Наше право на голос!

Ночь опустилась на «Star Park» душным, неоновым покрывалом. Центральные динамики, которые весь день без умолку крутили оптимистичные гимны, наконец-то заткнулись. Город погрузился в блаженный покой, нарушаемый разве что далеким, противным металлическим скрежетом — это Ларри и Лори на центральной площади в очередной раз проявляли чудеса железной логики и зачитывали права какому-то бродячему кактусу Спайку. Кольт стоял перед зеркалом в своей ванной, нервно поправляя непослушные локоны. Его фирменный начес, переживший за день внезапное нападение Лолы и три эпические истерики режиссера Базза, сейчас держался исключительно на честном слове, святой воде и литрах сверхсильного лака. Из-за дикого стресса парень никак не мог уснуть. На часах уже было три часа ночи, а он всё еще бессмысленно копошился по дому, перекладывая расчески с места на место и пытаясь хоть чем-то отвлечь себя от грядущей миссии. Единственное, что его искренне радовало во всей этой истории — руководство временно освободило его от обязательных битв на аренах на время следствия. Но, блять, парадокс: прямо сейчас Кольт без раздумий выбрал бы даже ежедневную, изнурительную пахоту в «Столкновении» под градом пуль, чем необходимость идти в ресторан Булла Бланко. Ему было по-настоящему, до дрожи в коленях страшно. Прийти к латентному, взрывному гомофобу, который и так при каждой встрече кривит челюсть, и шпионить за ним? План — швейцарские часы.

***

Утро предсказуемо окликнулось тупой головной болью. Дальше всё пошло по привычной, заученной до автоматизма рутине: мерзкий растворимый кофе, идеальная прическа, макияж, одежда, студия. Кольту казалось, что весь этот утренний ритуал он мог бы без проблем выполнить с закрытыми глазами, стоя на одной ноге. Собственно, судя по его заспанному лицу, сегодня он именно так это и сделал. Стрелок намеренно, со скоростью раненой улитки собирался и шел до студии, оттягивая неизбежное. Сегодня по графику его ждали дурацкие фотки для новых промо-плакатов обновления, а сразу после — долгая съёмка в рекламе. Кольт смог только изнурительно, со свистом выдохнуть, выходя из своего дома, оформленного в приятном, уютном ковбойском стиле с теплой домашней атмосферой. Хоть где-то в его жизни не было пластика.

***

В павильоне все привычно копошились. Рабочий персонал с криками таскал тяжелые осветительные приборы, гримеры спорили из-за оттенков пудры — в общем, «Star Park» готовился к очередному конвейерному шедевру. Звезда поджал губы и брезгливо смотрел на всю эту суету со стороны, точь-в-точь как вчера. Все вокруг казались ему какими-то не готовыми, изнуренными и картонными, кроме Бастера, Бастер был на высоте. Кольт привычно скрылся за маской холодного высокомерия, высоко задрав подбородок и делая вид, будто вообще не замечает суетящихся вокруг людей. Внезапно его блуждающий взгляд зацепился за чью-то забытую на стуле ручку и стопку каких-то старых журналов. Мужчина воровато осмотрелся по сторонам, убедился, что Базз занят раздачей подзатыльников, и потянулся к печатному изданию. Найдя относительно чистую страницу на полях, Кольт примостился на углу стола и начал рисовать. Рука двигалась уверенно. Разумеется, рисовал он себя. Вот только на бумаге он упрямо придавал своим мышцам более сильную, рельефную и мужественную форму. Он тщательно выводил широкие плечи, крепкие руки и массивную, волевую квадратную челюсть, подсознательно пытаясь приблизиться к какому-то недостижимому мужскому идеалу. Кольт влюбленно, с затаенным вздохом посмотрел на готовый скетч. Да, Кольт умел рисовать, причем очень даже хорошо. Он был чистым самоучкой, но это ни разу не мешало ему делать анатомически правильные, аккуратные и живые рисунки. Правда, был один нюанс — он никогда и ниму в жизни не говорил про свое увлечение. Дико стеснялся. Считал это проявлением дуралейства, не вяжущимся с его образом. Про эту тайну знала только Шелли, которая всегда искренне хвалила его за попытки в творчество. У него дома даже была спрятана специальная секретная папка со всеми его рисунками и эскизами, подальше от глаз продюсеров и зевак. От созерцания собственной нарисованной мужественности его бесцеремонно отвлекла Лола. Она выросла перед ним как из-под земли, возмущенно уперев руки в бока и практически срываясь на ультразвуковой крик: — Молодой человек! Вы уже должны быть полностью готовы и стоять по стойке смирно в кадре, а не водить своей дешевой ручкой по моему журналу! Живо отложил макулатуру и шагом марш на съемочную площадку! Великая Лола не нанималась ждать художников от слова «худо»! Кольт даже не вздрогнул. Он медленно закрыл журнал, скривил лицо в фирменной язвительной гримасе и ответил, сочась чистым ядом: — Только после вас, мадемуазель. И ради Бога, хватит так кричать. А то мне уже начинает казаться, что дохлый лисий труп на ваших плечах слишком сильно передавливает вам сонные артерии, и вы таким специфическим образом просто просите о медицинской помощи. — Нахал! Бесстыдник! — Лола задохнулась от возмущения, не в силах придумать достойный ответ на такую наглость. Она лишь яростно топнула каблуком и раздражённо пошла прочь, высоко закинув шлейф платья. Кольт гордо встал, поправил жилетку и с чувством выполненного долга пошел на съемочную площадку. 1:0 в пользу шерифа.

***

Все съёмки снова прошли как в каком-то душном тумане. Это так дико изматывало, что под конец у Кольта едва хватало сил улыбаться на камеру. Когда он наконец посмотрел на свои наручные часы, собираясь выходить со студии, стрелки показывали всего лишь пятнадцать тридцать. Парень замер на пороге. Он был абсолютно не уверен, что будет уместно притащиться в ресторан к Буллу в такое дневное время — шпионы так не делают. Взвесив все «за» и «против», он решил оставить визит к байкеру на поздний вечер, когда в баре будет меньше лишних глаз.

***

Прогуливаясь по неоновым улочкам, чтобы убить время, Кольт проходил мимо игрового зала с аркадными автоматами Брока. Ноги сами понесли его внутрь. Стрелок просто не смог удержаться, втайне надеясь, что Брок сегодня не торчит на аренах. И ему повезло — Брок действительно был там. Он сидел на высоком стуле перед абсолютно новым аркадным автоматом и увлеченно, со свистом управлял джойстиками, пытаясь выбить очередное комбо. Кольт бесшумно подошел к нему со спины и по-свойски похлопал по плечу: — Старик! Давно не заходил к тебе. Смотрю, новый автомат прикупил для своего игрового зала? Решил все кристаллы Парка на эту коробку с пикселями спустить? Брок громко ахнул от неожиданности и мгновенно повернулся к нему, напрочь забыв про игру, где его персонажа тут же отправили в нокаут. — Кольт, родной! Сколько лет, сколько зим! — афроамериканец так искренне обрадовался, что Кольту даже стало немного совестно. — Давно не виделись, чувак! Я до сих пор, как вспомню, как ты на днях в «Ограблении» на мосту жару задал, аж мурашки бегут. Все никак не мог поймать тебя в этой суете, чтобы нормально поговорить! Брок, широко улыбаясь, тут же потянул Кольта в их самую любимую, скрытую от посторонних глаз зону — угол со старой раритетной приставкой Денди, подключенной к пузатому телевизору. — Садись, чувак! Поиграем как в старые добрые времена, без всех этих твоих камер и моих контрактов. — О-о-о, ну держись, Брок. Сейчас посмотрим, кто у нас на сегодняшний день будет лучшим игроком в «Star Park»! — азартно подмигнул голубоглазый.

***

Кольт всегда дико, до зубовного скрежета бесился, когда проигрывал. А в Денди это случалось... примерно почти всегда. Спустя полчаса беспрерывных поражений стрелок ядовито фыркнул, с силой отбросив пластиковый джойстик. — Чёрт, это так выматывает! — раздраженно сжимая кулаки и кривя губы, процедила звезда парка. — У меня такое стойкое ощущение, будто я сегодня засунул руки глубоко в жопу и играю как последний рак в дегенеративной мете! Ужас! — Бро, да ладно тебе, не кипятись, — Брок доброжелательно улыбнулся, обнажая белоснежные зубы. — Зато ты меня на прошлой неделе на арене в пух и прах раздал, так что 1:1. Не парься, это просто пиксели на экране. Он дружески похлопал Кольта по плечу, пытаясь заглянуть ему прямо в глаза. Но Кольт лишь резко отстранился, поспешно поправляя челку и отчаянно пытаясь не показывать свои истинные чувства и внезапно всплывшую уязвимость. — Всё нормально вообще? — Брок нахмурился, его голос стал серьезнее. — Ты сегодня сам не свой, Кольт. Я же вижу это... ну, по твоим же глазам. Что-то реально плохое случилось? Тебя Лола покусала или боссы опять урезали гонорар? У Кольта внутри неприятно, болезненно екнуло сердце. Он тут же отвёл взгляд ещё дальше, тяжело выдыхая через нос. Парень изо всех сил постарался говорить как можно более напористо, поспешно натягивая свой привычный, приторный пафос, как он это делал перед камерами. — Да брось, Брок, со мной вообще ничего не могло произойти! Я свежий, как огурчик, живой живчик, полон сил. Устал просто, понимаешь? Ты ведь прекрасно знаешь мой сумасшедший съемочный график, это правда сущий ад... Он судорожно взглотнул, сомневаясь, можно ли вообще раскрывать подробности секретного расследования своему знакомому. Безопасность Парка — штука тонкая. В итоге Кольт решил говорить максимально поверхностно, чтобы не вызывать лишних подозрений и странной реакции со стороны друга. — Поручили тут накануне задание одно... конфиденциальное. Сейчас вот мучаюсь с ним, не знаю, с какого бока подойти. Вот оно и давит на меня немного, — смущенно выдавил стрелок, тут же снова пытаясь вернуть на лицо маску абсолютной уверенности. — Хэй! С кем не бывает, дела случаются, — Брок понимающе кивнул. — Но я ведь тебя давно знаю, чувак. Ты тогда со сложными контрактами справился, и сейчас сто процентов сможешь! Ты просто опять забиваешь свою красивую голову лишним хламом и ненужными переживаниями. Я уже очень давно заметил твое уникальное, блять, умение придумывать себе проблемы на ровном месте! Кольт даже опешил от такой заявочки. Он удивлённо, округлив глаза, уставился на Брока: — Я?! И проблемы?! Да брось ты! Нет у меня никаких проблем, говорю же тебе. Я сильный, стойкий, пуленепробиваемый шериф. Просто... ну, действительно сложная миссия, проехали, забудь. Он снова потянулся к джойстику, судорожно пытаясь разбавить повисшее неловкое напряжение и перевести всё в шутку. Но Брок среагировал быстрее: он мягко положил свою широкую ладонь поверх руки Кольта и аккуратно опустил её вниз, заставляя парня положить контроллер обратно. — Когда ты нервничаешь, у тебя макияж ложится более криво, и прическа с левой стороны плохо зализана, — спокойно, без издевки произнес Брок. Кольт опять удивлённо уставился на него, буквально спрашивая всем своим растерянным взглядом, что вообще Брок пытается донести до него этой пугающей информацией. А в глубине души парень был искренне, до глубины души потрясен тем, что суровый игрок в автоматы оказался настолько чутким к его внутреннему состоянию. — Я сам, когда не в духе, точно так же себя веду, — тихо продолжил Брок, глядя на пузатый экран. — И если честно, Кольт... когда ты думаешь, что абсолютно никто в этом Парке не видит твоего стресса, то ты очень сильно ошибаешься. От тебя сейчас эта паническая аура за версту исходит. Если тебя что-то действительно гложет изнутри — просто скажи. Но я не буду настаивать, если это секрет фирмы. Кольт неуверенно взглотнул, снова поднял взгляд на друга и... впервые в жизни решил сделать этот пугающий первый шаг, чтобы открыться кому-то, кроме Шелли. Стены его глянцевого замка начали медленно трещать. — Я... я ведь сказал, что именно меня гложет, — почти на одном дыхании, сбивчиво заговорил голубоглазый, судорожно поджимая губы намертво, словно боясь выдать лишнюю государственную тайну. — Особенно эта дурацкая миссия. Я сейчас... я прямо сегодня должен буду близко контактировать с одним конкретным бравлером, чтобы решить одну деликатную дилемму. И я... я буквально физически чувствую, как от нас двоих исходит какая-то дикая... ненависть, что ли? Хотя, если честно, я уже сам ни в чем не уверен. У нас с ним слишком странные, извращенные отношения. Хотя... наверное, я так токсично с ним общаюсь не потому, что реально ненавижу. А потому что... потому что я ему завидую, Брок. Дико завидую. Хотя каждый раз пытаюсь это яростно отрицать перед самим собой. Я чувствую себя невероятно странно, просто по-идиотски находясь рядом с ним. И меня... меня пугает, что когда мы работаем вместе, мне, блять, становится приятно! Я начинаю ощущать себя нормальным, живым человеком. Будто для него я — не просто тупая, картонная звезда Стар Парка с плаката... Кольт замолчал, тяжело дыша и испуганно глядя на Брока, словно только что признался в страшном преступлении. Брок же выслушал эту тираду абсолютно спокойно. Он лишь понимающе, тепло улыбнулся и ободряюще провел ладонью по плечу Кольта. — Знаешь, Кольт... Иногда мы подсознательно цепляемся именно к тем людям, которые видят нас немного иначе, чем все остальные, — мягко произнес Брок. — Но мне сейчас очень бросилась в глаза твоя фраза: «от нас двоих исходит ненависть». Ты уверен на сто процентов, что это деструктивное чувство исходит именно от него? Или ты пока четко знаешь только свои собственные, внутренние ощущения? Иногда, когда мы сами взвинчены и напряжены до предела, нам искренне кажется, будто второй человек чувствует то же самое, хотя на самом деле это далеко не так. Я бы на твоем месте пока вообще не спешил навешивать такие жесткие ярлыки на ваши отношения. Возможно, они просто... сложные. А сложные отношения — это еще не приговор и не обязательно чистая ненависть. Вот когда ты говоришь, что рядом с ним ощущаешь себя человеком... что именно он делает такого особенного? — Забота? — Кольт растерянно захлопал ресницами, лихорадочно подбирая слова. — Нет, ну то есть... я понимаю, что он делает это чисто ради выгоды, ради победы на арене. Но всё равно, Брок! Меня... меня чертовски греет эта его грубая забота. Меня до глубины души греет, когда он мне просто коротко кивает в знак одобрения после хорошего выстрела. Мне... мне до безумия нравится чувствовать себя так, будто я ему хотя бы капельку не безразличен как личность, а не как шериф с пушками. — Мне кажется, бро, тебя в этой ситуации греет не столько сам этот бравлер, сколько то, как именно ты сам себя ощущаешь рядом с ним, — мудро заметил Брок, складывая руки на груди. — И в этом нет абсолютно ничего странного или постыдного. Одобрение и чувство собственной значимости — это базовые вещи, они нужны абсолютно всем нам, даже «главным красавчикам». И это вообще не отменяет твою зависть или взаимное напряжение. К одному и тому же человеку вполне можно одновременно испытывать и дикое раздражение, и глубокое уважение, и подсознательное желание получить его личное признание. Это нормально. — Да я не знаю! — Кольт в панике схватился за голову, едва не разрушив лаковую кладку начеса. — В его компании я чувствую себя так напряжённо, меня аж трясет! Брок, блин, скажи мне, что мне делать?! Мне ведь сегодня нужно кровь из носу попасть к нему в доверие ради этой чертовой миссии! Я же с ума сойду там! — Во-первых, придурок, сразу перестань пытаться судорожно заставить себя «не нервничать». Это ментальное насилие над собой обычно только усиливает внутренний зажим, — Брок со смешком дал ему легкий дружеский щелбан по лбу. — Во-вторых, попробуй вместо этого придерживаться трех простых, но золотых вещей: перестань играть свою голливудскую роль, полностью сосредоточься на рабочей задаче и, ради Бога, не пытайся судорожно считывать каждую его мелкую эмоцию или вздох! Тебе нужно быть собой, чтобы реально втереться в доверие. Кольт, будь ты хоть один раз в жизни настоящим, сними ты эту пудру! Я ведь вижу тебя настоящего прямо сейчас, и ты классный парень. Стрелок стеснительно, совсем по-детски опустил взгляд в пол. В этот момент ему показалось, будто его раскусили и раздели до самой души, как маленького нашкодившего ребенка. Но вместо привычной злости он вдруг по-настоящему, искренне улыбнулся и благодарно кивнул своему новому, настоящему другу. Всё-таки быть собой, без всех этих дурацких отрепетированных масок — это было чертовски приятно. Кольт физически почувствовал, как огромный, давящий камень, сидевший на его плечах последние месяцы, будто растворился в воздухе. Это было абсолютно новое, пугающее, но такое легкое чувство.

***

Он вышел из игрового зала Брока довольно поздно, когда уличные фонари «Star Park» уже вовсю заливали асфальт ядовито-желтым неоновым светом. Внутри него наконец-то горела твердая, осознанная уверенность выполнить эту миссию до конца. Кольт решительным шагом направился в сторону злачного бара. Вот только... чем ближе он подходил к знакомой вывеске, тем больше холодного пота предательски стекало у него по лбу, а ноги начинали как-то подозрительно коситься и заплетаться друг за друга. Но приказ есть приказ, а миссия есть миссия! — Так, Кольт. Соберись, тряпка. Ты крутой, прожженный детектив. Ты закон и порядок. Ты шериф. Ты Аполлон, в конце концов, — судорожно прошептал он, на секунду достав карманное зеркальце и заглядывая в свое отражение. Спрятав стекло обратно в карман рубашки, парень решительно толкнул тяжелую дверь. Пора было идти на свое первое официальное свидание с настоящим криминальным миром