Останови меня

Фокс

Мне не нравится твой друг. Пусть я и не человек, но даже я вижу, какие близкие отношения вас связывали. То, как менялся твой голос, как твоё тело неосознанно поворачивалось к нему – ваше общее прошлое осталось незавершённым делом, чем-то, во что меня не посвятили. Я боролся, чтобы сдержать ревность ради тебя. Я знаю, что ты его больше не любишь; ты уже говорил мне об этом по дороге в Академию, пытаясь успокоить. Ты его не любишь. Но ты ему доверяешь. Так что ради тебя мне тоже придётся ему доверять. Но я, чёрт возьми, вовсе не обязан его любить. Тем не менее я мог бы вести себя прилично, по крайней мере пока ты на меня смотришь. Я сердито фыркнул, когда ты ушёл, доверившись мне и оставив наедине с Лэем. Я слушал, как сигнал твоего телефона растягивался, слабел и наконец оборвался, когда связь между нами растворилась в тишине. Мой двигатель снова злобно зарычал, слепя Лэя дальним светом. Было бы низко переехать кого-то, кто опирается на трость, но «Mustang» ещё никто не обвинял в излишней скромности при выборе тех, кого стоит сбить. Лэю некуда было деться. – Так, спокойно, – Лэй попытался меня утихомирить, без сомнения почуяв мои намерения; интересно, что меня выдало? Может, дым, вьющийся над моими задними колёсами, пока они буксовали на месте, накапливая мощь и скорость? Мне стоило лишь отпустить тормоз, и этот хорошенький парень с лавандовыми волосами превратился бы в кровавое месиво. – Слушай, мы начали не с той ноги… или не с того колеса? – Лэй нервно рассмеялся, выставив руку вперёд, словно этого было достаточно, чтобы удержать меня и не размазать его кишки по стене гаража. Не переставая визжать шинами, я позволил мужчине увидеть себя. Моя форма перетекла из тени в очертания и уселась на капот прямо перед ним – достаточно близко, чтобы он мог рассмотреть каждую деталь, каждую линию, каждый дюйм того, что он оскорбил. Достаточно близко, чтобы он осознал свою ошибку. – Ты назвал меня уродливым, – прошипел я ему. – И это было грубо с моей стороны, – признал он, не дрогнув. – Но видишь ли, то, что я назвал тебя уродливым, ещё не значит, что так оно и есть. Очевидно, Ал считает тебя великолепным. Красота в глазах смотрящего и всё такое. Я слегка склонил голову, изучая его. Упоминание тебя не собиралось его спасать, но я позволил ему говорить ради тебя. – Например, – продолжил Лэй, неопределённо махнув рукой позади себя. – Все считают мою машину уродливой, но я любил её до безумия. – Любил? – прорычал я. Слово сорвалось резче, чем я планировал. Лэй вздрогнул. – Да, – он поморщился, а затем указал в тёмный угол гаража. Я отпрянул ровно настолько, чтобы проследить за его жестом, медленно сдавая назад, чтобы посмотреть туда, куда он указывал. Для человека с тростью Лэй был быстрым; он воспользовался крошечной лазейкой, чтобы юркнуть в сторону с моего пути, но не убежал; вместо этого он жестом позвал меня за собой, ведя к машине, которая молча стояла в гараже, забитая в тень, словно нечто брошенное. Разбитое. Ни одна деталь старой «Toyota Corolla» не осталась целой. Её когда-то чистая, цвета слоновой кости краска была покрыта вмятинами, сколами и пятнами ржавчины. Обе её фары и лобовое стекло были разбиты. Я насчитал как минимум четыре разных скола и на заднем стекле, причём некоторые уже разошлись трещинами, грозя полностью рассыпаться от малейшего толчка. Я подкатился ближе, не раздумывая, мои фары прошлись по ней, освещая каждое ранение моим резким, беспощадным светом. – Что ты с ней сделал? – спросил я, потрясённый. – Ездил на ней, – объяснил Лэй, и в его голосе прозвучало слишком много оправдания. – Ты ее замучил, – мои фары с отвращением метнулись к нему. – Я не хотел! Я плохой водитель! Я его проигнорировал. Всё моё внимание было приковано к «Corolla»; я чувствовал её дух, слабый, как и её аккумулятор, но всё ещё здесь. Всё ещё живой. И, к моему полному ужасу, она всё ещё обожала Лэя. Даже в таком виде. Даже разбитая. Даже брошенная. Я резко выдохнул, и звук выхлопа в закрытом пространстве прозвучал как выстрел. На этот раз Лэй сильно вздрогнул, его плечи напряглись. Он всё-таки боялся. Хорошо. Теперь мне предстояло сделать непростой выбор. Я мог раздавить Лэя, покончить с этим прямо здесь. Прорваться сквозь металл, кости и бетон, оставив после себя лишь руины. Я мог отпустить его, подождать, пока он уйдёт, и просто последовать за тобой домой, чувствуя слишком сильное отвращение к его небрежности, чтобы остаться. Или я мог остаться и помочь машине, застрявшей на парковке без надежды на спасение, – совсем как я сам ещё день назад. Блять. – Что ж, – решил я наконец, и мой голос стал холоднее, а двигатель перешёл с рёва на холостой ход. – Тебе повезло, что я не могу убить тебя сегодня. Видишь ли, – продолжил я, подкатываясь ближе к нему, бампером к коленям. – Твоя машина нуждается в тебе. Ты её починишь. Лэй выглядел колеблющимся, но выход был далеко, и я мог преодолеть это расстояние за четыре секунды. Он – нет. – Починить её? – запротестовал он. – Она же... – А потом, – перебил я, – я научу тебя водить. Это заставило его замолчать на мгновение. – Ладно, – он издал стон смирения, положив руку на капот своей машины. На его лице появилось странное выражение, которого я не узнал, а его машина таяла под его прикосновением, заискивая перед ним, как влюблённый подросток. – Ладно. Но мне нужно, чтобы ты пообещал, что тоже будешь вести себя прилично. Я придвинулся к нему, коснувшись бампером его колена. Он не отодвинулся. Храбрый маленький человечишка. Или глупый. – Я подумаю. Это было лучшее, на что он мог рассчитывать. Похоже, этого было достаточно. После этого Лэй немного расслабился. – Знаешь, – сказал он, глядя на меня искоса, – если бы ты всё-таки решил меня убить, твоему новому владельцу бы это не понравилось. Я замер. Интересно; этот человек всё же может оказаться полезным. – Откуда тебе знать, что нравится Алу? Улыбка Лэя изменилась – теперь в ней было меньше нервозности и больше многозначительности. – Я много о нём знаю, – сказал он. – Мы когда-то были обручены. Обручены? Это слово ударило как осечка при зажигании. С бывшим я бы справился, но жених? Что-то во мне оборвалось, резко и мгновенно. Моя призрачная форма исчезла, тормоза отпустили с резким рывком, и мои шины взвизгнули по бетону, когда мой кузов рванулся вперёд прежде, чем я смог себя остановить, – инстинкт возобладал над разумом. Я собирался его раздавить. Я даже не сомневался. Не колебался. Не думал. Всё, что я знал, – это то, что он когда-то был твоим, и это было неприемлемо. Лэй двигался быстро. Быстрее, чем имел на то право. Он запрыгнул на мой капот, ударив руками по лобовому стеклу, и его лицо оказалось в дюймах от моего. – Так, так, – промурлыкал он, и его дыхание было немного прерывистым, но голос оставался ровным. – Я думал, мы только начали узнавать друг друга. Я зарычал, и подвеска подо мной напряглась. – Будет трудновато, – продолжил он, – если ты и дальше будешь пытаться меня прикончить. – Тебе нужно всего лишь стоять смирно, – огрызнулся я. – Не заставляй меня вешать на тебя блокиратор, – Лэй усмехнулся. Я замер. Угроза! Смело с его стороны. Глупо, но эффективно. Я не мог рисковать тем, что разнесу свою колёсную арку в клочья этим зажимом; возможные повреждения стоек и подвески могли привести к моему списанию. – Слушай, – прошипел Лэй, – я знаю, что ты собственник, но поверь мне: я тебе не враг и не конкурент. Я могу помочь. Научить. Рассказать всё, что он любит. Ты знаешь его один день. Я знаю его десятилетиями. – Ладно, – сказал я наконец, заглушив двигатель и позволив тишине тяжёлым грузом осесть вокруг нас. – Моя тень снова выскользнула наружу, материализуясь рядом с ним на капоте. – Но у меня есть условия. Он подавил смешок, который я решил проигнорировать ради нашего перемирия. – Ты починишь свою машину, – приказал я. – Как следует. Без халтуры. Она получит всё, что захочет. – Починить её? – Лэй перевёл взгляд на «Corolla». – Она же... – Она хочет обвес «wide-body», – продолжил я. – Новый двигатель. Салон на заказ. Она хочет быть трековой машиной. – Это... – начал он. – Ты также научишься водить. – Не знаю, возможно ли это. – Я тебя научу. Пауза. – Это всё? – вздохнул он. – Нет. Конечно нет. – Я шагнул ближе, давая ему почувствовать тяжесть моего присутствия. – Ты расскажешь мне всё, что любит Ал. Лэй моргнул. – Ну, его любимый цвет синий, а день рождения в мае. Что-нибудь ещё? Я улыбнулся. Резко. Уверенно. – Что Ал любит в своих любовниках. Он уставился на меня на секунду. Затем по его лицу медленно расползлась ухмылка. – Да ладно... неужели он... – Я стану, – заявил я низким и гордым голосом, – лучшей его поездкой, во всех смыслах.