Глава 5. Ужин
5 июля 2026 г., 21:09
Молодой человек со светлыми волосами и тусклыми голубыми глазами ввалился в бар. Бар был темным и грязным, пахло сигаретами, пивом и потом. Играла какая-то заунывная музыка, она плыла по воздуху, касаясь немногих, кто, как и он, переживал плохой день. Его нынешняя женщина изменяла ему, он портил все на работе, а долги росли. Все, что ему нужно было, — это обжигающий алкоголь, чтобы все исчезло.
— Да, моя девочка в этой элитной клинике «Вольтури Медикал», у нее там отличная должность, знаешь? — молодой человек повернул голову и увидел жизнерадостное лицо гордого отца. Джон Новак, начальник Центральной охраны, сидел за столом с Билли Блэком и еще несколькими коллегами по службе.
«В клинике Вольтури…?» — подумал молодой человек. Какого черта Нора делает в этом элитном стервятнике?
Стефан Корвин когда-то был женат на Норе Новак. Ей было легко манипулировать, потому что она так отчаянно хотела, чтобы ее любили, искала тепла. Он приударил за ней, окружил фальшивой заботой, и она согласилась. Они встречались, а затем он склонил ее к браку. Ему нужна была ее покорность, ее чистота. Нора была красива, естественно красива. В ней не было ничего нарочитого. Она не красилась и не носила модную одежду, по крайней мере, пока за нее не взялись ее подруги Ирина и Таня. Они его не любили, и он их презирал в ответ — эти твари из семьи Денали всегда защищали Нору. Но даже тогда она не позволяла им слишком сильно на себя влиять.
Когда они поженились, это была скромная свадьба в маленькой православной румынской церкви, которую выбрала его семья. Все было идеально — он полностью контролировал ее. Так что, когда какие-то придурки пытались к ней подкатить, они видели обручальное кольцо, и она не уходила с кем-то умнее и красивее, чем он. Нора должна была быть идеальной, послушной женой. Но его психопатическая натура и постоянные приступы агрессии разрушили все. После того, как они освоились в университете, он стал открыто изменять ей, срывать на ней злость. А затем уходил к своей любовнице. В итоге Нора не выдержала: швырнула ему в лицо кольцо, собрала вещи и ушла к Тане. Джон Новак лично угрожал ему табельным оружием, когда Стефан появился на пороге их дома, умоляя Нору вернуться. Они развелись, она окончила медицинский, но Стефан так и не смирился.
После развода Стефан совсем ожесточился. Жизнь катилась по наклонной, женщины долго с ним не задерживались, а те, что оставались, изменяли ему с его же приятелями. Это была карма за все его плохие поступки, но винил он исключительно Нору.
— Она работает медсестрой в самом элитном отделении, — продолжал хвастаться Джон Новак своим коллегам. — Занимается важными пациентами. Говорят, что сам Аро Вольтури одобрил ее кандидатуру…
Нора всегда любила свою работу и хотела помогать людям. Но сейчас она была слишком высоко.
«Аро Вольтури? Куда же без итальяшек…» — подумал Стефан. Он опрокинул стопку и осушил больше половины пива. Злость ослепила его. Пошатываясь, он подошел к столу Джона Новака.
— Ты позволил ей работать на Вольтури?! — возмущенно спросил Стефан. Она ускользала из-под его контроля, поднималась туда, где он не мог ее достать.
Джон Новак мгновенно встал, его лицо окаменело. Рука опытного силовика привычно легла на кобуру. Он наполовину вытащил пистолет, глядя на Стефана уничтожающим взглядом.
— Если ты хоть пальцем тронешь мою дочь или испортишь ей жизнь на новом месте, я без колебаний всажу эту пулю между твоих глаз, Корвин.
Стефан усмехнулся и показал средний палец. Он доберется до Норы. Он отнимет у нее все. Его главный девиз горел в сознании: «Если Нора не досталась мне, она не достанется никому». Она не могла просто так развестись с ним и думать, что у нее будет счастливая жизнь без него.
Он отошел от стола Новака и вышел из бара в холодную ночь. Да, Нора была его женой, его собственностью. Она не должна была сверкать в клинике среди богатых ублюдков. Она должна была оставаться в грязи, такой же несчастной, как и он сам.
***
Нора в последний раз вежливо протянула руку. Кай взял ее пальцы, едва коснувшись их губами с безупречной элитарной грацией. — Очень приятно познакомиться, мисс Новак. Рад, что мой брат наконец нашел профессионала, способного облегчить его страдания, — любезно произнес Кай, обращая свой ледяной взгляд, полный сарказма, на Аро. — Скажите, вы часто оказываете такую… неотложную помощь случайным пациентам? Или это ваш первый опыт общения с кем-то из нашей семьи? Прежде чем Нора успела ответить, с противоположной стороны столовой открылись двери, и появился Деметрий, одетый в идеально выглаженную форму дворецкого: — Ужин, господа. Все зашевелились. Дети, которые только что носились по столовой, с шумом устремились к столу. Аро галантно отодвинул стул для Норы, отчего она снова покраснела и смущенно прикусила губу; ее посадили слева от главы семьи, как почетную гостью — к огромному неудовольствию некоторых присутствующих. Вышел Бенджамин с глуповатой улыбкой на лице. Он нес большое серебряное блюдо, идеально удерживая его на одной руке. Поставив блюдо на стол, он поднял взгляд и уставился на мисс Новак. — Начнем с традиционной итальянской кухни: зеленый салат с томатами, авокадо и легкой итальянской заправкой, — с легким кивком головы он исчез. Следом на столе появилось выдержанное вино для взрослых и тосканская газированная вода для детей. В центр поставили хлебные палочки и масло. Нора растерянно посмотрела на обилие угощений, чувствуя себя неловко среди этой пугающей роскоши. Она здесь никто; просто сотрудница, проявившая участие. — Я, кажется, задал вам вопрос, мисс Новак, — напомнил Кай, неторопливо разворачивая белоснежную салфетку. Нора подняла голову, на ее щеках выступил румянец. — Я… я просто выполняла свою работу в клинике, — честно ответила она. — Помогать людям — моя обязанность. — То есть вы обычная больничная прислуга? — подала голос Розали. Ее голубые глаза, так похожие на отцовские, сейчас сияли невинностью. Нора опустила взгляд, лицо залилось краской от такого откровенного снобизма. Кай одобрительно провел пальцами по светлым волосам дочери и что-то шепнул ей на ухо. Розали хихикнула, порозовев. Аро опасно сузил глаза и посмотрел на брата. Кай лишь беззаботно пожал плечами, делая вид, что он тут ни при чем. Дидим протянула руку и аккуратно хлопнула каждого из братьев по затылку. — Мисс Вольтури, моя квалификация включает высшее медицинское образование и несколько лет практики в хирургии, — твердо ответила Нора, пытаясь защитить свое достоинство. — И ради этого нужно было столько учиться? Чтобы делать массаж и подавать таблетки? Разве забота о ком-то — это не просто женский инстинкт? — язвительно вставил Алек. Он сидел рядом с Элеазаром, но, в отличие от кузена, вовсю буравил Нору тяжелым взглядом. Мальчик явно не разделял восторга своей близняшки Джейн, которая сидела чуть дальше и с обожанием смотрела на Нору. Алек видел в ней лишь чужака, посягающего на их личные границы. Мистер Вольтури молча осушил бокал вина за один глоток и протянул его Деметрию, чтобы он налил еще. — Я изучала анатомию и реабилитологию, мастер Алек. Я понимаю в физиологии и поведении людей то, чего многие не замечают. Например, я прекрасно вижу, почему вы сейчас ведете себя как невоспитанный приду… — Тш-тш-тш, леди Мышь, вы же в гостях, — перебил ее Алек с холодной, чисто отцовской усмешкой, пользуясь прозвищем, которое сам придумал для нее несколько часов назад. — Обзываться — это ребячество. Не опускайтесь до моего уровня. Глаз Аро дернулся. Он перевел взгляд на Кая, который трясся от смеха. Нора не выдержала. Наглость этого избалованного ребенка переполнили чашу терпения. Какого черта она вообще должна это терпеть? Она резко вскочила со стула и уперла ладони в стол. — Молодой человек! Вы совсем не умеете вести себя прилично, — спокойно произнесла Нора, забыв на секунду свой страх. — Я советую вам не позорить фамилию и не разочаровывать отца. За столом мгновенно воцарилась гробовая тишина. Дидим и Марк переглянулись, Бри замерла с вилкой в руке, а глаза Алека выкатились из орбит от такой дерзости. Холодная, детская ярость исказила его бледное лицо. Одним резким движением руки он сбросил со стола свою тарелку и бокал. Фарфор и стекло с грохотом разлетелись по паркету, заставив маленькую Бри испуганно вскрикнуть. Алек подскочил, его поза зеркально отражала позу Норы. — Вон отсюда! — прошипел он ей в лицо. Аро тяжело вздохнул, поднес руку к лицу и с силой потер переносицу, чувствуя, как от этого семейного хаоса в его висках стала пульсировать боль. Наступила внезапная пустая тишина. На Нору устремились десятки взглядов, полных ужаса, раздражения и скрытого злорадного веселья. Она не могла найти слов для ответа. Да и как она могла защищаться, после того как увидела эти детские глаза Алека, смотревшие на нее с такой неистовой, совсем взрослой ненавистью? Это зрелище сковало ее до самых костей. — Все свободны, — Нора вздрогнула и обернулась к мистеру Вольтури. Его лицо было пугающе спокойным, а голос не терпел возражений. Челси быстро схватила Джейн за руку и увела ее от стола. Розали снисходительно похлопала Алека по плечу, и они вместе с остальными последовали за Челси и Джейн в коридор. В просторной столовой остались только Нора, Аро и тяжело дышащий Алек. — Отец, я… — начал Алек, его прежний гнев был мгновенно забыт, и на его месте появилась детская мольба. Мистер Вольтури поднял руку, заставляя сына замолчать. Он даже не взглянул на него, лишь приподнял свой бокал, и Деметрий тут же налил ему вина. — Я хочу, чтобы ты посмотрел мисс Новак в глаза и извинился. Затем ты будешь сидеть дома до конца лета. Ты будешь заниматься только уроками и игрой на фортепиано. Иди в свою комнату. Алек посмотрел на отца с глубокой обидой, а затем перевел свой пронзительный взгляд на Нору. «Ты за это заплатишь, леди Мышь», — говорили его глаза. Удовлетворившись ее испуганной реакцией, мальчик зло и красиво усмехнулся и вышел из столовой. — Вопрос о вашей работе на девятом этаже закрыт, мисс Новак. Вы можете проконсультироваться с Хайди о вашем дальнейшем положении. — Простите? — у Норы перехватило дыхание от возмущения. — Но я согласилась на этот ужин ради вашей дочери! Вы сами пригласили меня. Вы не дали мне возможности показать себя, я проработала всего сутки. Как поведение вашего сына связано с моими профессиональными качествами? — Вы слабохарактерны и импульсивны, мисс Новак, — раздался от двери холодный голос Кая. Он стоял, опершись о косяк, и казался еще более порочным. — Вас может вывести из себя обычная детская провокация. Вы должны были доказать себя сегодня вечером, и вы провалились. Нора резко повернулась к мистеру Вольтури, надеясь на каплю справедливости. Но его правый висок, казалось, дергался, а на лбу вздулась маленькая вена, пульсирующая в такт сердцу. Понимая, что дальнейшие просьбы только сильнее разозлят мистера Вольтури, Нора выпрямилась и вышла в огромный зал. На широкой лестнице сидела Джейн и отковыривала лак с дорогой поверхности. Нора остановилась возле нее и аккуратно присела рядом. — Почему ты еще не спишь, маленькая? Вместо ответа девочка подняла на Нору свои огромные глаза и, протянув руку, повела ее за собой. Они подошли к двери, из-под которой в тускло освещенный коридор лился мягкий свет. Джейн скользнула внутрь, и через мгновение Нора услышала музыку, похожую на переливы музыкальной шкатулки. Она заглянула следом в комнату, оформленную в желтых и небесно-голубых тонах. Джейн сидела на своей огромной кровати под балдахином, прижимая к себе инкрустированную драгоценными камнями шкатулку. Девочка выглядела такой маленькой. Нора присела на край постели. Она бережно убрала темные локоны с лица девочки, отчего та слегка покраснела. — Мисс Нора, я не хочу, чтобы вы уезжали, — тихо сказала Джейн. — Папа прогнал вас? Но вы были так добры с ним… — Мне пора возвращаться к своей привычной работе, милая, — прошептала Нора в ответ. «Наверное, это знак, что мне стоит уволиться и поискать место попроще». Она взяла ее музыкальную шкатулку и завела ее снова. Музыка была завораживающей, а внутри кружилась маленькая фигурка, чьи глаза сверкали рубиново-красной печалью. — Мамочка подарила мне это перед тем, как уйти, — прошептала Джейн, проводя пальчиками по драгоценным камням. Ее мать, Сульпиция, давно ушла, и в особняке не было ни одной ее фотографии. — Она хотела подарить тебе это, чтобы ты помнила о ней. Такой прекрасный подарок для такой прекрасной девочки, — ответила Нора. Джейн покачала головой: — Я не красивая, не такая, как Роузи. — Ты красивая. Ты когда-нибудь слышала историю о гадком утенке, который превратился в лебедя? Джейн восторженно закивала. Она спрыгнула с кровати, подбежала к шкафу, достала старую, потрепанную книгу и вернулась, протягивая ее Норе. Девушка широко улыбнулась, и малышка снова забралась под одеяло. — Как хорошо было за городом! Стояло лето, золотилась рожь, зеленел овес, сено на лугах было сложено в стога… Когда Нора закончила читать, она увидела, что Джейн уже крепко спит, по-прежнему зажав музыкальную шкатулку подмышкой. Нора наклонилась и поцеловала ее в лоб. Она осторожно вытащила шкатулку из ее хватки, поставила обратно на прикроватный столик, поправила одеяло и тихо вышла в коридор. Наверное, Нора была мазохисткой, раз делала это, но она остановилась перед комнатой напротив, с красиво оформленной темной дверью — это была комната Алека. Она слегка приоткрыла дверь и заглянула внутрь. То, что она увидела, было неожиданным. Комната мальчика была выдержана в теплых тонах — глупо было ожидать, что все окажется черным, под стать его характеру. Там стояла большая кровать с высокими столбиками, покрытая темными одеялом, была устроена компьютерная зона, а в углу размещался террариум, где по дну ползла пугающая маленькая черная змея с золотыми узорами. К счастью, Алек спал, свернувшись калачиком под пледом. Он выглядел безмятежным, его темные кудри закрывали безупречную бледную кожу. Сложно было поверить, что кто-то настолько ангельский мог причинять столько проблем. На его прикроватном столике лежала серебряная фоторамка, повернута лицом вниз. Любопытство пересилило страх; Нора подняла ее и ахнула. Женщина на фотографии была невероятно красива — с длинными медовыми волосами и бездонными глазами. Рядом с ней стоял чуть более молодой мистер Вольтури, наклоняющийся, чтобы поцеловать ее в висок, а маленькие Алек и Джейн игрались возле их ног. Но когда Нора напрягла зрение, чтобы рассмотреть получше, она заметила небольшой округлый животик под платьем женщины. Шорох движения заставил ее подпрыгнуть. Алек повернулся, его темные глаза приоткрылись и посмотрели прямо на нее. Нора замерла, ожидая ругани, которая окончательно похоронит ее репутацию в этом доме. Но мальчик лишь моргнул несколько раз, сонный после дневной истерики, и его веки снова тяжело закрылись. Обычный ребенок… но он все равно так хотел казаться сильным и злым. Нора осторожно поставила фотографию на место, повернув ее лицом вниз. Затем подошла ближе, натянула одеяло до самого подбородка Алека и легко дотронулась до его плеча. — Спокойной ночи, мастер Алек, — прошептала она, убирая кудри с его лица. Развернувшись, Нора на цыпочках вышла в коридор и направилась к лестнице. Пока девушка тихо исчезла за дверью дома, в большой гостиной разгорался жаркий спор. — Аро, это уму непостижимо — как он разговаривает с людьми! — Дидим взмахнула темными волосами и сделала большой глоток вина. Взрослые члены семьи Вольтури собрались вместе, отправив младших детей по комнатам. Челси полчаса назад увела упирающуюся Бри спать. Рассевшись в мягких больших креслах, братья замолчали, позволяя гневу Дидим немного утихнуть. В просторной столовой, залитой приглушенным светом, остались только Розали и Элеазар; родители не стали настаивать и разрешили им не спать чуть дольше сегодня. Подростки притихли, уткнувшись в приставку, чем вызывали недовольные вздохи их матерей. — Афина, либо пойди и отбери приставку, либо прекрати вздыхать. Это меня бесит. Кай, до этого сидевший неподвижно и гипнотизирующий взглядом рубиновую жидкость в своём бокале, раздраженно дернул плечом. Его жена только закатила глаза и устроилась рядом с мужем, закинув шикарные длинные ноги ему на колени. — А что тебя удивляет, сестра? Мальчишка растет точной копией своего отца, — Кай бросил пронзительный взгляд на Аро. — Такой же высокомерный, нетерпимый к чужим слабостям. Свято верит в нерушимость фамилии Вольтури. Только у Аро хватает ума маскировать это своей приторной вежливостью, а у Алека тормозов пока нет. — Дело не в характере, Кай, и ты это прекрасно понимаешь! — Дидим резко поставила бокал на низкий кофейный столик. — Он устроил отвратительную сцену прямо во время ужина. Это не красит наш дом. Если ты забыл, мы не просто кучка избалованных богачей; наш род берет начало много-много веков назад. Фамилию Вольтури носят только интеллигентные и образованные люди. Он должен был воспитываться как положено его высокому статусу. «Конечно, если бы его мать хоть сколько-нибудь любила своего сына, а не мои деньги», — подумал Аро. Он поболтал вино в бокале. С разочарованием он убедился в том, что стал отвратительным отцом своим детям. Марк, сидевший в самом глубоком кресле в тени массивного шкафа, устало вздохнул и потер переносицу. Его голос, тихий и бесстрастный, заставил всех на секунду замолчать: — Дело не в воспитании Алека. Мальчик защищает свои границы так, как умеет. После ухода Сульпиции… — Марк сделал паузу, и в комнате на мгновение повисла тяжелая тоска. — После ее ухода дети видят угрозу в любой женщине, которая переступает порог этого дома. Алек лишь транслирует то, что скрывает его отец. Все взгляды скрестились на Аро. Глава семейства сидел, откинувшись на спинку кресла. Морщины на его бледном лице разгладились, но в темных глазах все еще горел опасный, холодный огонек. — Вы закончили? — мягко спросил Аро, окинув присутствующих долгим взглядом. — Дидим, твоя излишняя сентиментальность делает тебя слепой к очевидным вещам. А твое желание, Кай, уколоть меня при каждом удобном случае меня утомило. Аро поднялся с кресла и неспешно подошел к камину, спиной к остальным. — Алек поступил недопустимо для наследника Вольтури, и он понесет за это наказание. Сидеть взаперти до конца лета — это меньшее, что я могу сделать, чтобы научить его держать себя в руках. Ему было жаль Нору. Не то чтобы его волновала ее судьба; он знал девушку всего лишь день. Однако он не был склонен к жестокости и тем более не был расточительным; ценить каждого сотрудника и получать в ответ верность и хорошую, отлаженную работу — на этих правилах строился его бизнес. И Аро вел его достаточно успешно. В этом он не был похож на своего отца; Александр легко расставался с каждым, кто смотрел на него не так, как ему хотелось. Аро винил себя в том, что его дети — по крайней мере Алек — растут без материнской ласки. И растут озлобленными маленькими мудаками. На секунду его пронзил страх — что он увидит позже, когда они еще немного подрастут? Станет ли он так же жестоко относиться к ним, как это делал его отец? Мужчина вздохнул и, оставив семью, вышел на широкую террасу, наблюдая за закатным солнцем. Воспоминания пятилетней давности нахлынули на него. — Я становлюсь слишком старым для этого, — пробормотал Аро себе под нос, чувствуя, как от пронзительного голоса Сульпиции в висках начинает разгораться мигрень. — Прости? Что ты сказал? — взвизгнула Сульпиция. — Говори громче, Аро! — Ты закончила, Сульпиция? Мне нужно кое-что сделать, так что я буду очень признателен, если ты наконец замолчишь, — ответил Аро. Он сидел на массивном диване в огромной гостиной их особняка, наблюдая, как его к-сожалению-все-еще-жена в ярости расхаживает перед ним. На ней было дорогое шелковое платье, а ее медовые волосы, всегда безупречно уложенные, сейчас растрепались от злости. — Ты не слушал меня?! — вскрикнула она, резко обернувшись. — Я сказала, что уезжаю сегодня вечером! Машина уже ждет на заднем дворе! — Да, я слышал об этом. Как и половина Северного полушария, — сухо парировал Аро. — Если бы ты понизила тон, возможно, мы могли бы обсудить это как взрослые люди. Я знаю, что ты не привыкла говорить тихо, но у меня раскалывается голова, и мне нужно проверить близнецов. — Близнецы, близнецы, близнецы… только о них постоянно и думаешь! — ядовито выплюнула Сульпиция. — Это нормально, учитывая, что они — наши дети, — ответил Аро, и его голос начал опасно леденеть, а вена на лбу угрожающе затрепетала. — Поскольку ты, очевидно, никогда не думаешь о них, эта обязанность полностью ложится на меня. — У меня есть дела поважнее, чем нянчиться с этой несносной двойней! — отмахнулась она. — Да, например, сбежать к своему новому любовнику, — тихо, но отчетливо пробормотал Аро. Сульпиция сделала вид, что не услышала оскорбления, высокомерно вскинув подбородок: — Мои вещи уже упакованы. В Риме меня ждут совершенно другие люди и другая жизнь. Аро лишь устало прикрыл глаза. Ступи она на землю Рима — и его отец прикончит ее, даже не задумавшись. — Ты знал, что это случится, Аро, — продолжала Сульпиция, уперев руки в бока. — Я давала тебе много возможностей сделать наш брак удачным, но ты, похоже, нисколько не заинтересован в том, чтобы удержать меня. — Можно подумать, что Алек и Джейн — недостаточно веская причина, чтобы остаться, — холодно ответил Аро. — Откровенно говоря, я даже рад, что ты наконец расставила свои приоритеты. Нам всем будет гораздо лучше без твоего вечного недовольства. Сульпиция картинно вздохнула и подошла ближе: — Тебя вообще не волнует, что я ухожу? Что я забираю… — она запнулась, бросив быстрый взгляд на свой пока еще едва заметный живот под платьем. — А с какой стати я должен волноваться? Это не мой ребенок, — сказал Аро, медленно поднимаясь во весь рост. Его идеальная осанка и леденящее спокойствие сейчас пугали. — Ты ведь знаешь, что наш союз давно перестал быть основан на каких-либо чувствах. Мне напомнить тебе, что единственная причина, по которой я до сих пор терплю твое присутствие в этом доме, заключалась в попытке сохранить лицо семьи? — О, твоя драгоценная семья! Родить этих… — она замолчала, взглянув прямо в гневные глаза мужа, — выродков было ошибкой. Они отняли у меня четыре лучших года жизни! — воскликнула Сульпиция. — Ты хоть знаешь, сколько сил мне пришлось потратить, чтобы просто прийти в себя после этих тяжелых родов?! Аро сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Он обладал железным самообладанием, но Сульпиция всегда умела виртуозно бить по самым больным местам. — Какой человек назовет собственных детей ошибкой? — тихо, сдерживая ярость, спросил он. — Я! Их рождение было ошибкой. Ошибкой, которая связала меня по рукам и ногам! — выкрикнула она. — Твое эгоистичное поведение — вот главная ошибка, — отрезал Аро, делая шаг к ней. — Все, что Алек и Джейн когда-либо хотели от тебя, Сульпиция, — это хоть каплю материнского внимания, любви. Но они не получили от тебя ни грамма тепла. Ты никогда не сидела у их кроваток, никогда не утешала, когда они плакали. Алек в свои четыре года смотрит на тебя как на чужую женщину. Он даже не называет тебя мамой! Даже будучи ребенком, он понимает, какая ты паршивая мать. — Я никогда не хотела хоронить себя в этой глуши, Аро! — в слезах крикнула она. — У меня была вся жизнь впереди. У меня украли молодость! Аро с силой потер виски, чувствуя, как боль становится невыносимой. — Ладно. Довольно. Как скажешь. Я подам документы на развод через адвокатов, ты получишь свои отступные, и катись куда хочешь. — О, нет, я не собираюсь с тобой разводиться, — Сульпиция топнула ногой. — Иначе я хочу свою долю в бизнесе! «С чего вдруг?», — пронеслось в голове у Аро, однако он решил предоставить своим адвокатам слушать визги химеры, назвавшей себя его женой. У него самого сил больше не было. — Мы решим этот вопрос. Но в таком случае Алек и Джейн остаются только со мной. Навсегда. — Да забирай их себе! — фыркнула Сульпиция, отворачиваясь. — Зачем они мне нужны? — Папочка?.. — из полумрака дверного проема донесся тихий, дрожащий детский голос. Аро немедленно обернулся. У дверей, сжимая в кулачке край своей пижамы, стоял маленький Алек. Его огромные темные глаза были полны недетского испуга и боли. Аро мгновенно переменился в лице. Он быстрым шагом пересек гостиную, оставив Сульпицию позади, и бережно поднял сына на руки. Прижав мальчика к себе, он бросил на жену последний взгляд, полный искренней ненависти и презрения, и вышел в коридор, направляясь к детским комнатам. — Вы с леди Сульпицией опять ругались? — тихо спросил Алек, уткнувшись носом в плечо отца и крепко обнимая его за шею маленькими ручками. — Прости, мой мальчик, я не хотел, чтобы ты это слышал, — ласково ответил Аро, баюкая сына на руках и пытаясь унять его дрожь. — Папа… почему мы не нравимся леди Сульпиции? — прошептал Алек, не отрываясь от отцовского плеча. — Мы с Джейн сделали что-то плохое? Аро изо всех сил сжал челюсти, борясь с диким желанием вернуться в гостиную и задушить жену собственными руками за те шрамы, которые она оставляла в душе его детей. — О нет, сынок, нет, — тихо и уверенно сказал Аро, целуя сына в темные кудряшки. — Вы с Джейн — лучшее, что есть в моей жизни. Ты никогда, слышишь меня, никогда не делал ничего плохого. Сульпиция просто не способна любить кого-то, кроме себя. Маленький Алек лишь молча кивнул, еще сильнее прижимаясь к отцу, а в его детских глазах в ту ночь навсегда поселилась холодная, взрослая обида на весь мир. Аро допил вино. Иногда ему казалось, что его жизнь — редкостные помои в золотой огранке.***
Неизвестно для всех взрослых, двое старших отпрысков притаились в темном углу столовой и следили, как миниатюрная камера следует за движениями мисс Новак, когда она входила в комнаты детей и выходила из них. Розали и ее кузен Элеазар смотрели на каждое из них, и на их лицах сияли злорадные улыбки. Благодаря инопланетному интеллекту Элеазара, он знал, как взломать камеры наблюдения и подключить их к своей приставке. Марк и Дидим справедливо побаивались своего ребенка, но ограничить ему доступ к развитию не могли и не хотели. У этого были свои плюсы и минусы, как у всех блестящих планов. Иногда он подглядывал за довольно неловкими моментами между своими родителями, а в другое время это была в основном его старшая двоюродная сестра Роузи, поющая перед зеркалом с расческой в руке. Когда же она заметила что-то странное в своем плюшевом медвежонке, она вырвала камеру и устроила погром, когда тетя Дидим привезла ее кузена и кузину к ним в гости. Только через двадцать минут после того, как она начала кричать, Элеазар пообещал не выкладывать видео с ее пением перед зеркалом. Только если она не расскажет отцу, что он взломал камеры наблюдения и в домах его родственников. Многим бы это не понравилось. — Эй, папа! — закричала старшая сестра Роузи. Она подбежала к отцу, который сидел с дядей Аро. Элеазар последовал за ней, прижимая свою приставку к груди. — Что случилось, принцесса? — спросил Кай, не поднимая взгляда от айпада. — Вы должны это видеть! — закричала Розали.
