Инктоберные джинсы марки levi's

— Смеркается… — Жан стоял, уперев руки в бока, и его высокая фигура темнела пятном на свету захода. Ривай прикрыл глаза ладонью. — Заночуем здесь? — уточнил Жан, обернувшись. — Да. Спустимся в долину завтра. — Хм… — Жан снова повернулся к заходу лицом и осторожно выглянул из теплой пещеры, куда они с капитаном забрались ближе к полудню. — Там костер… — Если хочешь овсянки так, что терпеть невмоготу, спустись, — милостиво разрешил Ривай, расстилая плащ. — Титаны давно не жрали свежего. Жан понял, подошёл ближе, присел перед кучей сухих веток, захваченных снизу предусмотрительным Риваем, и занялся костром. — А мы точно никого не выкурим? — Если здесь кто и есть, он уже убрался, — Ривай задрал голову, рассматривая низкий потолок пещеры. — или давно бы напал. — Пойду ещё осмотрюсь, — Жан поднялся, отряхивая ладони, отстегнул пару ремней из снаряжения и быстрыми шагами скрылся в пещерном коридоре. Стены его поднимались невысоко, так что ему пришлось идти, склонив голову. Ривай прислушался к негромкому эху шагов, сел на расстеленный плащ, вытянул усталые после ночи и утра в седле ноги. И куда мальчишку понесло? Все пять пещер, соединенные коридором с всего одним ответвлением, они предостаточно изучили, даже по его придирчивому мнению. Впрочем, Жану мог понадобиться предлог… Костерок обсасывал сучья, солнце сонно падало за далекую расплывчатую линию лесов, уже не слепя глаза, а радуя многообразием оттенков малинового, и все звуки звучали будто нездешними. Будто и не было внизу, в долине лагеря разведчиков, прибывших для исследования этой глуши, и вообще людей никогда не было. Ни людей, ни титанов… Ханджи загорелась идеей исследования, даже не дав Эрвину закончить о ней рассказывать. Её бешеная энергия легко вовлекла в своё течение и этот уголок их мира, возможно, никак с титанами не связанный. Для Ривая же это была хорошая возможность проветриться и сменить обстановку, хотя он и не верил, что такое помогает. Ривай распахнул задремавшие глаза и резко сел. Убаюкавшая его тишина была свидетелем — с Жаном что-то случилось. Ривай поднялся, на всякий случай потушил костер и решительно, но осторожно двинулся в коридор. Нож он доставать не спешил — любые шаги донеслись бы до его слуха, вдобавок, Жан сразу вступил бы в схватку, а уж шум борьбы звучал для Ривая громче набата. Но в пещерах царила тишина. Ривай прошёл одну, больше похожую на нишу, и остановился возле второй. Она была куда глубже и темнее, чем первая, пожалуй, самая темная из всех пяти, но, насколько Ривай помнил, пустая и сухая. Он замер, вглядываясь в полумрак. Остальные три пещерки находились дальше по коридору, а эхо шагов Жана затихло слишком быстро. Значит, он здесь. Привыкнув к полумраку, глаза Аккермана и впрямь различили нечто шевелящееся в глубине. Движения были плавными, медленными и будто заторможенными. Ривай прищурился, рука сама нащупала рукоять ножа. Тихий сухой шорох и сдавленные, едва различимые звуки, похожие на мычание донеслись до него. Нет, это был не титан и не хищник. Во-первых, Жан бы тогда не умер тихо, во-вторых, звуки бы походили на чавканье или хруст. — М-м-й! Аккерман насторожился, пригляделся повнимательнее и немало удивился. Да, впереди был Жан, кисти и лодыжки которого были прочно захвачены то ли корнями, то ли змеями, едва заметно шевелившимися в темноте. Ривай присмотрелся ещё пристальнее, осторожно шагнул внутрь. Одна из конечностей оплетала рот Жана наподобие кляпа, потому единственным средством связи с окружающим миром оставалось негромкое мычание. Ривай выхватил нож и полоснул по корню, оплетавшему правую лодыжку. Он отскочил легко, будто слабо натянутая старая веревка, но на его место тут же сунулись два других отростка, помельче, но поцепче. Три или четыре из них видать, ответвления, потянулись к ногам Ривая. Он вмиг оказался у выхода. Жан шумно выдохнул, то ли привлекая к себе внимание, то ли устав держать руки вытянутыми кверху и попробовал выдернуть ноги. Потуги его остались безрезультатными. «Сколько их ещё там…» — подумал Ривай, крутя нож. — «И зачем они хватают жертву? Для еды? Но почему Жан ещё жив? Для привлечения хищника? Но какой резон? И что это: растение, животное?» Он наступил на отросток, ползущий к нему, и попробовал растоптать. Отросток всё понял, съежился и пополз назад. «Медленно движутся. Используют яд?» — Жан, есть у них яд? В темноте нельзя было сказать наверняка, но, похоже, Жан пожал плечами. — Как чувствуешь себя? — М-м-н, — да, с таким собеседником разговор получится однобокий. — Да п-фу! Жан наконец справился с отростком, облюбовавшем рот, сбил его подбородком на шею и вывернулся поудобнее. — Они не ядовитые, капитан. Они скорее щекочутся, — он поёрзал, морщась от смеха. — Блеск, — оценил Ривай, — Выбраться можешь? — Не совсем… — Нахрена ты сюда полез? Два отростка, прячась в тени, снова попытались посягнуть на сапоги капитана. Ривай встретил их ножом и вдруг почувствовал прикосновение сзади к шее, будто щекотку. Схватил рукой и поймал третий отросток, заползший сверху. Ривай содрал его с каменного свода и отшвырнул от себя. Ругательство застыло на языке, по пещере разлился запах. Жан его, кажется, тоже заметил. Ни один цветок, еда или благовоние не пахло так на памяти Ривая. Это было нечто совсем новое, не сладкое, не приторное, не душащее, приятное. Ривай облизнул губы. В пещере будто потеплело, воздух в коридоре холодил спину даже сквозь куртку. Что-то здесь было всё-таки не так… Ривай покосился на неуёмные отростки, карабкавшиеся по стене возле его лица. Они осторожно протягивались всё выше и выше, под сводчатый потолок. Ривай проследил за ними взглядом и не заметил, как другие обвили сапог и коснулись бедра. — Тц, — Аккерман дёрнул ногой, но резкое движение вышло слишком медленным, плавным. Нет яда, вообще ни разу. Взгляд Ривая вдруг упал на Жана. Он полулежал, длинные отростки обвивали ему руки чуть не по плечи, гладили колени и клали кольцо за кольцом на бёдра, Жан будто не придавал этому ни малейшего значения. Он в упор глядел на Ривая. По возможности минуя шевелящиеся отростки, Ривай подошёл. — Ну? — спросил он. Голос тоже как-то замедлился, налился чем-то тихим, тягучим. — Капитан, — позвал Жан совсем негромко и потянулся. Отростки, как ни странно, удерживать его не стали, дали приподняться и прижаться к губам капитана. — Что, прям здесь? — оторвавшись, уточнил Ривай, приподняв бровь. Пара отростков переметнулась с ноги Жана на его, потянула, прижала ногу к ноге, свила кольцо. — Давайте здесь, — Жан откинулся, прогнулся и, чёрт, в этих обвивающих его змеях-искусителях он действительно очень даже ничего. Ривай негромко фыркнул, снял куртку, мимоходом отметив, что глаза превосходно привыкли к темноте. Отростки вели себя крайне странно: дали не только поднять, но и перевернуть Жана, безропотно отцепились от ног. Но Риваю было не до них. Склянка из мутного стекла обнаружилась в кармане. Жан совестливо засопел, уткнулся в предплечья. — Объясняй, — Ривай отодрал крышку зубами, вылил масло на руку. — Я тут разогреться хотел, — донеслось глухо. — А тут они… Ривай выдохнул со всем терпением, на которое был способен. Жан дёрнулся и тихо ойкнул. — Терпи, раз не успел разогреться. Жан поёрзал, сжался, расслабился, притих, но ненадолго. Замычал, выдёргивая изо рта отросток, жгуче желающий познакомиться с его гландами. Отросток оказался живучим, конец рос феноменально быстро, поэтому чтоб опять не оказаться заложником, Жану пришлось стремительно работать руками. «Странные они всё-таки», — не смог не подумать Ривай, когда бёдра Жана сами качнулись под него. Дурман в голове нашёптывал уступить, подчиниться, и Ривай пошёл с ним на компромисс, обманчиво поддался, отдавая себе то и дело мысленные пощёчины, чтоб совсем не поплыть. Как Жан, к примеру. Судя по стонам, ему уже ничего не было надо. Отростки снова завладели его руками, даже поползли по шее, заняли рот, но целиком оплетать голову не торопились. Ривай наклонился, отодрал один зубами, и шея Кирштайна обрела свободу. Темнота поистине возбуждала, раздвинутые ноги Жана были куда горячее, чем Аккерман помнил, в крови вдруг разбушевалось желание. Ривай вколачивался и про себя удивлялся таким переменам. Тонкую щекотку от прикосновений отростков он уже почти не ощущал. — Капита-а-ан, — Жан рванулся напоследок, и отростки отпали, будто насытившись. Они сворачивали листья вокруг каплей спермы и уползали в темноту. Ривай опустился на одно колено, отдышался и вдруг осознал, что в пещере не продохнуть. Он огляделся и потащил Жана за шиворот к выходу, сам тот даже на четвереньки вряд ли бы поднялся. Уже на выходе Ривая осенила догадка. — Питаются они этим, что ли? — М-угу, пи-таются, — заплетающимся в узел языком согласился Жан, пытаясь держать голову выше камней, потому что лоб больно колотило. — М-можно сказать, мы их… поли-ли. Ривай презрительно фыркнул и перехватил Жана поудобнее. У костра он ещё раз убедился, что чокнутые создания за ними не помчались, помотал головой, разгоняя остатки дурмана, и вернулся осмотреть Жана. Тот лежал звездой на каменном полу и судя по лицу, был удовлетворён по самое не могу. Предплечья его были усыпаны тучами крохотных красных точек. Внимательно оглядев и собственные конечности, Ривай увидел такие же. — Я з-нал, — с трудом ворочая губами, разглагольствовал Жан, чтоб не уснуть, — э-то бы-ла не щекот-ка… Яд или, скорее, сок, который выделяло это растение, не имел запаха и, как подозревал Ривай, вкуса тоже. Оставалось надеяться, что к утру молодое тело Жана само справится с таким количеством введённого возбудителя, потому что о средствах против возбуждения Ривай никогда не слышал, а спускаться к четырёхглазой и правда было поздно.