Синтаксис одержимости

Викс стояла перед зеркалом в прихожей. Сегодня внутри нее ворочалось странное, непривычное воодушевление. Настолько сильное, что она даже рискнула вытащить из шкафа белые джинсы. Еще один довод в пользу уроков вождения. Можно надевать любые вещи и оставаться чистой. Ровно в 16:40 у обочины мягко затормозил знакомый черный внедорожник. Викс глубоко вдохнула, вышла на крыльцо и быстрыми шагами направилась к машине. Стоило ей потянуть тяжелую ручку и скользнуть на пассажирское сиденье, как в нос тут же ударил уже знакомый шлейф мужского парфюма, смешанный с едва уловимым запахом сигаретного дыма. — Здравствуй, — произнесла она, поворачиваясь к нему. Викс искренне старалась звучать приветливо и мягко. Каин сидел в расслабленной позе, на нем была простая белая футболка с V-образным вырезом, обнажающая забитые чернилами руки. На контрасте его кожа выглядела более загорелой. Он явно был сегодня не в духе. Мрачный, словно внутри него шла какая-то невидимая, глухая война. Пару секунд он молчал, будто его раздражал сам факт её присутствия, но затем все же глухо выдавил, не поворачивая головы. — Здравствуй. И снова глухой молчок. Машина плавно тронулась. Атмосфера в салоне была настолько плотной и тяжелой, что Викс физически почувствовала, как её приподнятое настроение начинает улетучиваться, сменяясь глухим раздражением. Эта удушающая тишина давила на барабанные перепонки. Не выдержав, она повернулась к его профилю. — Почему ты никогда не включаешь радио? — Люблю ехать в тишине, — отрезал он. Голос прозвучал ровно. — Ясно… — сказала девушка нервно теребя пирсинг зубами. Проведя так еще полминуты, она все же решила предпринять последнюю попытку реанимировать диалог. — А я вот не могу без музыки, она задает настрой. — Может быть… Все попытки Викс наладить контакт разбились о его безразличие, и она мысленно выругавшись, отвернулась к окну, решив больше не говорить ни слова. Но стоило машине затормозить на светофоре, как Каин вдруг нарушил молчание. Его низкий голос прозвучал неожиданно близко. — Ты можешь подключиться и включить что-то. Если хочешь, конечно. Викс удивленно вскинула брови. — Хорошо, но не сожалей о своем решении позже, — предупредила она с легкой, колкой усмешкой. Она достала из кармана куртки свой смартфон. Каин, не говоря ни слова, протянул руку, перехватывая гаджет из её пальцев, чтобы самостоятельно синхронизировать его с акустической системой автомобиля через панель управления. В этот момент экран телефона загорелся. На обоях красовался стильный мрачный арт Бэтмена и обнимающей его за шею Женщины-Кошки. Викс заметила, как уголок его губ, прямо возле бледного шрама, едва заметно дернулся вверх. Он быстро ввел нужные параметры, подключил аудиосистему и вернул телефон хозяйке. Викс уткнулась в экран, листая свой плейлист, пока динамики машины тихо зашумели в ожидании потока данных. — Какая музыка тебе нравится? — спросила она, не поднимая глаз. — Включай что хочешь, — коротко бросил он, снова переключая передачу. Викс уверенно нажала по экрану, и салон заполнили чувственные, глубокие басы и обволакивающий, гипнотический вокал. Зазвучала Sade — Love Is Found. Изначально громкость на панели стояла чуть ниже среднего, но Каин, едва услышав первые аккорды, внезапно протянул руку к центральной консоли и резко выкрутил регулятор. Мощный, чистый звук заполнил всё пространство машины, заставляя обшивку дверей едва заметно вибрировать. Каин бросил на нее быстрый, удивленный взгляд. В этом треке Шаде не было привычной мягкости – он был тяжелым, маршевым, с темным, почти осязаемым ритмичным напором и острыми гитарными вставками. — Не думал, что ты слушаешь такую музыку, — небрежно заметил он, оценив плотный, пульсирующий бас. — Я слушаю разную музыку. Его это по-настоящему развеселило. — И почему она так хороша? За что ты её так любишь? Викс на мгновение задумалась, глядя, как дворники смахивают капли дождя с лобового стекла, а затем тихо, но увлеченно ответила. — Потому что в ее голосе есть то, чего нет у других – гипнотическая, опасная глубина. Большинство поют о любви так, будто это либо сказка, либо дешевая драма. А у Шаде любовь всегда звучит как... одержимость. Как что-то, что тебя ломает, но от чего ты не можешь отказаться. В этой песне, — Викс начала барабанить пальцами по воздуху, — слышишь ритм? Он звучит как что-то надвигающееся. Она поет «я нашла любовь», но это звучит не радостно, а фатально. Как неизбежность. — Одержимость и неизбежность… — тихо повторил Каин её слова, и в его низком голосе проскользнула пугающая, глухая хрипота. — Что ж, пожалуй, в этом действительно что-то есть. Они продолжали ехать под гипнотический бит, и музыка Шаде теперь заполняла всю ту удушающую пустоту, которая была между ними минуту назад, делая молчание в салоне комфортным. Когда внедорожник плавно затормозил у ворот, Грейс уже ждала подругу на крыльце, кутаясь в уютный кардиган. Стоило Викс выйти, как блондинка тут же подлетела, крепко взяла её за руку и увлекла к дому. Викс лишь растерянно обернулась на Каина и неловко помахала ему рукой в знак прощания, прежде чем Грейс окончательно уволокла её внутрь. Девушки устроились в комнате и пару часов сосредоточенно занимались биологией, споря над структурой отчета и выстраивая графики. В самый разгар обсуждения в дверь негромко постучали. Это была Мэдоу – экономка Морриганов. Мягко улыбнувшись, она пригласила девушек спуститься к ужину. Внутри всё еще подрагивало нервное напряжение, но теперь, проходя по коридорам без спешки, она наконец смогла по-настоящему рассмотреть этот роскошный, похожий на музей, особняк. Они спустились в огромный, залитый приглушенным светом обеденный зал. Стол из светлого дерева был безупречно сервирован на четыре персоны. Во главе стола сидела потрясающе красивая женщина с точно такими же светло-выкрашенными, ухоженными волосами, как и у Грейс. Викс мгновенно поняла, что это их мать. Однако в её осанке и идеальном лице сквозила странная отрешенность, она выглядела так, будто мыслями находилась совсем не здесь. — Мам, познакомься, это Викс, моя подруга, — с легкой гордостью произнесла Грейс. Викс внутри тепло встрепенулась, ей было безумно приятно, что Грейс назвала её подругой. — Здравствуйте, миссис Морриган, — вежливо поздоровалась Викс. — О, милая, я уже мисс Морриган, — мягко, но с легкой грустной полуулыбкой поправила женщина. — Но, пожалуйста, называй меня просто Рейна, хорошо? — Хорошо, мисс… то есть, Рейна. Очень рада с вами познакомиться. — О, я тоже, милая! Я так рада, что у Грейс появились здесь друзья. Диалог пошел удивительно легко. От Рейны исходили невероятно теплые вибрации, и Викс отчетливо видела, насколько Грейс похожа на свою мать этой своей домашней, уютной стороной. Ужин был восхитительным, но идиллия продлилась недолго. Вскоре к ним присоединился Каин, и атмосфера за столом мгновенно упала до минусовой температуры. Викс заметила, как Рейна посмотрела на вошедшего сына с точно такой же опаской и внутренним сжатием, как и Грейс. Стало не по себе, но Викс упрямо заставила себя не обращать внимания на его тяжелое присутствие и продолжила разговор с хозяйкой дома. — Милая, так ты выросла в Реймонде? — поинтересовалась Рейна, изящно держа вилку. — Да, я здесь родилась и выросла, — ответила Викс. — Я тоже здесь родилась, но в твоем возрасте переехала в Лондон учиться, — она на мгновение застыла и махнув головой продолжила, — я так счастлива, что вы подружились. Грейс рассказывала, что здесь есть и другие ребята. — Да, Айви и Финн, они замечательные, — улыбнулась Викс, вспомнив друзей. — Мы дружим с самого детства и Грейс им очень нравится, только вот мы бы хотели видеться почаще и где-нибудь помимо школы. — Да, конечно! — Рейна удивленно повернулась к дочери. — Грейс, милая, почему ты совсем не выходишь куда-то со своими друзьями? — Эм, мам, ну не смущай меня… — Грейс густо покраснела и уткнулась в тарелку. — Я просто хочу проводить больше времени с тобой. Всё это время Каин сидел абсолютно молча. Он методично ел, не поднимая глаз и демонстративно игнорируя всех присутствующих, словно вокруг него был звуконепроницаемый купол. — Викс, наверное, не знает, но нам в последнее время пришлось со многом столкнуться, — тихо вздохнула Рейна, ее голос дрогнул. Каин впервые за весь ужин вскинул голову. Его серые глаза буквально пригвоздили мать к стулу. Он буравил её тяжелым, предупреждающим взглядом, но Рейна, словно не замечая этого, продолжила. — Понимаешь, этот вынужденный переезд… это очень нелегкое время, но мы стараемся держаться. — Мам, достаточно, — грубо оборвал её старший сын. Но Рейна не остановилась, в её глазах промелькнула мимолетная горькая обида, и она упрямо повернулась к дочери. — Грейс, милая, ты должна проводить время с друзьями. Это твоя молодость, чудесное, беззаботное время. Пользуйся им. Грейс неловко пережевывала еду, поспешно кивая. — Хорошо, мам. Обязательно. Рейна снова перевела мягкий взгляд на гостью. — Викс, милая, расскажи о своей семье. Чем занимаются твои родители? В этот момент синеглазая почувствовала себя неуютно, потому что теперь внимание абсолютно всего стола, включая Каина, который перестал есть и внимательно уставился на неё, было приковано к ней. — Эм, ну… мои родители замечательные, я их очень люблю, — начала она, слегка поправив пирсинг кончиком языка от волнения. — Они работают на местной лесопилке. Мы видимся не так часто, как хотелось бы, потому что я тоже подрабатываю, но все эти редкие совместные моменты для меня безумно важны. Особенно сейчас, перед отъездом в колледж. — А где ты работаешь? — искренне заинтересовалась Рейна. — В муниципальном приюте для животных. — О боже, милая, это так чудесно! — лицо женщины озарилось. — А куда ты хочешь поступать? Каин слушал это, застыв. Вся его напускная увлеченность едой окончательно испарилась, стоило разговору с темы его семьи переключиться на личную жизнь Викс. — Я хочу поступить в Вашингтонский университет в Сиэтле, на специальность «биохимия», — твердо ответила Викс, и в её синих глазах блеснула решимость. — Чтобы в будущем пройти отбор в медицинский. — Это же просто замечательно! — Рейна всплеснула руками. — С твоим добрым сердцем, упорством и стараниями у тебя абсолютно всё получится. Я в тебя верю. — Женщина повернула голову в сторону сына и добавила с явным укором. — Видишь, Каин? Нормальные подростки поступают в университеты и строят свою жизнь. Каин тяжело выдохнул, его лицо превратилось в каменную маску. — Избавь меня от этого, прошу, — холодно процедил он. А затем, плавно отодвинув тарелку, перевел прямой взгляд на Викс. — А теперь, когда вы закончили с любезностями, думаю нашей гостье пора уходить. Викс вздрогнула от такой резкости и инстинктивно бросила взгляд на свои наручные часы. Циферблат показывал 21:17. — О боже, и правда… — выдохнула она, резко поднимаясь со стула. — Время уже такое позднее, мне действительно пора. Грейс и Рейна мгновенно поникли. Им было до безумия неловко за вопиющую грубость Каина. — Милая, не слушай его! — расстроено воскликнула Рейна. — Мы же еще можем посидеть. Подожди, я сама отвезу тебя домой. — Мам, ты выпила вина, — подметил Каин, поднимаясь вслед за Викс. Его высокая фигура нависла над столом. — Тебе нельзя за руль. Викс поняла, что нужно срочно спасать ситуацию и избавить всех от этой удушающей неловкости. — Нет-нет, правда, всё хорошо! Мне действительно пора, — мягко, но уверенно сказала она, переводя взгляд на женщин. — Спасибо вам огромное за чудесный ужин, я в жизни ничего вкуснее не ела. И спасибо за такую теплую компанию, я была невероятно рада познакомиться с вами, Рейна. — Спасибо тебе, милая. Приходи к нам чаще, в этом доме тебе всегда рады, — Рейна тепло улыбнулась, хотя в её глазах стояла грусть. — До встречи, Викс, — тихо сказала Грейс. Она подошла, чтобы обнять подругу на прощание, и уткнувшись ей в плечо, быстро прошептала прямо на ухо. — Прости за него. Он невыносим. Викс лишь прошептала в ответ: —Всё в порядке, забей. Каин уже стоял у выхода из обеденного зала. Скрестив руки на груди, он молча ждал, пока они наконец закончат эти, как ему казалось, притворные любезности. Когда девушки наконец отстранились друг от друга, Викс подхватила свою сумку, и они молча направились к выходу, навстречу ожидавшей их у дверей машине. Тяжелая дверь особняка захлопнулась, отрезая их от тепла обеденного зала, и Викс с Каином двинулись к машине. Они ехали в тишине, эта поездка была в сто раз более натянутой, чем предыдущая. Викс сидела на пассажирском сиденье, уставившись в лобовое стекло, и тихо, яростно закипала. Её аж подёргивало от избытка эмоций. Внутри всё клокотало от жгучей, праведной злости. Её до глубины души возмущал тот факт, что этот парень умудрялся держать в постоянном, паническом напряжении собственную мать и сестру. Зачем? Ради чего? Рейна была такой теплой, а Грейс такой ранимой. Он вел себя как долбаный надзиратель. Викс крутила кольцо в губе, чувствуя, как ярость затапливает горло, и в середине поездки она просто не выдержала. — Почему ты такой грубиян? — резко, с нажимом спросила она, повернувшись к нему всем корпусом. Этот вопрос явно удивил Каина. На долю секунды его пальцы сильнее сжали кожаный руль, но он не показал своего замешательства. С полным, ледяным безразличием он выплюнул. — Это не твое блять дело. — Нет, это мое блять дело! — вспыхнула Викс, её синие глаза в полумраке салона опасно сузились. — Грейс – моя подруга. И ваша мать замечательная женщина, ты не должен к ним так относиться, слышишь? Теперь Каин и Викс открыто переглядывались, и это уже было мало похоже на обычную словесную перепалку. Это была настоящая война взглядов – глаза в глаза, без уступок. — Я сам решу, как относиться к своей семье, — его голос упал до опасного, глухого рычания. — Тебя это не касается. Викс это окончательно вывело из себя. Она была не из тех, кто покорно проглатывает чужую грубость и подчиняется чужим приказам. Не думая о последствиях, она резко развернулась и начала со всей силы дергать ручку двери прямо во время движения. Замки глухо щелкнули, система безопасности заблокировала выходы. — Что ты делаешь?! — зло, с явной угрозой спросил Каин, бросив быстрый взгляд на девушку. Викс проигнорировала его и продолжала рвать ручку на себя. — Хватит, — процедил он, в его интонации привычное хладнокровие сменилось глухим раздражением. — Открой дверь, — потребовала она, не прекращая своих попыток сломать замок. Каин демонстративно отвернулся и продолжил смотреть на дорогу, крепче перехватив руль. — Выпусти меня! — её голос сорвался, переходя почти на крик. — Открой эту ебаную дверь! Я не хочу находиться в одном пространстве с таким чертовым придурком! Кем ты блять, себя возомнил? С чего ты решил, что такое отношение допустимо к женщинам? — она выпустила все подавленные за это время эмоции. Он молчал. Его профиль казался невозмутимым. — Открой! — в отчаянии крикнула Викс. К горлу подкатил горячий, удушливый ком, а к глазам начали подступать предательские, непрошеные слезы. Викс до боли прикусила губу, чувствуя, как колечко пирсинга впивается в кожу. Меньше всего на свете она хотела выглядеть слабой перед этим парнем. Он не должен был заметить её минутной слабости. Ни за что. — Открой, — уже тише, но с упорством повторила синеглазая. Каин её не слушал, упрямо ведя машину вперед. Видя, что словами его не пронять, Викс порывисто отстегнула ремень безопасности и потянулась через разделяющие их пространство, бесцеремонно вторгаясь в его. Она нырнула под его руки держащие руль, голова опустилась совсем близко к его бедрам и пыталась руками дотянуться до водительской двери. Каин никак не ожидал такой безумной выходки. Сердце парня пропустило удар, когда её голова была так близко к его паху, а тонкая рука отчаянно зашарила по обшивке. Понимая, что она не остановится, он резко крутанул руль вправо и начал съезжать на обочину, одновременно тормозя. В ту же секунду пальцы Викс нащупали заветную кнопку центрального замка возле водительского места. Раздался громкий щелчок разблокировки. Машина еще толком не остановилась, а Викс уже толкнула пассажирскую дверь, вылетела на сырую обочину и пошла быстрым шагом прочь. Она нервно, задыхаясь от адреналина и злости, зашагала вдоль трассы, стараясь как можно быстрее отдалиться от внедорожника. Мимо на огромной скорости проносились редкие машины, обдавая её холодным туманным воздухом, но ей было плевать. Белые джинсы мгновенно покрылись каплями грязи, но она упрямо шла вперед, обхватив себя руками. Каин остался сидеть в машине, сжав зубы так, что на скулах заиграли желваки. Внутри него всё буквально кипело от ярости, смешанной со странным, ступором. Его прагматичный мозг сейчас зашел в тупик, он просто не понимал, как вообще на это реагировать. Девчонка наорала на него и умудрилась сбежать прямо во время движения машины. Больше не думая ни секунды, Каин заглушил мотор, толкнул свою дверь и вышел наружу. Он пошел за ней быстрым, размашистым шагом, догоняя её хрупкую фигуру в темноте. Он положил руку ей на плечо, пытаясь остановить. Викс испуганно, дергано повернулась в его сторону. Но вместо ожидаемого страха в её синих глазах горел чистый, первобытный вызов. Она со злостью толкнула руку, сбрасывая его ладонь, и выплюнула. — Не прикасайся ко мне. Каин замер. Медленно, демонстрируя редкое для себя терпение, он поднял руки ладонями вверх в знак перемирия. — Сядь в машину, — твердо сказал он. Викс ничего не ответила. Она лишь окинула его презрительным взглядом, развернулась и упрямо пошагала дальше вдоль темной кромки леса в сторону дома. Оставалось еще несколько миль. Каин не стал бежать за ней снова. Он не собирался унижаться и умолять её. Он молча вернулся во внедорожник, завел двигатель и включил первую передачу. Следующая часть вечера превратились в самый странный и изнуряющий кошмар. Викс шла пешком по раскисшей обочине, а огромный черный автомобиль медленно, как тень, следовал за ней шаг в шаг. Она не поворачивала головы, но прекрасно понимала, если бы не слепящий, заливающий дорогу свет его фар, она бы вообще не видела, куда идет. Каин фактически перекрыл половину полосы. Проезжающие мимо машины яростно сигналили ему в спину, водители объезжали ползущий внедорожник по встречной, проклиная его и матерясь через открытые окна. Но Каину было абсолютно плевать. Его взгляд был намертво прикован к прямой спине девчонки в испачканных белых джинсах. Он подсвечивал ей путь до самого конца. Спустя пятнадцать минут ходьбы Викс наконец добралась до своего дома. Ноги гудели, пальцы рук полностью онемели от холода. Вся промерзшая до костей, она начала подниматься на свое крыльцо. Уже у самой двери Викс не выдержала и в последний раз обернулась. Его машина стояла на обочине, не заглушая мотор, а фары продолжали бить ей в спину. Викс резко отвернулась, зашла в дом и захлопнула за собой дверь. Едва провернулся замок, как с улицы донесся оглушительный, яростный скрежет шин по гравию и ревущий звук мотора. Морриган вдавил педаль газа в пол, оставив девушку наедине, в которой она наконец смогла не скрывать свои эмоции и отдаться рыданиям. Руль внедорожника скрипел под пальцами Каина так, словно кожаный материал вот-вот разойдется. Он летел по ночной дороге, выжимая из мотора максимум, а перед глазами всё еще стоял её силуэт на крыльце, промерзший, с испачканными грязью белыми джинсами, но упрямый. До безумия упрямый. В салоне до сих пор пахло ею. Этот чертов запах въелся в обшивку сидений, пробрался под кожу, смешался с едким дымом сигареты, которую он судорожно раскуривал прямо на ходу. Каин затянулся до хрипа в легких, а затем, не выдержав удушающей пустоты, резко ударил пальцем по сенсорной панели. Из динамиков мгновенно полились уже знакомые, тяжелые маршевые басы. Ту самую песню, которую она выбрала. Тягучий вокал Шаде заполнил салон, и под этот гипнотический ритм, Каин окончательно провалился вглубь своей злости, перерастающей в глухую одержимость. Какая-то девчонка посмела диктовать ему условия и читать нотации. Но хуже всего было то, что под хрипловатый голос певицы его собственное тело предательски, посекундно воскрешало каждую деталь её облика. Парень прокручивал в голове момент, когда она перелетела через консоль, бесцеремонно вторгаясь в его личные границы. Её голова была так близко к его члену, что он физически чувствовал жар её дыхания сквозь ткань брюк. Этот образ словно подстегивал его фантазию, и память настойчиво подкидывала картинку: изгиб её поясницы, натянувшаяся ткань белых джинсов, близость её губ к паху. Его сердце тогда не просто пропустило удар, оно замерло в глухом, диком спазме, который до сих пор отзывался тяжелым, горячим пульсом внизу живота. Она была так близко, такая сильная и отчаянная, что в нем проснулся самый первобытный, голодный инстинкт – собрать ее волосы ладонью, намертво прижать к кожаному сиденью и заставить подчиниться. Заставить замолчать, вжавшись в её губы. «Нет. Этого не будет» — подумал он, выкидывая окурок. Перед глазами до сих пор стояла сцена за ужином. Эта фальшивая семейная идиллия. Каин вспомнил, как сидел за столом, глядя на свою мать, и внутри всё переворачивалось от глухой обиды и отвращения. Шесть месяцев. Шесть долгих месяцев его мать напоминала ходячий труп, заживо похороненный в своей скорлупе из депрессии и таблеток. Он и Грейс ходили по дому на цыпочках, пытаясь вытащить её из этого анабиоза, но в ответ получали лишь полное безразличие. Их просто не существовало для неё все эти полгода. И тут пришла подруга его сестры и за один вечер мать внезапно решила вылезти из своего кокона. Она улыбалась, она ожила, она сказала Викс больше слов, чем собственным детям за все прошедшие месяцы. Но сильнее всего пугало то, что девушка даже не пыталась понравиться. Почему она так влияет на окружающих? Что в ней за чертов магнит, к которому тянутся абсолютно все? Грейс смотрит на неё с обожанием, мать ловит каждое слово, любящая семья, работа с животными, медицинский. Каждый подсознательно пытался погреться у её огня, урвать хотя бы кроху её тепла.