Инктоберные джинсы марки levi's

— Эм, привет, — Жан поскрёб выбритый начисто затылок и с долей смущения покосился вбок. Ривай водрузил тяжёлый чёрный кейс на стул, хлопнул по крышке. — Не трогать, не двигать, не дышать, не открывать, не протирать, не царапать, не пинать, не толкать, — отчеканил он, постукивая пальцем по ручке с каждым «не». Жан как-то совсем сбледнул и понятливо закивал. — Ривай, — представился тогда Аккерман и протянул ему руку. В конце концов, он здесь по крайней мере на две недели, хочешь не хочешь, а выстроить сносные отношения с соседом необходимо. — Жан Кирштайн, — ладонь Жана была тёплая и даже мягкая, насколько могли судить замёрзшие без перчаток пальцы Ривая. — Вопросы задавай, но немного и не лишние, — предупредил он, снимая с шеи шарф и направляясь в ванную комнату. — Живи, как жил, обо мне не болтай. — Понял, — отозвался Жан с кухни. — Я ещё учусь, поэтому могу дома не бывать. Ривай махнул полотенцем, что услышал, и закрыл дверь. Он знал. Знал всё об этом мальчишке, подноготную. — Обычно я встаю к первому уроку, поэтому это довольно рано, — просвещал Жан за чашкой чая. В записной книжке Ривая насчёт этого значилось: «имеет привычку спать до девяти, беспардонно опаздывает и никуда не успевает». — Ну, опаздываю иногда, бывает… «Возраст: шестнадцать с половиной лет. Дата рождения: седьмое апреля Место проживания: сто четвёртая консп. квартира Номер школы: …» У Ривая было всё. От времени, когда Жан продирал сонные глаза и, проклиная все фабрики, на которых производят будильники, падал с кровати в поисках школьной одежды, до круга знакомых, которые могли называться его друзьями. Вкусы в еде, одежде, музыке, играх, уроках, увлечениях — всё это было записано твёрдым, слегка печатным почерком в синей записной книжке и надёжно упрятано в сумке, которую Ривай Жану не показал. К слову, две недели прошло около полутора года назад, когда Ривай об этом вспомнил. — Знаешь, я тут подумал, — как-то с утра начал Жан, устраивая щёку на груди Аккермана поудобнее, — Кажется, свой пол меня тоже того… привлекает. — Неужели, — не открывая глаз, ответил Ривай, — Как ты это понял? Жан полуобиженно, полуоблегчённо хмыкнул и прижался ещё крепче. Ривай потрепал его по волосам. Это в книжку он не записал.