Анатомия греха

Мрачные своды главного зала Цитадели казались гробницей, в которой заживо похоронили остатки прежнего покоя. Воздух здесь больше не пах озоном и благовониями — он был пропитан удушливым, липким страхом перед грядущей бойней. После наглого визита Сатаны в лесную чащу школа напоминала растревоженный улей, из которого по капле утекала уверенность. Демоны уходили. Тайком, срывая с себя знаки отличия, они покидали стены академии, откликаясь на первобытный зов крови своего Повелителя. Оставшихся Непризнанных — растерянных, израненных, испуганных — собрали в амфитеатре под предлогом экстренного собрания. Я сидела на верхнем ярусе, безразлично разглядывая гладкие мраморные плиты. Шея уже не болела, но фантомное ощущение железных пальцев Сатаны на моем горле до сих пор заставляло меня дышать глубже, чем обычно. Мой кивок Повелителю Ада там, в лесу, был точкой невозврата. Внутри меня горело холодное, темное пламя. Я знала, кем хочу стать. И это решение не имело ничего общего с праведным светом Небес. Рядом со мной нервно постукивала каблуком Мими. Демонесса была мрачнее тучи — её разрывало между преданностью отцу и страхом за меня, за нас, за то безумие, в которое катился мир. На возвышение медленно, с тяжелой монументальной грацией вышел Серафим Кроули. Его огромные белоснежные крылья были расправлены во всю ширь, слепя безупречной чистотой, но на самом лице директора застыла маска сурового, карающего величия. Он обвел притихший зал долгим, пронизывающим взглядом, заставляя каждого Непризнанного сжаться на своем месте. — Бессмертные, — начал Кроули, и его голос, усиленный небесной магией, раскатился под куполом, вибрируя праведным гневом. — Мы стоим на пороге величайшей тьмы. Сатана показал свое истинное лицо. Он пришел в наш дом не как дипломат, а как вор и убийца. Он ломает судьбы, он забирает незрелые души, обещая им мнимую свободу в огне Преисподней. Но задайте себе вопрос: что такое адская свобода? Директор сделал паузу, его взгляд хищно скользнул по рядам Непризнанных. Он намеренно бил по самому уязвимому — по их человеческому прошлому, по их неуверенности в своем статусе. — Это свобода быть рабами своих низменных пороков. Это свобода убивать, предавать и захлебываться в собственной желчи. Сатана называет вас «грязными», он презирает ваше человеческое происхождение, но манит вас силой, чтобы бросить в первые ряды своей грязной армии! Вы для него — лишь мясо. Щит, которым он прикроет своих породистых демонов. По залу прошел испуганный, согласный ропот. Непризнанные ловили каждое слово Серафима, как спасительную соломинку. Их разум, размягченный страхом, впитывал эту безупречную, пафосную ложь, словно губка. — Цитадель создала Равновесие не для того, чтобы ущемлять вас, — Кроули сделал шаг вперед, протягивая руки к залу, словно любящий отец. — Мы дали вам дом. Мы дали вам шанс очиститься от земных грехов и подняться к свету, стать частью великого порядка. Ангелы защитят вас. Но вы должны проявить твердость. Тот, кто поддастся на уловки дьявола, кто сделает шаг в сторону Ада — станет врагом Небес. А врагов Небес ждет только одно — абсолютное небытие. Очистите свои мысли. Сатана — это чума, и мы выжжем её дотла! Я слушала этот высокопарный бред, и к горлу подступала тошнота. «Очистите мысли... Станет врагом... Выжжем дотла». Какое же лицемерное, рафинированное дерьмо. Они пугали Непризнанных Адом, но сами держали их на цепи, как касту второго сорта. Кроули пытался настроить нас против Сатаны, выставляя его монстром, но я слишком хорошо помнила: монстры, по крайней мере, не прячут свои клыки за белоснежными перьями. Я покосилась на Мими. Демонесса сидела, низко опустив голову, её пальцы до белизны сжимали ткань юбки. Она прекрасно понимала, что Кроули сейчас объявил охоту на ведьм. Когда Серафим закончил свою тираду, зал разразился бурными, испуганными аплодисментами. Непризнанные готовы были молиться на своего «спасителя». Я же поднялась с места, не проронив ни звука. Внутри меня окончательно оформился план. Пусть Кроули льет свой святой клей в уши слабаков. Мой выбор был сделан. Шея, сломанная Сатаной, стала моей лучшей прививкой от ангельской лжи. Я найду способ доказать Повелителю Ада, что дракон, которому он хотел сломать зубы, уже научился кусаться. И укусит он именно Цитадель. Тяжелые дубовые двери нашей комнаты захлопнулись с гулким, отрезанным стуком, оставляя пафосное эхо речей Кроули где-то там, в бесконечных коридорах Цитадели. Но даже здесь, в четырех стенах, воздух казался отравленным ангельским лицемерием. Мы словно дышали ядом, завернутым в красивую, белоснежную обертку. Мими не стала ждать ни секунды. Стоило защелкнуться замку, как демонесса рванулась к шкафу. Ее движения были резкими, рваными, пропитанными дикой, первобытной яростью. Она с грохотом вытащила огромный дорожный чемодан, швырнула его прямо на кровать и принялась остервенело сгребать свои вещи. На пол полетели вешалки, пара шелковых блузок, какие-то свитки. — Я больше тут не задержусь! Ни одной, блять, минуты! — выплюнула она. Ее голос дрожал от гнева, срываясь на опасный, утробный рык. Черные крылья за спиной демонессы судорожно распахивались и сжимались, взметая в воздух легкие занавески. Но страшнее всего были ее глаза. Обычные карие радужки сейчас затопило багровым, оккультным пламенем, а зрачки сузились до звериных щелей. Глазки так и сверкали в полумраке комнаты, транслируя чистую, неразбавленную ненависть ко всему святому воинству. — Ты слышала этого старого индюка?! Слышала, что он нес?! — Мими с силой впихнула в чемодан тяжелые кожаные корсеты, едва не выдрав замки. — «Очистите мысли... Сатана — это чума...» Да они сами — раковая опухоль на теле этого мира! Они казнили Винчесто! Распяли его, как скотину, прикрываясь своим ебучим Законом Неприкосновенности! А теперь они собираются запереть нас здесь и сделать живым щитом? Мой отец там, Сатана собирает армию, Ад ждет нас дома! Я не собираюсь дохнуть за их пушистые нимбы! Я стояла у двери, прислонившись спиной к прохладному дереву, и молча наблюдала за ее истерикой. Внутри меня не было бури. Там застыло то самое ледяное, монолитное спокойствие, которое рождается после того, как ты перешагиваешь через собственную смерть. Слова Кроули до сих пор стояли в ушах приторным, тошнотворным привкусом. Это двуличие ангелов, их фальшивые улыбки, их вечная мания величия и снисходительные похлопывания по плечу — всё это вызывало у меня рвотный рефлекс. Они называют себя праведниками, но ломают Непризнанных через колено, заставляя забыть, кем они были. Они презирают нас за человеческое прошлое, но требуют верности до гроба. Хватит. С меня точно хватит. Я медленно отошла от двери, подошла к своему комоду и решительно выдвинула ящик. — Я иду с тобой, Мими, — тихо, но абсолютно твердо произнесла я. Демонесса замерла. Шёлковое платье, которое она собиралась бросить в чемодан, так и осталось зажатым в ее ладонях. Багровый огонь в ее глазах на мгновение утих, уступая место искреннему, шокированному изумлению. Она медленно повернула ко мне голову, всматриваясь в мое лицо, будто искала признаки безумия или глупой шутки. — Что?.. Вики, ты понимаешь, что ты сейчас говоришь? — ее голос упал до шепота. — Твоя мать — Серафим Ребекка. Правая рука Кроули, столп Цитадели. Если ты спустишься в Ад... если ты уйдешь со мной, назад дороги не будет. Для Небес ты станешь самым грязным, самым конченым предателем. Тебя объявят в розыск. Кроули лично прикажет выжечь твое имя из всех списков бессмертных. Я горько усмехнулась, швыряя свои немногочисленные вещи в небольшую дорожную сумку. Перед глазами снова встал образ Сатаны — его алые глаза, его безупречный костюм, его стальные пальцы, сминающие мое горло, и тот короткий, жуткий хруст. Он хотел сломать будущего дракона? Что ж. Я покажу ему, что этот дракон выбирает его сторону не из страха, а по собственной воле. — Мне плевать, Мими, — отрезала я, резко застегивая молнию на сумке. — Мне глубоко, искренне плевать на Кроули, на Совет и на то, что обо мне подумает Ребекка. Моя мать стояла там, на эшафоте, и смотрела, как убивают Винчесто. У нее даже мускул на лице не дрогнул. Она выбрала свои белые перья и власть. А я выбираю себя. Я подошла к Мими вплотную, глядя прямо в ее все еще светящиеся демонические глаза. — Мне противно находиться здесь. Противно видеть их рожи, слушать их пропаганду и притворяться, что мы все тут равны. Сатана был прав: Небеса прогнили. И если грядёт война, я хочу стоять на той стороне, которая не боится называть вещи своими именами. Я спускаюсь в Ад, Мими. С тобой или без тебя — я уйду отсюда сегодня. Лицо демонессы дрогнуло. Секундный шок сменился диким, торжествующим восторгом. Оскал истинного чертенка вернулся на ее губы, а багровые искры в глазах вспыхнули с новой, неодержимой силой. Она бросила платье в чемодан, с грохотом захлопнула крышку и защелкнула замки. — К черту Цитадель, — хищно прошептала она, протягивая мне руку. — Добро пожаловать домой, Вики Уокер. Посмотрим, как запоет Повелитель Ада, когда увидит, кого я притащила к его трону. Мы подхватили вещи. Страха больше не было. Было только бешеное, пьянящее чувство свободы и скорой, жестокой расплаты. Путь в бездну был открыт, и мы шагнули в него с гордо поднятыми головами. Тяжелые чемоданы оттягивали руки, но мы с Мими упрямо шагали по полутемным переходам, стремясь к заветным массивным дверям, ведущим наружу. В коридорах школы стоял невообразимый гул. Мы были не одни — десятки демонов и Непризнанных, подхватив свои пожитки, в едином порыве ломанулись к выходу. Стены академии сотрясались от топота сотен ног, выкриков и тяжелого дыхания тех, кто окончательно решил разорвать цепи Цитадели. Воздух был накален до предела. Это был не просто побег — это был стихийный, яростный исход. Однако у самой арки главных ворот, отделявших нас от свободы, толпа резко затормозила. Передние ряды сдавленно ахнули и попятились назад, наваливаясь на тех, кто шел следом. — Назад! Всем стоять на месте! — громовой, кристально чистый голос Серафима Кроули эхом раскатился под сводами, мгновенно прижав к земле оглушительной магической волной. Проход был заблокирован. Прямо перед нами, выстроившись в безупречную, полукруглую фалангу, стояли архангелы Цитадели. Их доспехи слепили идеальной белизной, а в руках покоились обнаженные световые клинки, от которых исходило смертоносное сияние. В центре этого карательного отряда возвышался сам Кроули. Его белоснежные крылья были широко распахнуты, полностью перекрывая выход, а на лице не было и капли прежнего отеческого тепла — лишь холодная, беспощадная решимость палача. — Вы никуда не уйдете, — ледяным тоном произнес Кроули, буравя взглядом толпу мятежников. — Цитадель не позволит вам пополнить ряды адского войска. Школа закрыта на карантин по приказу Высшего Совета. Любая попытка покинуть территорию будет расценена как измена и караться немедленным уничтожением на месте. В ту же секунду толпа взорвалась. Пылающий праведный гнев директора столкнулся с ответной волной первобытной адской ярости. — Да пошел ты, старый маразматик! — выкрикнул кто-то из толпы, и этот крик послужил сигналом к началу безумия. Ученики подняли бунт. Толпа Непризнанных и демонов сплотилась, намертво сжав ряды. Особенно бесновались рожденные демоны — зов Сатаны и кровная обида за казнь Винчесто сорвали с них последние тормоза. Их глаза массово залило багровым огнем, клыки обнажились в яростном оскале, а крылья захлопали, поднимая тучи пыли и каменной крошки. — Прорвемся! Тварям нас не удержать! Нас больше! — взревели демоны, первыми бросаясь на стену из архангелов. Мими с диким криком рванулась вперед, ее пальцы скрючились, превращаясь в когти, а из ладоней вырвались сгустки темной магии. Я бросилась следом за ней, чувствуя, как внутри меня, подстегиваемая общей яростью, вскипает неизведанная, плотная сила. Началась настоящая бойня. Демоны швыряли в архангелов огненные шары, Непризнанные шли врукопашную, пуская в ход всё, что попадалось под руку. Пространство перед воротами превратилось в кипящий котел из перьев, крови, криков боли и скрежета металла. Но Кроули не собирался играть в справедливость. Серафим резко вскинул руки к небу, и его глаза вспыхнули ослепительным, карающим светом Небес. Из его ладоней вырвались тяжелые, светящиеся цепи чистой энергии. Они змеями пронеслись над головами бунтовщиков, с грохотом обрушиваясь на толпу и стягивая тела учеников мертвой хваткой. — Довольно! — взревел Кроули. Магический импульс невероятной мощности ударил по площади, сбивая нас с ног. Против этой концентрированной силы Высшего Серафима у молодых, необученных бессмертных не было шансов. Цепи связывали демонов по рукам и ногам, гася их пламя; архангелы хладнокровно и жестко орудовали щитами, вминая бунтовщиков в каменный пол и заламывая им крылья. Меня с силой швырнуло на колени, а невидимый энергетический пресс придавил к полу так, что из легких вышибло весь воздух. Рядом, хрипя от злости и тщетно пытаясь дотянуться до ближайшего конвоира, лежала связанная по рукам Мими. Кроули силой вернул нас назад. Бунт был подавлен с показательной, жестокой эффективностью. Архангелы, не церемонясь, волокли избитых и закованных в кандалы демонов обратно вглубь школы. Директор смотрел на нас сверху вниз, и в его глазах читалось торжество диктатора. Они заперли нас в клетке, окончательно превратив академию в тюрьму. И эта несправедливость лишь сильнее разжигала огонь ненависти в моей груди. Нас вернули, но сломать не смогли. Архангелы растащили нас по комнатам, заперев двери на тяжелые магические затворы. Окна заволокли защитные светящиеся руны, превратив нашу некогда уютную обитель в самую настоящую одиночную камеру. Мими бессильно сидела на полу, уткнувшись лицом в колени; её плечи судорожно вздрагивали, но это были не слёзы жалости к себе — это была чистая, ядовитая злость, которую заперли внутри. Я мерила комнату шагами, чувствуя, как внутри всё сильнее разгорается то самое тёмное пламя, которое Сатана так опрометчиво разбудил во мне. Однако радости Цитадели от подавления нашего бунта суждено было длиться недолго. Страх ангелов перед возмездием рос с каждой минутой, и они оказались правы. Спустя долгие, удушающие часы томительного ожидания, когда солнце над школой окончательно скрылось за неестественно черными, грозовыми тучами, воздух снаружи резко изменился. Он стал сухим, горячим и пахнущим палёной серой. Я рванулась к окну, вглядываясь сквозь полупрозрачную вязь ангельских рун в линию горизонта. Там, где Небеса соприкасались с парящими островами, небосвод окрасился в зловещий, кроваво-багровый цвет. Сначала это казалось ожившим маревом, но спустя мгновения вдали показалась она. Армия демонов. Это было монументальное, жуткое и одновременно прекрасное зрелище. Тысячи крылатых силуэтов закрывали собой небо, точно саранча. Впереди них, разрезая облака, летели огромные боевые существа Преисподней, а над рядами воинов вздымались штандарты с символикой Владыки Ада. Они шли плотным, несокрушимым строем, неся с собой первобытный хаос и смерть. От одного их вида захватывало дух. Сатана не блефовал — он пришел забрать свое и уничтожить каждого, кто встанет на его пути. Мими резко вскинула голову, поймав мой взгляд, и в её глазах снова вспыхнул сумасшедший, торжествующий огонь. Она подскочила ко мне, тоже впиваясь взглядом в окно. — Это они... — прошептала она, и её голос задрожал от предвкушения. — Папа... Сатана... Они пришли за нами! И в этот самый момент, будто в подтверждение её слов, стены школы содрогнулись. Сначала это был лишь легкий гул, поднявшийся из самых недр земли, но спустя секунду раздался оглушительный, страшный грохот. Защитный купол Цитадели, который ангелы так судорожно укрепляли, со звоном треснул под первыми ударами тяжелой адской магии. С потолка нашей комнаты посыпалась каменная крошка, мебель заходила ходуном, а защитные руны на окнах испуганно замигали, теряя свою силу. Земля и небо задрожали в едином, безумном порыве. На улице взвыли сирены, послышались панические крики архангелов и оглушительные раскаты грома, которые больше походили на рев самого дьявола. Кажется, время дипломатии, фальшивых законов и лицемерных речей Кроули окончательно подошло к концу. Прямо на наших глазах, стирая в порошок вековые устои, начиналась кровопролитная, беспощадная война между ангелами и демонами. И адское пламя уже лизало стены нашей тюрьмы. В этот момент земля ушла у нас из-под ног в самом прямом смысле. Очередной удар адских орудий был такой силы, что защитный купол Цитадели над нашей башней разлетелся на тысячи сверкающих осколков, которые тут же растаяли в воздухе. Звук был оглушительным. Стены заходили ходуном, словно картонные, а вековая каменная кладка покрылась глубокими, змеящимися трещинами. Каменная комната, бывшая нашей тюрьмой, превращалась в смертельную ловушку. — Вики! — истошно закричала Мими, когда прямо перед ней с потолка рухнул огромный кусок лепнины, с грохотом разнесший в щепки деревянный комод. Мы толком и выбраться не могли. Магические замки на дверях, запертые архангелами, от переизбытка внешней энергии заклинило — они пульсировали уродливым, багрово-белым светом, намертво намертво запечатав единственный выход в коридор. Мы оказались замурованы в разрушающейся башне. Пол под ногами начал буквально валиться, уходя вниз целыми пластами. Из образовавшихся провалов потянуло ледяным сквозняком высоты. Потолок сыпался не переставая: тяжелая каменная крошка и вековая пыль забивали легкие, мешая дышать и ослепляя. Здание ходило ходуном, и удержать равновесие было практически невозможно. Я едва успела отскочить назад, хватая Мими за руку и увлекая её под несущую арку окна — единственное место, которое еще хоть как-то держалось. Наших сил и магии Непризнанной и молодой демонессы не хватало, чтобы выбить зачарованную дверь, а за окном бушевал настоящий ад. Нам оставалось только крепче прижаться друг к другу, закрывая головы крыльями от летящих сверху обломков, пока школа Кроули рушилась под мощью наступающей армии Сатаны. ​