Наше право на голос!

После того как тяжелая дверь бара закрылась, отрезав Кольта от прохладного утреннего воздуха, стрелок шел по неоновым улицам Стар Парка как в тумане. В голове до сих пор эхом отзывался глухой, рокочущий голос Булла: «Я всегда на месте, пижон».

***

Весь оставшийся день превратился для Кольта в сплошную, унылую пытку. Никаких боев на аренах на сегодня запланировано не было, и парню пришлось отбывать свое наказание под софитами. Рекламные съемки нового мерча, дурацкие фотосессии, где Лола капризно требовала переставить свет — всё это казалось шерифу блеклым, фальшивым театром. Внутри него сидело глухое, ворочающееся упрямство. Под рубашкой больше не жгло звуковой датчик, на ламинате в гостиной остались лишь пластиковые осколки, и от осознания содеянного преступления Кольта периодически бросало в дрожь. Он подставил систему. Он покрыл Булла. Едва дождавшись, пока Базз проорет в свой рупор финальное: «Снято, все свободны!», Кольт сорвался с места. Он даже не стал заходить в гримерку, чтобы смыть тонну телевизионного грима. Ноги сами, против его собственной воли, на автопилоте несли его по темнеющим переулкам Парка обратно. Туда, где пахло мазутом, бензином и настоящей, не лакированной жизнью.

***

На часах было около девяти вечера, когда Кольт снова толкнул дверь паба. Центральные неоновые вывески Стар Парка за его спиной горели праздничным шлейфом, но здесь, внутри заведения Бланко, царил блаженный, густой полумрак. Из колонок у стойки тихо, едва слышно хрипел старый блюз. Чак сегодня так и не появился, Биби ушла гулять с бандой, и бар был абсолютно, пронзительно пуст. За стойкой, как и обещал, сидел Булл. На нем снова была та самая кожаная куртка, но воротник был расстегнут, а тяжелый взгляд свинцовых глаз казался непривычно спокойным, лишенным утренней панической ярости. Увидев стрелка, байкер даже не дёрнулся. Он лишь медленно, с весомым стуком выставил на деревянную поверхность две тяжелые стеклянные тумбы, до половины наполненные янтарным, пахнущим торфом и дубовой бочкой бурбоном. — До вечера, значит? Чтобы сидел смирно? Ну, как видишь, я выполнил твой приказ — негромко, с едва уловимой усмешкой пророкотал Булл, пододвигая один из стаканов Кольту. — Ну и как видишь, шериф, я выполнил твой «приказ». Садись, Аполлон. Ты сегодня заслужил что-то покрепче детского молока. Кольт устало, со вздохом облегчения опустился на высокий деревянный табурет рядом с ним. Маска голливудской звезды окончательно сползла с его лица, оставляя лишь дикую, изматывающую усталость бравлера, который весь день притворялся кем-то другим. Парень протянул руку, несмело коснувшись пальцами прохладного стекла. — Лола сегодня превзошла саму себя, — тихо хмыкнул Кольт, глядя на игру янтарных бликов в стакане. — Орала так, что у меня до сих пор левое ухо заложено. Если бы она знала, что её «чистейшая партия кристаллов» сейчас застряла на складах каньона под охраной Ларри и Лори, она бы лично скормила меня своему лисьему воротнику. Булл глухо, рокочуще рассмеялся. Этот смех больше не был агрессивным или издевательским — в нем слышалось то самое глубокое, негласное уважение, которое зародилось между ними утром. Байкер поднял свой стакан, коротко салютуя стрелку: — За твою фальшивую отчетность, шериф. Твой неоптимизированный код сегодня спас мою задницу. Кольт улыбнулся, осторожно пригубив бурбон. На этот раз он не стал строить из себя крутого мачо и глушить крепкий алкоголь одним махом, помня про свое вчерашнее позорное опьянение. Обжигающая жидкость мягко прошлась по горлу, разливаясь в желудке приятным, расслабляющим теплом. Напряжение в плечах, державшее его в тисках последние двое суток, начало медленно, по капле отпускать. Булл сидел совсем рядом, подперев массивный подбородок кулаком, и внимательно наблюдал за каждым движением парня через полуприкрытые веки. Между ними всё еще висела огромная, невидимая стена из латентных страхов, неловкости и многолетней привычки язвить при каждой встрече. Булл до безумия боялся той странной, тягучей нежности, которая поднималась в его груди, когда Кольт вот так сидел рядом — беззащитный, уставший, со слегка растрепанным начесом. Внутренний гомофоб байкера всё еще пытался ворчать, что это неправильно, что это слабость, но Булл упрямо глушил этот голос. Тот, кто пошел против всей системы Парка ради тебя, имел полное право сидеть у твоей стойки столько, сколько захочет и как захочет. — Слушай, Бланко... — тихо позвал Кольт, крутя стакан в ладонях и не поднимая глаз, словно изучая трещинки на дереве. — А если боссы всё-таки докопаются? Стар Парк ведь не прощает ошибок. Если Ларри и Лори поймут, что в шахтах пусто, а Джеки просто крыла их матом без всякой контрабанды, они ведь вернутся в этот сектор. Что мы тогда будем делать? — Пускай возвращаются, — веско, со стальной уверенностью выдохнул Булл, пристально всматриваясь в голубые глаза стрелка. — Теперь это не твоя проблема, Кольт. Это наша проблема. И решать мы её будем вместе. На арене или вне её — мне плевать. В обиду я тебя этой системе больше не дам, пижон. Считай это моим новым, персональным правилом. Булл помедлил, а затем медленно, уверенно накрыл ладонь Кольта своей огромной, тяжелой и теплой мозолистой рукой, слегка прижимая её к деревянной стойке. Кольт замер, его дыхание на секунду перехватило от этого внезапного, интимного прикосновения, но он не убрал руку. Наоборот, его пальцы под ладонью Булла едва заметно расслабились. — Знаешь, — Кольт слабо ухмыльнулся, пытаясь разбавить накал эмоций привычной колкостью, хотя взгляд оставался мягким. — Твоя рука весит как Скраппи Джесси. Ты мне так пальцы сломаешь, Бланко. Как я стрелять буду? — Будешь стрелять точнее, шериф, — хмыкнул Булл, но руку не убрал, лишь слегка ослабил хватку. — А если промажешь — я прикрою. На то мы и банда теперь. Кольт почувствовал, как к горлу подступил горячий ком, но на этот раз — от глухого, щемящего счастья. На его щеках проступил легкий, живой румянец, начисто пробивая остатки съемочного грима. Они медленно, шаг за шагом учились говорить своими собственными, настоящими голосами. И этот тихий вечер под бурбон был самым правильным началом. Булл медленно убрал ладонь, давая Кольту возможность сделать еще один глоток, но дистанция между ними уже не увеличилась. Стрелок чувствовал кожей исходящее от байкера тепло. Внутри, под тонкой тканью жилетки, сердце колотилось с такой силой, словно он только что пережил жесткое столкновение против троих тяжеловесов на открытой карте. — Значит, банда, — тихо повторил Кольт, пробуя это слово на вкус и кривовато улыбаясь. Он покрутил стакан, глядя, как янтарный бурбон оставляет маслянистые дорожки на стекле. — Никогда не думал, что шериф Парка свяжется с контрабандистом. Шелли бы мне за такое револьверы об колено переломала. А Ларри и Лори выписали бы пожизненный бан. — Твоя Шотган видит мир черным и белым, — Булл хмыкнул, доставая из кармана куртки зажигалку. Он щелкнул колесиком, переведя хмурый взгляд на Кольта. — А в этом месте, пижон, все цвета давно смешались в грязь. Ты сегодня стер звукозапись. Но Лола... Лола не заткнется. Если она поймет, что полиция трясет шахтеров, а не меня, она быстро сложит два и два и поймет что кто-то копает и дело идёт странно. — Погоди, — Кольт нахмурился, и остатки расслабленности от алкоголя мигом слетели с его лица. — Я ведь сам видел вчера у театра, как Грей передал ей тяжелый деревянный ящик с кристаллами. Разве она не получила всё, что хотела? Булл тяжело затянулся, выпуская плотную струю сизого дыма к потолку, и его лицо помрачнело еще сильнее. — В том-то и дело, что нет, — глухо пророкотал байкер. — Тот ящик, что ты видел — это была лишь первая, пробная треть. Лола капризная, её амбиции не знают границ. Ей мало просто расшить подол кристальной крошкой. Эта сумасшедшая задумала сделать полностью сияющий корсет и шлейф из цельных, необработанных энергетических камней. Ей позарез нужна вторая партия. Самая крупная. И Грей должен вытащить её через свой портал сегодня ночью, прямо в подсобку театра. Кольт удивленно вскинул брови, а затем округлил глаза, едва не выронив тяжелый стакан. — Что?! Кристаллы? Для... для платья?! — шериф нервно хохотнул, но наткнувшись на абсолютно серьезный взгляд Булла, осекся. — Бланко, ты сейчас шутишь? Она собирается нацепить на себя шлейф из чистой энергии арен? Это же... это же смертельно опасно! Чрезмерное количество кристаллов в одном месте — это нестабильный допинг! Если их неправильно огранить и поднести, они сдетонируют от перегрева! Она взорвет пол парка даже не выйдя на сцену, сейчас та партия что уже у нее это бомба замедленного действия! — Я знаю, — отрезал Булл, яростно затушив сигарету прямо о край стойки. — Но когда я соглашался на это, я думал, камни нужны ей для левых контрактов на черном рынке, а не для этой дизайнерской бомбы замедленного действия. Ей плевать на безопасность, ради минутного триумфа на плакатах эта эгоистичная стерва готова рискнуть половиной Парка. И если я не принесу партию, она поймет, что я сорвался с крючка. Пазл в голове Кольта наконец-то сошелся с идеальной, пугающей логичностью. Конфликт обострился до предела. Дело было уже не просто в спасении шкуры Булла или его контрактах — на кону стояла безопасность Парка. — Погоди, Бланко, — Кольт резко выставил ладонь вперед, будто останавливая Булла. — Мой внутренний детектив сейчас сломает мозг. Откуда у тебя вообще эта информация про корсет и шлейф? Лола, конечно, капризная стерва, но она явно не из тех, кто делится планами махинаций с барменами за чашкой чая. Как ты узнал, что кристаллы ей нужны именно для платья, да еще и в таком взрывоопасном объеме? Булл на секунду замер. Его массивная челюсть сжалась, а на брутальном лице проступило такое дикое, карикатурное выражение неловкости, что Кольт едва сдержал смешок. Огромный байкер шумно выдохнул через нос, отвел взгляд в сторону грязных стаканов и нехотя буркнул: — Спроси у моей любимой Биби. Эта мелкая заноза вчера днем пробралась в гримерку театра, чтобы стащить у Лолы пару упаковок премиальной жвачки, в принципе как она это часто и делает. Нашла, блять, место для грабежа. — Так, и? — Кольт заинтересованно подался вперед, оперевшись локтями о стойку. — Биби застукали за поеданием чужого бабблгама? — Если бы, — Булл раздраженно крутанул зажигалку в пальцах. — Она спряталась за стойкой с вешалками, когда в комнату влетели Лола и Грей. Лола была в абсолютно истеричном припадке — ну, как обычно. Она орала на немого, размахивала эскизами и кричала, что её гениальное тело заслуживает «тотального энергетического сияния». Биби своими глазами видела чертежи корсета, где прямо на полях было нацарапано количество необходимых необработанных камней для шлейфа. Лола кричала, что обычная крошка — это для нищих бравлеров, а ей нужен цельный каркас, который зажжется под софитами. Булл тяжело вздохнул и наконец посмотрел на Кольта, в его глазах снова мелькнула та самая отцовская тревога: — Биби тогда просто посмеялась, обозвала её сумасшедшей сорокой и прибежала ко мне хвастаться жвачкой. А вот мне стало не до смеха. Я слишком хорошо знаю, что происходит с кристаллами арен, если их плотно прижать друг к другу и нагреть мощной лампой. Это не платье, Кольт. Это ходячая тротиловая шашка. И Грей, этот немой идиот, послушно выполняет её прихоти, потому что Лола пообещала сделать его главным режиссером следующего сезона обновлений. А я глупый идиот, что это продолжает... Кольт медленно переварил услышанное, и его наглая ухмылка окончательно вернулась на лицо: — Ну надо же... Значит, Биби у нас теперь занимается промышленным шпионажем за жвачку. Ладно, шкаф, теперь всё сходится, и да, это правда, ты идиот... — Хммм... Ты говорил, что Грей выгружает вторую партию сегодня ночью... — Кольт потер переносицу, пытаясь окончательно разложить в голове эту абсурдную схему. — Погоди, Бланко. Если Грей — курьер, то откуда у него камни? Добываешь-то их ты! — В точку, пижон, — Булл тяжело опустил кулак на стойку, отчего стаканы сиротливо звякнули. — Вторую, самую крупную партию я должен был лично передать Грею сегодня ночью в переулке у моего ресторана. Он ждет от меня камни. Лола сидит у себя в гримерке и караулит, пока этот немой фокусник перетащит ящик через свой портал прямо к её ногам. Она уже наверняка приготовила манекены и швейные иглы. Кольт удивленно вскинул бровь, в его глазах блеснул азартный огонек истинного сыщика, который наконец-то нашел лазейку в сценарии. — Значит, план меняется, — Кольт мгновенно подобрался, его пальцы привычным, автоматическим движением проверили, как сидят револьверы в кобуре на бедрах. На лице снова заиграла наглая, голливудская ухмылка, но теперь она была абсолютно настоящей. — Ты пойдешь на встречу как обычно, Бланко. Но вместо того, чтобы покорно отдать ящик, мы прижмем Грея прямо там, в переулке у театра. Задержим курьера, заблокируем поставку. Что скажешь? — Задержать Грея? — Булл хищно прищурился, и на его суровом лице впервые за вечер проступила дикая, чисто бойцовская ухмылка. — А у тебя есть яйца, шериф. Немой хоть и не разговаривает, но своими порталами крутит так, что глазом моргнуть не успеешь — окажется на другом конце карты. — Ты забываешь две вещи, Бланко, — Кольт вальяжно облокотился на стойку, крутя в руках пустой стакан, а в его глазах зажегся настоящий детективный азарт. — Во-первых, я — самый быстрый стрелок в этом парке. Моя пуля летит быстрее, чем он успевает щелкнуть пальцами. А во-вторых... он мим. Булл непонимающе сдвинул густые брови: — И что? Предлагаешь закидать его невидимыми помидорами или посадить в воображаемую коробку? Кольт закатил глаза, но его губы тронула искренняя, живая улыбка. — Предлагаю включить мозги, гроза окраин. Вспомни его механику на арене! Как Грей открывает свои чертовы дыры в пространстве? Он рисует их руками в воздухе или использует свою дурацкую трость. У него всё завязано на театральных жестах! Если заблокировать ему руки — он никуда не телепортируется. Он станет просто тощим парнем в дешевом монохромном костюме. Булл замер. Он посмотрел на Кольта так, словно только что увидел его впервые. Взгляд огромного байкера медленно скользнул от идеальной челки стрелка до его уверенной ухмылки, и в этом взгляде читалось неподдельное, тяжелое мужское уважение. — Да ладно... — Булл с хриплым смешком покачал головой. — А под этой тонной лака для волос, оказывается, реально есть мозги. Я впечатлен, Аполлон. — Эй! Мой лак — это тактическое преимущество, он делает мои мысли аэродинамичными! — возмутился Кольт, привычно вскинув подбородок, но тут же посерьезнел и понизил голос. — План такой. Мы идем на встречу. Ты приносишь ему ящик, но мы набьем его не кристаллами, а обычным щебнем или битым стеклом из твоей подсобки, чтобы вес совпадал, засунем лампу чтоб светилось как кристаллы. Когда Грей потянется за грузом — ты хватаешь его за запястья. Намертво, Бланко. Держи так, чтобы он даже пальцем не шевельнул. А я выйду из тени и буду держать его трость на прицеле. Одно лишнее движение — и я прострелю ему цилиндр. Булл веско, одобрительно хмыкнул. План был наглым, рискованным, но в его циничной, грубой логике был стопроцентный смысл. Байкер поднялся во весь свой огромный рост, бесцеремонно протянул руку через стойку и крепко, по-дружески хлопнул Кольта по плечу. — План — дрянь, но мне чертовски нравится, — Бланко нырнул под прилавок, с глухим металлическим стуком доставая свой массивный трехствольный дробовик и привычно накидывая ремень на широкое плечо. — Ты уже переступил черту, когда раздавил утренний датчик, шериф. Обратной дороги в твой безопасный, лакированный глянец нет. Идем паковать щебень для нашего немого друга. — Только не поцарапай мне куртку — негромко бросил Кольт, решительно направляясь к служебной двери подсобки. Ночная прохлада Стар Парка ждала их снаружи, но теперь они шли в нее не как два одиноких, запутавшихся в себе врага, а как напарники, готовые сорвать самый взрывоопасный спектакль в истории оперного театра.