Синтаксис одержимости

Грейс погрузилась в вязкую тишину внутри салона внедорожника, которая кажется еще более тесной из-за шума ливня снаружи. Брат ведет машину уверенно, но в его движениях сквозит скрытая агрессия, он нервно пристукивает пальцами по обтянутому кожей рулю, попадая точно в ритм каплям, бьющим по лобовому стеклу. Грейс сидела, вжавшись в пассажирское кресло, и смотрела, как дворники лихорадочно смахивают воду, открывая вид на серые улицы. Город казался ей еще более унылым из этого окна. — Здесь дождь идет просто не переставая, — не выдержав сказала девушка, надеясь, что банальное замечание о погоде разрядит обстановку. Ответа не последовало. Тишина затянулась настолько, что Грейс захотелось провалиться сквозь землю. Брат медленно, почти театрально снял солнцезащитные очки, хотя в салоне царил полумрак, и бросил на сестру короткий, подозрительный взгляд. Его глаза были холодными и неестественно спокойными. — Это всё, что ты хочешь мне сказать? — его голос прозвучал низко, с едва уловимой хрипотцой. Грейс замялась, неосознанно поправляя рукав своего джемпера. Ей хотелось огрызнуться, но вместо этого она тихо спросила. — А тебе разве интересно что-то еще? Каин усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. Он резко крутанул руль, входя в поворот на скорости чуть выше положенной. — Конечно, мне интересно, Грейс. Вижу, ты времени зря не теряла и уже с местными фриками познакомилась. Слово «фрики» обожгло Грейс. Она повернулась к брату, чувствуя, как внутри закипает праведное негодование. Весь страх на мгновение отступил перед обидой за людей, которые сегодня проявили к ней искреннюю доброту. — Фриками?! Каин, ты серьезно? Ты не имеешь права оскорблять людей, которых даже не знаешь! — её голос сорвался на высокую ноту. — Викс была со мной очень мила и её друзья тоже. Они обычные, нормальные люди, понимаешь? На первый взгляд они вообще самые приятные в этой дыре. Каин затормозил перед светофором и повернул к ней голову. Его лицо оставалось непроницаемым. — У тебя все люди на первый взгляд приятные, — процедил он. — До тех пор, пока не доказывают обратное… — Ну да, — Грейс перебила его, вложив в голос всю возможную колкость, — я хотя бы общаюсь с живыми людьми, а прости, забыла, ты ведь не знаешь, что это такое. Когда у тебя вообще был друг? В пятом классе? Каин ничего не ответил. Он просто выжал педаль газа, и машина рванула дальше. Остаток пути до дома прошел в гробовом молчании, которое давило на барабанные перепонки сильнее, чем шум двигателя. Когда они, наконец, затормозили у входа в дом, Грейс потянулась к ручке двери, мечтая поскорее оказаться в своей комнате. Но щелчка не последовало. Она дернула ручку раз, другой – безрезультатно. — Каин, открой дверь, — потребовала она, стараясь скрыть дрожь в голосе. Брат не шелохнулся. Он продолжал смотреть прямо перед собой на залитые дождем ворота. — Мне нужны имена, — произнес он максимально спокойно. Грейс нахмурилась, чувствуя, как по телу разливается слабость. — Боже, забудь! Зачем ты всё усложняешь? Я не хочу, чтобы ты продолжал проверять каждого встречного, это просто школьники, Каин! Обычные ребята! — Грейс, — он произнес её имя всё так же тихо, без капли злости или агрессии. В его интонации слышалась стальная уверенность, которая не допускала возражений. — Имена. Грейс посмотрела на него и на мгновение увидела в его профиле не того монстра, в которого он превращался, а того брата, каким он был когда-то – жизнерадостного подростка, с которым можно было смеяться до колик в животе. Но последние полгода выдались таким дерьмом, что она невольно делала ему скидку. Она знала, что за этим холодом скрывается надлом, который они оба пытались пережить. — Я не знаю их фамилий, только имена, — выдохнула она, сдаваясь. — Мы только сегодня познакомились. Им столько же лет, сколько и мне. Девушку зовут Викс, ну которая подошла ко мне, а её друзья – Айви и Финн. Каин едва заметно кивнул, словно занося эти имена в какой-то невидимый список в своей голове. — Всё? — Грейс смотрела на него с вызовом и затаенной болью. — Теперь ты доволен? Он снова кивнул, не проронив ни слова. — А теперь открой эту чертову дверь. Я устала и хочу домой. Молча, почти механическим движением, Каин потянулся к центральной консоли и нажал кнопку. Громкий щелчок разблокировки прозвучал в тишине как выстрел. Грейс тяжело вздохнула, толкнула дверь и, даже не обернувшись, поспешила к крыльцу, надеясь, что стены дома смогут спрятать её от этого пронизывающего холода, того, что был на улице, и того, что исходил от её собственного брата. Он не спешил выходить. Несколько минут он просто сидел в полумраке салона, глядя на массивные очертания их нового дома. Это был всего лишь второй раз, когда он покинул пределы поместья с момента переезда. Каин добровольно взвалил на себя роль водителя для сестры, хотя дедушка предлагал приставить к ней личного шофера. Но Каин не доверял – ни наемным работникам, ни случаю. В его мире безопасность была понятием растяжимым, и единственным человеком, способным по-настоящему защитить Грейс, он считал только себя. Тяжелая входная дверь захлопнулась за его спиной, отсекая шум ливня. Внутри дом встретил его пленительным запахом домашней еды, пахло чем-то пряным, с нотками розмарина. Обычно Каин избегал семейных обедов, предпочитая скрываться в своей комнате, куда домоправительница приносила ему подносы. Медоу, итало-американка средних лет с цепким взглядом и удивительно легкой походкой, была константой в этом доме. Она служила семье Морриган уже тридцать семь лет. Морриган. Каин до сих пор привыкал к звучанию этой фамилии. Полгода назад он официально отказался от прошлого, оставив фамилию отца там, где ей и было место – в руинах прежней жизни. Фамилия отца была клеймом, способным запереть любую дверь, в то время как Морриган в этих краях была универсальным ключом. Дедушка и бабушка по материнской линии владеют лесопильными предприятиями, этот бизнес передавался поколениями, дед настаивает на том, что когда то и сам Каин будет у руля. Для Реймонда они были почти монархами. Каину казалось странным, что за восемнадцать лет он слышал о них лишь в обрывках историй. Мать никогда не возила их в гости, а старики не горели желанием нянчить внуков. Отец с детства вдалбливал, что подпускать кого-то близко – значит дать врагу возможность нанести удар. Каин пересек холл, стараясь игнорировать свое отражение в позолоченных зеркалах. Он чувствовал себя чужаком в этом вычурном пространстве. — Мистер Морриган, обед готов, — негромко произнесла Медоу, возникнув словно из ниоткуда. — Ваша мать и мисс Морриган уже ждут в малой столовой. Каин остановился, на мгновение подумать хочет ли он быть в компании семьи. Ему хотелось развернуться и уйти к себе, запереться и погрузиться в изучение имен, которые выдала сестра, но он знал, что мать не оценит его отсутствие. — Спасибо, Медоу. Я сейчас спущусь. И не называй меня мистером, мне не девяносто лет. Просто Каин, хорошо? — бросил он через плечо, направляясь к лестнице, чтобы хотя бы на пару минут спрятаться в своей комнате. Он вошел в свою спальню, подойдя к окну, Каин посмотрел на стену леса, обступившую поместье. В его голове звучали слова сестры, «приятные люди на первый взгляд». Каин горько усмехнулся. На его опыте самые приятные люди оказывались самыми опасными. И он собирался выяснить, кто они такие на самом деле, прежде чем они успеют стать для Грейс чем-то большим, чем просто случайным знакомством. Обед прошел в тягучем молчании, прерываемом лишь мерным звоном столового серебра о фарфор. Мать сидела во главе стола, прямая и холодная, как мраморная статуя, а Грейс старательно изучала содержимое своей тарелки, избегая смотреть на брата. Каин ел быстро, механически. Как только приличия были соблюдены, он коротко кивнул и, не дожидаясь десерта, поднялся в свою комнату. Оказавшись за дверью своего убежища, он наконец выдохнул. Здесь, среди мониторов был его привычный мир. Интерес к коду проснулся в нем еще в тринадцать. Для Каина программирование никогда не было способом выпендриться, это был инструмент контроля и заработка. Он начинал с простых скриптов, потом брал небольшие фриланс-заказы на форумах, где-то нужно было подправить код, где-то найти уязвимость в защите мелкого интернет-магазина. Это приносило не только карманные деньги, но и бесценное понимание того, насколько прозрачен современный мир. О безопасности в сети он знал всё. Для него не существовало удаленных данных или приватных аккаунтов. Последние полгода превратили это увлечение в настоящую манию. После всего, что им пришлось пережить, Каин не доверял никому, он прогонял через свои фильтры каждого, кто оказывался в радиусе их семьи, от лощеных адвокатов до офицеров полиции. Он знал их кредитные истории, их тайные пристрастия и даже девичьи фамилии их матерей. Сев в глубокое кресло, Каин активировал монитор, холодный свет которого отразился в его глазах. Пальцы привычно легли на клавиатуру. Он методично вскрывал цифровые жизни тех, кто сегодня был с его сестрой. Для него это было сродни патологоанатомическому вскрытию, слой за слоем он снимал социальные маски, добираясь до костей. Школьная база данных пала первой, стандартный обход защиты занял не больше пары минут. Первой под прицел попала Айви Вероника Белл. На первый взгляд, типичная провинциальная модница с тщательно выверенной лентой в соцсетях. Но стоило Каину копнуть глубже, и он узнал, что она хочет поступить на юридический. Он хмыкнул, глядя на её вступительные приоритеты. Амбициозно для девушки, чей основной доход, судя по скрытым профилям на паре специфических сайтов, идет от мужчин постарше, за Бог его знает, какие услуги. Это было интересно. Образ беззаботной школьницы плохо вязался с ее бэкграундом. Мать – учительница школе, отец в разводе, живет в Сиэтле. Типичная драма. Она была понятной. Она была управляемой. Следующим был Финнеган Арти Холт, будущий инженер. Пара штрафов за превышения скорости. Родители работают в сфере логистики. Каин пролистал его аккаунты. Бесконечные фото с вечеринок, дешевое пиво и дорогие тачки, к которым Финн не имел никакого отношения, просто позировал на фоне клиентских машин в сервисе. На многих кадрах мелькала Айви, но гораздо чаще рядом с ним была другая девушка. На некоторых фото Финн смотрел на неё с той собачьей преданностью, которую трудно скрыть от внимательного наблюдателя. Каин забарабанил пальцами по столу. Холт был простым, физическая сила, страсть к железу и девушкам. И, наконец, Викс Анфи Роуэн. Каин задержал дыхание, когда на экране развернулось информация о ней. Семнадцать лет. Она была младше остальных, но по показателям обходила их на милю. Живет в рабочем квартале, родители простые разнорабочие на лесопилке. Её средний балл был высоким, метит на факультет биохимии в Вашингтонском университете Сиэтла. Работает в приюте для животных, ни одного штрафа, ни одного сомнительного комментария в сети. Она была пугающе чистой. В её истории не было надломов, не было вторых аккаунтов или скрытых мотивов. Профиль в инстаграме не содержал ни одного фото, двенадцать подписчиков и семь подписок. Каин откинулся на спинку кресла, и свет монитора выхватил его бледное лицо. Роуэн была подозрительно чиста. Люди не бывают такими правильными. Информация была собрана, но вместо успокоения внутри росло глухое раздражение. В голове набатом стучал один и тот же вопрос. Неужели Грейс действительно сможет подружиться с этими людьми? Грейс всегда была более мягкой, более живой, и сейчас, глядя на её попытки пустить корни в этом месте, он чувствовал странную смесь жалости и зависти. Стоит ли ему отойти в сторону? Дать ей шанс просто быть подростком, который обсуждает школьную хрень и ходит на вечеринки? Он подошел к окну и прижался лбом к холодному стеклу. Внизу, в свете садовых фонарей, мокрые ветви деревьев казались костлявыми руками, тянущимися к дому. Он не знал, есть ли у них право на обычную жизнь. Но он знал наверняка, если за маской этих людей скрывается хоть капля угрозы для его сестры, он уничтожит их миры. Каин не умел доверять, но он умел защищать.