Наше право на голос!

Шелли бесцеремонно разлила дымящийся, почти черный полынный отвар по старым жестяным кружкам. Запах стоял такой, будто в комнате провели сеанс экзорцизма. К этому моменту Кольт, совершив невероятный подвиг и практически лишившись верхнего слоя эпидермиса, наконец-то полностью смыл треклятый зеленый грим. Его щеки яростно пылали благородным пролетарским румянцем, но это было в сто раз лучше болотного камуфляжа. Розовый, чистый и донельзя довольный собой, шериф победно уселся за дубовый стол В углу гостиной дизельный генератор внезапно выдал финальную серию громких чихов, пустил струю сизого дыма и заглох. Из-под телевизионных проводов на своих шарнирах уверенно выпрямился Ларри. Его экран весело вспыхнул сочным, стабильным синим цветом, а на дисплее победно загорелось: [ЗАРЯД: 100%. ДОПОТОПНЫЙ ТОК УСПЕШНО АССИМИЛИРОВАН]. — Внимание! — бодро пропищал Ларри, лихо отсалютовав Шелли. — Оперативная память очищена, гидравлика в режиме максимальной готовности! Спасибо за порцию высоковольтного гостеприимства, гражданка Шелли! Мой процессор готов к тактическому планированию! — Отлично, синий, падай на табурет, — Шелли сделала глоток чая и строго обвела взглядом присутствующих. — Давайте думать над планом. Наше преимущество в том, что R-T сейчас судорожно переписывает коды и замораживает запуск обновления. Без Лолы и её сияющего взрывоопасного лифчика они не могут выкатить шоу. Но слепая зона Дикого Запада не будет спасать нас вечно. Лори оклемается, и R-T начнет сканировать каньоны. Какие предложения? — Предложение первое и самое логичное: сидеть здесь, пить этот напалм и не высовываться! — Лола, устроившаяся на старом сундуке, брезгливо пригубила чай и тут же поморщилась. — Моё отсутствие на репетициях — уже сокрушительный удар по совету директоров. Пусть помучаются! — Ага, отличный план, прима, — ядовито хмыкнул Булл, шумно отхлебывая из своей кружки и даже не поморщившись. — Сидеть в песке и ждать, пока R-T отключит в каньонах водоснабжение и перекроет поставки провизии. Нас просто выкурят отсюда за три дня как сусликов. Кольт, ты у нас детектив, шевели начесом. Что твоя логика говорит? Кольт медленно опустил свою кружку на стол, и его лицо, полностью лишенное голливудской улыбки, стало пугающе серьезным. — Моя логика говорит, что нас списали, Виль... то есть, Булл, — Кольт вовремя прикусил язык, заметив, как байкер предупреждающе сжал кулак. — R-T не просто ищет преступников. Он объявил нас системным браком. Наших имен больше нет в базе данных бравлеров, наши контракты аннулированы, а на наши рабочие места уже завтра утром руководство Стар Парка выкатит послушных, безмозглых роботов-заменителей. Если мы сейчас дадим заднюю и останемся глотать пыль в этих пещерах, мы проиграем. Нужно прорываться к Центральной телевышке Парка и взламывать главный эфир. Мы покажем всем гражданам и бравлерам скрытые логи R-T, откроем правду на этот балаган, и тогда верхушка — этот круглый циклоп, его бешеный брат Лори и всё их теневое руководство — полетят со своих кресел к чертям! Нам вернут наши места только тогда, когда весь Парк узнает правду. Булл медленно, со скрежетом отодвинул свой стул и поднялся во весь рост, нависая над столом. Его глаза налились опасным, багровым оттенком. — Прорываться к телевышке?! В самый охраняемый сектор?! — Булл угрожающе подался вперед, и его массивный палец с силой ткнулся Кольту прямо в грудную пластину куртки. — Ты совсем из ума выжил под своим лаком для волос, пижон?! Да там на каждом метре по три штурмовых тумбочки стоит! Ты хочешь пойти напролом против всей исполнительной системы ради своего дурацкого каскадерского пафоса?! Это не план спасения, это гарантированная утилизация на месте! — А у тебя есть идеи получше, Бланко?! — Кольт тоже вскочил, упираясь руками в дубовые доски стола и глядя байкеру прямо в глаза. Румянец на его отмытых щеках вспыхнул с новой силой. — Или твой контрабандистский мозг способен только прятаться по норам и трястись за свою шкуру?! Если мы не рискнем сейчас, нас объявят террористами, сотрут из памяти фанатов, а твой бар завтра сравняют с землей бульдозерами! Нам нужна эта чертова вышка! — Слушай сюда, звезда погорелого театра, — Булл перехватил дробовик, и его голос опустился до леденящего душу рыка. — Если ты так сильно хочешь, чтобы из твоей идеальной прически сделали решето — иди один! Сдохни на этой вышке ради кассовых сборов! Но я Грея, Ларри и Лолу под этот цифровой расстрел не подставлю! Я за своих людей отвечаю! — Твоих людей?! — Кольт нагло ухмыльнулся, хотя внутри у него всё сжалось от ярости Булла. — Грей пошел за нами, Ларри спас нас на вентиле, а Лола здесь, потому что дура! Это НАША общая проблема, Бланко! Атмосфера в комнате накалилась настолько, что казалось, от воздуха сейчас полетят искры. Шелли молча перевела взгляд с одного на другого, крепче сжимая ствол своего ружья, Ларри панически выдавал на экран желтые знаки аварийной остановки, а Лола испуганно забилась в угол сундука. И в этот критический момент все услышали странный, ритмичный шорох со стороны кухонного шкафа. Грей, про которого в пылу жесткой ссоры все благополучно забыли, решил вмешаться в стратегическое планирование по-своему. Понимая, что вербально остановить двух разъяренных мужчин он не сможет, мим решил использовать наглядную демонстрацию. На верхней полке Шелли стоял старый, огромный фарфоровый супник в виде утки — фамильная реликвия, которой хозяйка очень дорожила. Грей, натянув на лицо выражение абсолютного, зловещего коварства, бесшумно подошел к супнику, картинно занес над ним руки, а затем... начал без звука, но невероятно экспрессивно пародировать Босса Стар Парка и R-T одновременно. Мим округлил глаза, запрыгал на месте, имитируя сканирующие лазеры, а затем схватил несчастную фарфоровую утку, засунул её себе под мышку и начал высокомерно раздавать невидимые пинки направо и на налево, изображая тиранию руководства. После этого он состроил невероятно глупую, самодовольную мину, победно шагнул назад... и с размаху врезался спиной в висящую на стене сушеную кукурузу. Связка тяжелых, жестких початков с глухим стуком обрушилась прямо на его фетровый котелок, полностью накрыв мима сухими листьями и зернами. Грей замер, как статуя, с уткой под мышкой и кукурузным шлейфом на ушах, и лишь беззвучно, трагически моргнул, глядя на банду. Конфликт Кольта и Булла лопнул как мыльный пузырь. Булл подавился воздухом, судорожно закашлялся и глухо захохотал, опустившись обратно на табурет, а Кольт сочувственно прикрыл лицо ладонью, покачав головой. — Так... — Шелли медленно поднялась, и её пушистые розовые тапочки-зайцы угрожающе качнулись в сторону артиста. — Если этот пернатый мим сейчас разобьет мою утку, R-T покажется вам легкой прогулкой. Грей, поставь птицу на место и сними с ушей этот гербарий. Мим аккуратно вернул супник на полку, сдул кукурузный лист с носа и виновато поклонился обществу. — Но технически... гражданин Грей абсолютно прав! — Ларри быстро выкатился в центр комнаты на своих заряженных шарнирах, спасая мима от праведного гнева хозяйки. — Он пытался показать структуру управления! План шерифа Кольта логичен на сорок восемь процентов! R-T сейчас ждет, что мы побежим к границам Парка или затаимся здесь. Если мы двинемся к Центральной телевышке через старые заброшенные подземные коллекторы, про которые знаю только я, мы зайдем прямо под фундамент здания. Их радары настроены на периметр пустыни, они ищут нас снаружи! Мы используем эффект неожиданности, взломаем серверную, покажем гражданам видеозапись нашего побега и логи Лори — и верхушка Стар Парка просто рухнет под давлением общественного бунта! Нам вернут наши места! Булл тяжело вздохнул, потирая переносицу, и посмотрел на Кольта. Ярость уступила место суровому, холодному расчету контрабандиста. — Ладно, пижон. Твоя взяла, — буркнул Булл, протягивая Кольту руку. — Без боя наши рабочие места нам никто не вернет. Но если мы облажаемся на этой вышке — я лично прослежу, чтобы на твоем надгробии написали твое полное актерское имя. — Идет, Виль... то есть, Булл, — Кольт ухмыльнулся, крепче пожимая его огромную ладонь. В его глазах снова зажегся азарт величайшего расследования.

***

Идти на штурм Центральной телевышки прямо сейчас, на исходе бессонной и сумасшедшей ночи, было бы чистейшим безумием. Даже Ларри, несмотря на стопроцентную зарядку, признал, что его тактическим алгоритмам требуется время на остывание, а Кольту и Буллу — банальный человеческий сон. Банда «Дефектов» единогласно решила взять паузу на весь день, затаиться на ранчо Шелли, набраться сил и до мельчайших деталей продумать план свержения верхушки Стар Парка. Дикий Запад жил по своим суровым законам, и Шелли сразу дала понять, что бесплатный постой в её доме нужно заслужить. Нахлебников в пустыне не любили. Поэтому уже к полудню каждый член новоиспеченного сопротивления был озадачен делом. Лоле досталась самая «унизительная», по её мнению, но крайне важная миссия — перебирать и чистить местную пустынную фасоль для вечернего рагу. Примадонна оперы сидела на веранде, завернутая в свой многострадальный шёлковый халат, и с выражением глубочайшей экзистенциальной скорби на лице двумя пальцами ковырялась в глиняной миске. Её живой лисий воротник устроился рядом на перилах и меланхолично следил за падением фасолин, изредка тихонько подвывая в такт нытью хозяйки. Грей вызвался навести порядок в доме. Немой артист подошел к делу с присущим ему авангардным драматизмом. Взяв в руки старую швабру, он превратил обычное мытьё полов в грандиозный балет. Мим беззвучно скользил по гостиной, кружился в пируэтах, протирал пыль с портретов Шелли с таким видом, будто реставрировал шедевры Лувра, и периодически застывал в позе «человека, противостоящего урагану», когда вытряхивал половики. Шелли, наблюдавшая за этим с кухни, лишь молча качала головой, молясь, чтобы он не зацепил шваброй её любимый супник-утку. Ларри, как самый продвинутый элемент команды, оккупировал обеденный стол. На его синем экране без остановки бежали строчки старых кодов и чертежей подземных коллекторов. Робот-билетер работал как портативный радар, сканируя радиоэфир на предмет активности R-T и Лори, и одновременно составлял трехмерную модель вентиляционных шахт телевышки, тихонько попискивая от усердия.

***

А на заднем дворе ранчо, под палящим и сухим солнцем Дикого Запада, кипела самая тяжелая работа. Здесь, среди старых колес от телег и сухих кустов, Булл и Кольт кололи дрова. Тяжелый колун в могучих руках Булла с легкостью разрубил массивный сосновый пень надвое. Байкер, сбросив свою теплую кожанку и оставшись в одной белой майке, уверенно орудовал топором. Его мощные татуированные бицепсы перекатывались под кожей, покрытой каплями пота. Кольт стоял чуть поодаль, прислонившись спиной к деревянному забору. Свою замшевую куртку он тоже снял, аккуратно повесив на сук дерева, чтобы не дай бог не испачкать её в щепках. В руках шериф держал легкий топорик и с переменным успехом пытался обтесать небольшое полено, больше заботясь о том, как эффектно он выглядит со стороны. — Слушай, Бланко... — Кольт замахнулся, ударил по полену, но топор лишь вскользь прошел по коре, выбив облако пыли. Шериф недовольно поморщился и поправил начес. — Я вот всё думаю про этого настоящего Босса Стар Парка. Ну, главного из самой верхушки. Мы ведь его лица никогда толком и не видели. Всё через R-T, через экраны, через контракты через вообще других людей! Как думаешь, кто там на самом деле сидит на самом верху? Булл остановился, вогнал колун глубоко в огромную деревянную колоду и тяжело выдохнул, вытирая лоб тыльной стороной ладони. Он повернулся к Кольту, прищурившись от яркого солнца. — А тебе не плевать, пижон? — глухо буркнул байкер. — Какая разница, какая рожа подписывает приказы об утилизации бравлеров? Будь то живой жирдяй в дорогом костюме или еще один огромный процессор с лазерами. Суть одна: они зажрались. Они построили этот Парк на наших костях, заставили нас крутиться на аренах ради их дурацкой статистики, а теперь решили, что живые люди — это слишком непредсказуемо. Кольт вздохнул, бросил свой топорик на землю и уселcя на край старой деревянной телеги, вытянув ноги в сапогах со шпорами. — Да нет, мне не плевать, — тихо сказал шериф, и в его голосе впервые за день прозвучала искренняя, человеческая усталость. — Я ведь... я ведь искренне верил во всю эту чушь. Помнишь, когда меня только наняли? «Шериф Кольт — гроза преступности, защитник Стар парка!». Моё лицо на каждом билете, на каждом плакате. Я думал, мы реально делаем людей счастливыми. А оказалось... оказалось, я просто глянцевая обложка для их темных делишек. Картинка, которую можно стереть. Булл молча выслушал его, затем подошел к телеге, тяжело опустился рядом и вытащил из кармана штанов соломинку, засунув её в зубы. Он долго смотрел на далекие, раскаленные маревом скалы Дикого Запада, где не было ни единой цифровой камеры. — Все мы во что-то верили, Кольт, — уже мягче, без привычной грубости произнес Булл. — Я вот верил, что если открою свой бар и буду тихо возить контрабандный допинг для боев, то они меня не тронут. Думал, я самый умный, перехитрил систему. А система просто ждала момента, чтобы затянуть на мне корсет. Не настоящий корсет конечно, цифровой. Байкер повернул голову и посмотрел на шерифа, на чьем лице уже не было и следа изумрудного грима. — Но знаешь, что я тебе скажу? Картинку на плакате стереть можно. А вот нас с тобой, Грея, Шелли и даже эту капризную шёлковую дуру — хрен они сотрут. Потому что у нас есть зубы. И завтра на этой телевышке мы им эти зубы покажем. Кольт посмотрел на огромную мозолистую ладонь Булла, затем перевел взгляд на его лицо и тепло ухмыльнулся. — Знаешь, Виль... то есть, Булл, — ковбой вовремя исправился, подмигнув. — Из тебя получился бы отличный режиссер драматических фильмов. Такие речи толкаешь — хоть сейчас на экраны. — Заткнись, пижон, — Булл хмыкнул и поднялся, снова хватаясь за топор. — Хватит прохлаждаться. Бери колун и работай нормально, а то Шелли нам вместо рагу из фасоли выдаст порцию дроби на ужин. Очередное массивное полено под ударом колуна Булла с треском разлетелось на две идеальные половинки. Байкер даже не запыхался — он двигался в каком-то своем, размеренном рабочем ритме, методично превращая гору бревен в аккуратную поленницу. Чего нельзя было сказать о Кольте. Шериф, тяжело и прерывисто дыша, стоял над несчастным сосновым пнем, который упорно отказывался колоться. На ладонях ковбоя, привыкших к гладким рукояткам револьверов и легким бутафорским бутафориям на съёмочной площадке, уже вовсю надувались болезненные мозоли. Замшевая куртка была давно сброшена, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, а идеальный начес окончательно пал жертвой пустынного пота и земного притяжения, уныло свисая на лоб. — Клянусь... всеми каньонами Дикого Запада... — пропыхтел Кольт, в очередной раз поднимая тяжелый топор над головой. — Этот пень... сделан... из титана! Кольт с криком замахнулся и со всей силы опустил колун. Инструмент с глухим стуком вошел в древесину сантиметра на три и намертво там застрял. Шериф дернул ручку вверх — полено поднялось вместе с топором. Он попытался наступить на него сапогом и потянуть — топор не двигался. — Да чтоб тебя! — Кольт бессильно опустил руки, тяжело оперевшись на топорище, и жалобно заныл, глядя на свои покрасневшие ладони. — Всё, Бланко, я официально объявляю забастовку. Мои руки созданы для того, чтобы подписывать автографы и метко стрелять с двух рук на бешеной скорости, а не для этой средневековой пытки! У меня уже пальцы не сгибаются. Как я завтра буду нажимать на спусковые крючки на телевышке, если я даже ложку с фасолью удержать не смогу?! Булл остановился, вогнал свой колун в колоду и с легкой, снисходительной усмешкой посмотрел на страдающего шерифа. Он вытащил соломинку изо рта и оперся на топорище. — Пижон, ты машешь им как девчонка на выданье, — хмыкнул Булл, качая головой. — Ты силу не в руки вкладывай, а в спину и поясницу. И дыши ровно, а не ори на весь лагерь, как будто из тебя душу вынимают. Байкер окинул взглядом огромный штабель нерубленых бревен, лежащих у забора, затем посмотрел на бескрайние, сухие песчаные дюны за пределами ранчо, где рос только колючий кустарник и редкие кактусы Спайка. Суровое лицо Булла на секунду выразило искреннее недоумение. — Слышь, Кольт, — Булл почесал затылок, разглядывая сосновые кольца на свежем срезе. — А я вот чего не пойму. Мы в глубокой пустыне. Вокруг на тридцать миль — ни одного живого тополя, один песок и камни. Откуда у Шелли на заднем дворе вообще взялась целая гора первосортного хвойного дерева? Она его что, по ночам в Центральном секторе ворует? Кольт, обрадованный возможностью передохнуть, с облегчением рухнул на край старой деревянной телеги и принялся активно дуть на свои испачканные в смоле мозоли. — Если бы, — ухмыльнулся ковбой, вытирая рукавом пот со лба. — Наша Шелли слишком гордая, чтобы воровать у Парка по мелочи. Тут чистая экономика пустыни, Бланко. Она раз в полгода заказывает через старых знакомых с товарной станции целые, необработанные бревна из Лесного сектора. Привозить их сюда целиком на старых грузовиках, выходит в три раза дешевле, чем покупать готовые колотые дрова в городе. Кольт забавным жестом сымитировал суровый взгляд Шелли: — Руководство Стар Парка ломит дикие налоги на любые готовые товары для Дикого Запада, пытаются выжить нас отсюда своей цифровой пошлиной. Вот Шелли и прикинула своим боевым умом: зачем переплачивать этим калькуляторам R-T, если можно купить бревна по дешевке, привезти сюда и потом самой махать топором по утрам вместо зарядки? Для неё это и экономия, и отличный способ выпустить пар после общения с людьми. Булл удивленно приподнял бровь, а затем глухо и одобрительно рассмеялся, отчего перья на его майке снова зашевелились. — Ну, девка... Ну дает, — Булл с уважением покачал головой, глядя на окна ранчо. — Настоящая баба с Дикого Запада. Рассчитать налоги Парка, обвести вокруг пальца R-T и самой переколоть кубометр сосны — это сильнее, чем её супер-выстрел. Байкер подошел к застрявшему топору Кольта, одним легким и мощным движением руки выдернул колун из пня и протянул инструмент шерифу рукояткой вперед. На его суровом лице снова появилась та самая ободряющая, напарническая ухмылка: — Хватит ныть, каскадер. Раз уж Шелли так старалась ради этих дров, давай поможем ей закончить. Бери инструмент. Показываю один раз: ноги на ширине плеч, замах свободный... Давай, Бланко плохому не научит. Кольт театрально вздохнул, состроил самую мученическую мину, на которую был способен, но топор взял. Внутри него, под слоем голливудского глянца, проснулся тот самый упрямый шериф каньонов. Он поудобнее перехватил топорище, прицелился в центр упрямого пня и, выдохнув, нанес сильный, точный удар. Полено с треском раскололось. Кольт победно вскинул подбородок, а Булл одобрительно хлопнул его по плечу, выбивая облако древесной пыли.

***

Солнце уже перевалило за полдень, и жара на заднем дворе ранчо стала совсем невыносимой. Булл вогнал колун в колоду, шумно выдохнул и потянул носом воздух, пахнущий смолой и раскаленной пылью. — Всё, пижон, перерыв, — буркнул байкер, проводя ладонью по мокрой шее. — От этого мазута оперного и лавандовой хрени R-T у меня уже крыша едет. Пойду башку ополосну, пока мозги не спеклись. Булл дошел до старой чугунной колонки у забора, набрал полное деревянное ведро ледяной колодезной воды и скрылся за углом сарая. Оттуда послышался дикий фыркающий рев, глухие удары ведра об землю и довольное фырканье, напоминающее мытье разъяренного мамонта. Кольт с облегчением бросил топорик, рухнул на телегу и устало закрыл глаза, подставив лицо сухому ветру. Он почти задремал, как вдруг со стороны сарая послышались тяжелые шаги. Шериф открыл глаза, повернул голову и... замер с открытым ротом, позабыв, как дышать. К телеге медленно подходил Булл. Но это был не тот Булл, которого все привыкли видеть на аренах Бравл Старс. Вместо его знаменитого, жесткого, лакированного кока, который обычно стоял монолитной скалой даже под шквальным огнем Шелли, по плечам байкера тяжелыми, мокрыми волнами ниспадали... длинные, невероятно густые, иссиня-черные волосы. Они доходили ему почти до лопаток, блестели на солнце каплями воды и выглядели так, будто Булл только что сошел с обложки журнала про скандинавских викингов или шампунь высшего качества. Без своей привычной укладки суровый контрабандист стал похож на какого-то древнего воина из диких племен. Кольт на секунду подумал, что у него начались галлюцинации от полынного чая Шелли. Он медленно поднялся с телеги, на негнущихся ногах подошел к Буллу и уставился на его шевелюру дикими, округлившимися глазами. — Б-Бланко... — заикаясь, выдавил шериф, протягивая дрожащую руку. — Это... это что такое?! Это твои?! Настоящие?! — Нет, блин, у Лолы одолжил, пока она фасоль перебирает, — огрызнулся Булл, усаживаясь на колоду и вытаскивая из кармана брюк старую, погнутую железную расческу с редкими зубьями. Кольт, полностью позабыв про свои стертые мозоли и усталость, обошел Булла кругом, как породистого скакуна на выставке. Его профессиональный взгляд парикмахера-стилиста, который тратил половину зарплаты на средства для фиксации, просто отказывался принимать эту несправедливость природы. — Нет, ты подожди! — Кольт бесцеремонно запустил пальцы в мокрые волосы байкера, приподнимая тяжелую прядь и рассматривая её на просвет. — Какая густота... Какая текстура! Ни одного секущегося кончика! Бланко, да у тебя волосяные луковицы мощнее, чем гидравлика у Ларри! Я всю жизнь думал, что у тебя там сверху какой-то шиньон на клею или три волосины, залитые промышленным лаком, а у тебя тут... целая грива! Шериф буквально зарылся руками в шевелюру Булла, перебирая пряди и изучая их с таким восторгом, будто нашел карту сокровищ. — Отцепись, пижон, лапы отдавлю! — Булл сердито дернул головой, вырывая гриву из рук восхищенного ковбоя. — Чего ты развылся? Обычные патлы. Растут быстро, мешают постоянно, под каску не лезут. Вот и приходится их прессовать каждый божий день. Булл грубо, с хрустом провел железной расческой от лба назад, собирая всю эту тяжелую черную массу в один плотный, низкий пучок. Никакого лака, никакого бриолина или автомобильной смазки. Байкер просто залез в карман брюк, выудил оттуда толстую, потрепанную черную резинку и в два оборота стянул свои густые волосы на затылке в тугой, аккуратный хвост. Несколько прядей всё равно выбились у висков, придав его суровому лицу совершенно непривычный, дикий и даже какой-то благородный вид. Без своей каменной, лакированной укладки Булл стал выглядеть не как карикатурный громила из бара, а как опасный, матерый наемник, готовый в одиночку вырезать лагерь противника. Он дернул плечом, проверяя, не мешают ли волосы шее, и как ни в чем не бывало снова взялся за топор. Кольт, всё еще стоящий рядом с поднятыми руками, трагически вздохнул, опустил ладони и с глубочайшей обидой посмотрел на небо. — Мир абсолютно, тотально несправедлив, — замотал головой шериф, обреченно возвращаясь к своей телеге. — Я трачу три часа у зеркала, перевожу литры французского мусса, использую специальный фен и шёлковую сеточку для сна, чтобы мой начес держался хотя бы во время прыжка с подножки поезда. А этот шкаф... этот неотесанный варвар просто выливает на голову ведро ледяной воды, завязывает обычную резинку за две секунды — и выглядит как чертов бог метал рока! Вильям, ты официально разрушил мою веру в индустрию красоты и справедливость эволюции. — Меньше думай о красоте, больше маши топором, — хмыкнул Булл, перехватывая колун поудобнее. Мокрый хвост забавно мотнулся по его мощной спине. — Прическа должна в глаза не лезть, когда ты на арене от пуль уворачиваешься, а не лайки на плакатах собирать. Давай, дорубаем эту сосну, пока Шелли не пришла проверять работу.

***

Солнце окончательно закатилось за багровые скалы каньонов, уступая место прохладной пустынной ночи. В окнах ранчо загорелся мягкий, теплый свет лампы. — Эй, лесорубы! — зычный голос Шелли донесся с веранды, прервав мерный стук топоров. — Живо бросайте свои зубочистки и марш в дом! Фасоль готова, остынет — заставлю есть сырой! Кольт, который к этому моменту уже держался за топорище исключительно силой воли и актерского упрямства, с облегчением выронил инструмент из окровавленных мозолистых рук. — Слава шерифам... — прохрипел он. — Если бы она позвала на пять минут позже, ловил бы мой труп. Булл лишь хмыкнул, привычным движением закинул тяжелый колун на плечо и пошел к дому. Черный хвост, стянутый старой резинкой, мерно покачивался на его широкой спине. Когда мужчины зашли на кухню, там уже было не протолкнуться. В воздухе стоял умопомрачительный аромат тушеной фасоли с острым перцем и диким чесноком. В центре стола высилась огромная глиняная миска, вокруг которой расположилась вся банда. Булл шагнул через порог первым, на ходу вытирая руки старым полотенцем. На кухне мгновенно повисла такая оглушительная, звенящая тишина, будто R-T лично врубил свою самую мощную глушилку. Лола, державшая в руке ложку, замерла с открытым ротом. Ларри, сидевший на краю табурета, внезапно выдал на дисплей серию хаотичных синих пикселей, а его шарниры издали удивленный щелчок. Но смешнее всех отреагировал Грей: мим как раз нес ко рту кружку с водой, но увидев Булла, застыл, а кружка в его руке продолжила подниматься, пока вода не вылилась ему прямо за воротник. Грей даже не шелохнулся, во все глаза разглядывая байкера. Без своего привычного, намертво залакированного помпадура Булл, с длинными, густыми черными волосами, собранными в низкий хвост, и парой небрежных прядей у сурового лица, выглядел так, словно сбежал со съемок исторического эпоса про благородных разбойников. Байкер замер под этим шквалом взглядов. На его массивном лбу вздулась вена, а кольцо в носу яростно звякнуло. — Ну и какого хрена вы все вылупились?! — гаркнул Булл, отчего лис Лолы испуганно спрятал морду в её халат. — Людей не видели? Или у меня перья на носу остались?! Лола, рот закрой, муха залетит. Грей, ты сейчас утонешь в собственной кружке! — О боже мой... — Лола картинно прижала ладонь к груди, обретая дар речи. — Булл! Какая непростительная, варварская роскошь! Грей, ты видишь эту густоту? Этот природный блеск? Без этой твоей ужасной байкерской башни ты выглядишь как... как главный герой в пьесе о трагической любви и контрабанде! Почему ты скрывал это от режиссеров?! Я требую, чтобы в нашей новой финальной трансляции ты снимался только так! — Ещё чего! — Булл сердито буркнул, бахнулся на свободный стул, отчего тот жалобно скрипнул, и яростно потянул к себе миску с фасолью. — На вышке я буду в каске. Рассматривайте свои плакаты, а от моих патл руки прочь. Кольт, скажи им! — А что Кольт? — ухмыльнулся шериф, усаживаясь рядом и блаженно вдыхая аромат рагу. — Я весь день пытался смириться с этой генетической несправедливостью. Шелли, сидевшая во главе стола в своем неизменном махровом халате, качнула головой и стукнула большой деревянной ложкой по столу, призывая всех к порядку. — Так, балаган окончен. Волосы обсудите в эфире телевышки. Жрите давайте, силы завтра понадобятся всем. Какое-то время на кухне слышался только стук ложек и довольное сопение. Голодная банда уничтожала стряпню Шелли с космической скоростью. Когда первый голод был утолен, напряжение окончательно спало, и разговор потек сам собой. Каждому хотелось выговориться перед тем безумием, что ждало их завтра. — На самом деле, — тихо начал Ларри, его синий экран мерцал мягким домашним светом, — мой тактический процессор сегодня впервые за всю мою службу работал без протоколов Стар Парка. Знаете, это... удивительно. Всю жизнь в Центральном секторе я только и делал, что сканировал штрих-коды, улыбался посетителям по инструкции №1 и проверял билеты. R-T постоянно обновлял мой кэш, стирая всё, что не касается работы. Я думал, мир — это просто большая сцена с декорациями. А сегодня я целый день изучал карты с живой местностью и фауной. Я почувствовал себя настоящим бравлером. — Ну, милый, ты и есть бравлер, — Лола снисходительно улыбнулась, аккуратно подцепив фасолину на вилку. — Пусть и микросхемный. А вот мне сегодня пришлось пережить истинное грехопадение. Перебирать фасоль! Мои руки, созданные для того, чтобы принимать охапки роз от фанатов, пахнут землей! Но... — она вдруг притихла и посмотрела в окно на темные дюны. — Знаете, пока я сидела на веранде, без этих душных сценариев и удушающих духов, я впервые за три года услышала, как поет ветер в каньонах. В Центральном секторе музыка орет из каждого динамика, заглушая собственные мысли. Там я всё время должна была играть роль Лолы-звезды. А здесь... здесь мне впервые не нужно было выдавливать из себя фальшивую улыбку для камер. Это... странно. Но мне понравилось. Грей согласно закивал. Он аккуратно отставил свою пустую тарелку, плавно поднялся и прижал ладонь к сердцу, переводя взгляд на Булла и Кольта. Затем мим медленно показал руками на воображаемые стены, которые со свистом рушатся, изобразил, как он глубоко и свободно вдыхает воздух, а под конец скрестил руки на груди в знак непоколебимой верности. — Перевожу гражданина Грея, — тихо пискнул Ларри. — Он говорит, что в театре чувствовал себя птицей в золотой клетке из-за контрактов. Но когда он перешел на сторону мужчин и помог вам разрушить это проклятье, он наконец-то почувствовал, что делает что-то правильное. Он рад, что мы теперь одна команда. Булл молча выслушал робота, перевел взгляд на Грея, затем на Кольта и, неожиданно для всех, протянул свою кружку вперед, приподнимая её. Длинные черные пряди у его лица дрогнули в полумраке. — Мы все были в клетке, народ, — глухо произнес Булл. — Кто-то в шёлковой, кто-то в цифровой, кто-то в контрабандной. Завтра на этой телевышке мы разнесем к чертям всю их идеальную систему. Не ради оплодисментов, не ради мести. А ради того, чтобы вернуть свои места и доказать этой верхушке, что мы живые люди! Кольт улыбнулся, его глаза азартно блеснули, и он с глухим стуком ударил своей жестяной кружкой о кружку Булла. — За наше право на голос, Вил... то есть, Булл. Завтра Стар Парк увидит наше лучшее шоу. Шелли, глядя на эту разношерстную, чумазую, но невероятно сплоченную банду «Дефектов», лишь тихонько улыбнулась в свой кактусовый чай.