. Ривай положил ему голову на спину и заурчал. Жан долго не мог уснуть от боли, ворочался и плакал, сжимая зубы. Ривай тёрся об него и вылизывал виски, чтоб успокоить. Жан забылся только под самое утро.

***

Когда их вытаскивали из пещеры удавками, Ривай бился яростнее, чем молодняк за самку. Исход был предрешён с самого начала — в любом случае барс не успел бы заметить отряд Дока, крадущийся в предутренней мгле по его следам, ведущим в пещеру. Жана выволокли так, прямо в человеческом виде. Даже в наморднике и наполовину в клетке он продолжал отбиваться, и Ривай молча гордился им. Гордился, вопреки тому, что именно его, Жана, неосмотрительность привела к такому концу. Он встал спиной ко входу в пещеру и зашипел, задрав усы. Он был один против пятерых. Он знал, что будет дальше. И Нил Док, восседающий неподалёку в седле, тоже это прекрасно знал.