Анатомия греха

Я сидела на кровати, уставившись в одну точку на каменном полу, и в ушах всё еще стоял этот омерзительный, сухой хруст моих собственных позвонков. Пальцы то и дело взлетали к горлу, ощупывая гладкую кожу — регенерация сработала безупречно, не оставив даже синяка, но фантомная боль и чувство удушья намертво въелись под корку сознания. Внутри меня всё выгорело. Осталась лишь ледяная, кристально чистая ярость. Для себя я сделала окончательные выводы из всего этого чертова пиздеца. Этот мир бессмертных, который поначалу казался сказкой с белыми крыльями и высокими идеалами, на деле оказался выгребной ямой, где правит только грубая, первобытная сила. И этого ублюдка я запомнила на всю свою оставшуюся — бесконечную или короткую — жизнь. Сатана. Повелитель Ада. Могущественное существо с алыми глазами, которое решило, что может ломать меня, как глупую куклу, просто ради того, чтобы потешить свое эго и уколоть мою мать. *«Тошнит от пафоса, значит?»* — вспомнила я свою дерзость перед тем, как мир погас. Тварь. Шею он мне, блять, сломал. Урок он мне преподал, дракон недоделанный. Мышцы лица сводило от злости, а ногти с такой силой впивались в ладони, что на коже оставались полумесяцы. Если он думал, что этот жест сломает мою волю или заставит пресмыкаться перед демонами, то он просчитался. Он лишь разбудил во мне что-то такое, о существовании чего я и сама не подозревала. Сатана хотел убрать проблему до того, как у дракона прорежутся зубы? Что ж, пусть теперь ждет, когда этот дракон подрастет и перегрызет ему глотку. Из тяжелых, удушающих мыслей меня вырвал резкий скрип дверных петель. Я даже не вздрогнула — слишком задеревенело тело. В комнату вошла Мими. Она уже успела смыть размазанную тушь, но глаза всё еще оставались опухшими и покрасневшими от недавних слез. Вид у нее был взвинченный, нервный, крылья за спиной то и дело беспокойно подрагивали, выдавая ее внутреннее состояние. Демонесса остановилась у порога, окинула меня быстрым, оценивающим взглядом и, тяжело вздохнув, всплеснула руками. — Ты чего сидишь в темноте, как привидение? — ее голос прозвучал громко, почти неестественно бодро, будто она отчаянно пыталась вернуть реальность в привычное, нормальное русло после пережитого ужаса. — Хватит киснуть и буравить пол взглядом, Вики. Там у Геральда совместный урок с Миселиной. Весь замок на ушах, Кроули рвет и мечет, а нас, представь себе, отправляют на практическое занятие. Мы, кстати, будем в лесу тренироваться. Я медленно перевела на нее тяжелый взгляд. Лес. Тренировка. Магия. Прямо сейчас, когда воздух снаружи всё еще пахнет гарью от присутствия Повелителя Ада, а на площади перед школой не остыла кровь, нас гонят учиться. — В лесу? — переспросила я, и мой голос прозвучал хрипло, чужо и пугающе спокойно. — Да, в лесу, — Мими подошла ближе и бесцеремонно схватила меня за запястье, заставляя подняться с кровати. — Геральд сказал, что в свете последних событий Равновесие летит к чертям, и Непризнанные должны научиться защищать себя, а не просто хлопать глазами. Миселина пыталась спорить, говорить, что мы не готовы к жестким условиям, но демона разве переспоришь? Давай, вставай. Тебе нужно отвлечься, иначе ты сойдешь с ума в этих четырех стенах. Да и мне... мне тоже нужно куда-то деть эту злость. Я поднялась. Ноги сначала показались ватными, но с каждым шагом к выходу уверенность возвращалась. Тренировка в лесу — это именно то, что мне сейчас нужно. Мне нужно было научиться драться так, чтобы больше ни один бессмертный, будь он хоть трижды Сатаной, не смог подойти ко мне и безнаказанно коснуться моего горла. — Хорошо, — я поправила воротник кофты, скрывая шею, которая до сих пор помнила холод дьявольских пальцев. — Идем. Посмотрим, чему нас собираются учить перед началом конца света. Ветер свистел в ушах, швыряя в лицо клочья тумана, пока мы с Мими летели к месту сбора. Лес внизу казался огромным, шевелящимся черным зверем, затаившимся в ожидании добычи. Когда мы приземлились на каменистую поляну, усыпанную старой хвоей, атмосфера здесь оказалась еще более зловещей, чем в коридорах школы. Ангелы и демоны сгрудились у края обрыва. Миселина нервно перебирала пальцы, ее светлые крылья были плотно прижаты к спине, а на лице застыла маска глубокой скорби и тревоги. Зато Геральд... Геральд выглядел так, словно наступил его лучший день. В его суровых глазах горел опасный, азартный огонек. Похоже, этот чертов демон просто хотел, чтобы мы попереламывали себе кости к херам прямо здесь, не дожидаясь официального начала войны. Он вышел в центр поляны, расправив свои огромные, мощные темные крылья, от которых повеяло тяжелой, подавляющей энергию силой. Каждое его слово падало на землю, точно гранитная глыба. — Впереди нелегкие времена, — Геральд презрительно окинул взглядом ряды шепчущихся, бледных учеников, — а вы словно сопля вылетевшая. Смотреть противно. Думаете, Цитадель или армия Ада будут нянчиться с вами, когда начнется резня? Если хотите жить — тренируйтесь. Отныне тренировки будут ожесточенные. Жалости не ждите ни от меня, ни от Миселины. Миселина тихо вздохнула, прижав руку к груди, но перечить демону не стала. Она знала, что он прав. Времена изменились час назад, на том самом эшафоте. — Сегодня будете тренироваться по полетам, — продолжил Геральд, повернувшись лицом к густой, непроглядной чаще леса, где вековые деревья переплетались ветвями, образуя смертоносный лабиринт. — Задача — пройти лесную трассу на максимальной скорости. Убиться не убьетесь, бессмертие всё-таки штука удобная, но пару костей сломаете об ветки, в которые влетите на полной скорости. На губах адского преподавателя змеилась жесткая, издевательская усмешка. Он явно упивался всеобщим ступором. Непризнанные переглядывались с явным ужасом, ангелы возмущенно хмурились, но никто не смел сделать шаг назад. После того как Сатана на глазах у всех свернул мне шею, правила игры стали предельно ясны. — Чего уставились? — рявкнул Геральд, и этот звук заставил стаю ворон с криком взмыть в темное небо. — Вперед! Я посмотрела на Мими. Демонесса хищно оскалилась, ее страх окончательно переплавился в боевой азарт. А внутри меня, прямо под ребрами, снова заворочалась та самая, еще не остывшая злость на весь этот мир и лично на Повелителся Ада. Переломать кости об ветки? Ну уж нет. Больше я ломаться не собиралась. Резко оттолкнувшись от земли, я раскрыла крылья и первая бросилась вниз, прямо в темную, ощетинившуюся острыми сучьями пасть леса. Лес превратился в сплошной кошмар из хлёстких ударов, треска ломающихся сучьев и криков боли. Непризнанные и молодые бессмертные один за другим срывались вниз, не справляясь с бешеными виражами между вековыми стволами. Кто-то держался за сломанное крыло, кто-то глухо стонал на ковре из мха с переломанными ребрами. Геральд лишь равнодушно скрещивал руки на груди, а Миселина едва успевала залечивать самые тяжелые травмы. Я летела на пределе возможностей. Каждое движение отзывалось тупой болью в шее, но я упрямо заставляла себя складывать крылья, проскакивая в узкие щели между деревьями. Злость выжигала усталость. Вдруг воздух на поляне резко сгустился. Температура упала, а затем пространство буквально прошил удушающий, раскаленный докрасна импульс энергии. Лесные птицы с безумным криком ломанулись прочь. Магия была настолько тяжелой, что те, кто был в небе, камнем рухнули на землю — крылья просто отказались подчиняться. Я тяжело приземлилась на ноги, едва удержав равновесие, и подняла голову. Из черного тумана, соткавшегося прямо посреди поляны, неспешно вышел он. Сатана. Рядом с ним, уважительно отступив на шаг, шел его верный советник, державший в руках свиток с печатями Ада. Появление Повелителя Преисподней на обычном уроке магии могло означать только одно: дела Цитадели и ангелов совсем плохи. Война не просто стояла на пороге — она уже ворвалась в этот мир, и Сатане больше не нужно было играть по правилам школы. Геральд и Миселина тут же замерли, склонив головы. Ученики, до этого скулившие от боли, мгновенно затихли, сжимаясь от первобытного страха. Сатана окинул израненных, тяжело дышащих бессмертных холодным, оценивающим взглядом. Его алые глаза задерживались на каждом. Когда его взор на секунду остановился на мне, на его губах промелькнула едва заметная, торжествующая ухмылка — он зафиксировал мою идеальную регенерацию. Но сейчас я не была его главной целью. Он вышел вперед, расправив плечи, и его рокочущий, властный голос заполнил всё пространство леса, отражаясь от скал и деревьев: — Посмотрите на себя, — начал Сатана, и в его тоне сквозила глубокая, ядовитая насмешка над законами школы. — Вас гонят на убой. Совет Цитадели дрожит в своих белоснежных чертогах, пока ангельские ищейки казнят демонов прямо на ваших глазах. Винчесто мертв. Завтра на его месте будет любой из вас, кто посмеет проявить свободу воли. Ангелы твердят о Равновесии, но для них вы — лишь пушечное мясо, сопливые юнцы, которых бросают ломать кости ради их мнимого спокойствия. Он сделал медленный круг по поляне. Демоны-ученики жадно ловили каждое его слово, а Непризнанные, уставшие от вечных притеснений стороны Света, начали переглядываться. — Хватит терпеть эту фальшь, — Сатана остановился, и его аура вспыхнула жарким, манящим пламенем. — Я пришел вернуть то, что принадлежит Преисподней по праву. Рожденные демоны... ваша кровь взывает к справедливости. Вас ждут дома. Ваши семьи, ваши земли, истинная сила, которую здесь глушат идиотскими правилами. Ад примет каждого, кто готов стоять за своего Владыку. Он повернулся к Непризнанным, и его взгляд стал опасно вкрадчивым, бьющим по самым уязвимым местам. — А вы? Те, кого ангелы презирают за «грязное» человеческое прошлое? Сколько еще вы будете прислуживать Серафимам в надежде получить их благословение? В Аду нет места лицемерию. Ад примет вас и даст то, чего никогда не даст Цитадель — настоящую свободу и силу. Силу брать то, что принадлежит вам по праву. Сатана протянул руку вперед, ладонью вверх, словно приглашая сделать выбор прямо сейчас. — Школа Кроули больше не защитит вас. Сделайте правильный выбор, пока Небеса не рухнули вам на головы. Идите за мной, и мы сожжем этот цирк до основания. Его слова падали, как капли раскаленного свинца. Я видела, как у Мими загорелись глаза, как зашептались демоны, готовые сорваться с места. Сатана раскалывал школу изнутри, забирая себе лучшую армию, и в этот момент он выглядел абсолютно непобедимым. Настоящий Король, который пришел забрать свое. Слова Сатаны звенели в морозном воздухе поляны, оседая на плечи учеников тяжелым, неподъемным грузом. Среди Непризнанных прошел согласный, испуганный ропот; молодые демоны начали несмело делать шаги вперед, поддаваясь зову своего законного Повелителя. Но этой сладкой, ядовитой тишине не суждено было продлиться долго. — Да как ты смеешь?! — этот крик, полный отчаяния, боли и чистой, звенящей ярости, разорвал лесную глушь. Миселина, всегда тихая, мягкая и уступчивая, обычно напоминавшая хрупкую птицу, сейчас изменилась до неузнаваемости. Ее белоснежные крылья с шумом распахнулись, взметая в воздух сухую хвою и палую листву. Глаза, в которых обычно светилась лишь материнская забота, горели безумным, праведным гневом. Она сорвалась с места так резко, что Геральд не успел даже вскинуть руку, чтобы перехватить её. Ангелесса буквально подлетела к Сатане, сокращая разделявшее их расстояние до пары дюймов, и чуть ли не вцепилась ему в лицо. Ее тонкие пальцы с побелевшими от напряжения ногтями замерли в каком-то сантиметре от бледной кожи Владыки, готовые разодрать её в кровь. Она тяжело, прерывисто дышала, глядя прямо в его алые, насмешливые глаза. — Как ты смеешь приходить сюда и отравлять их разум?! — кричала она ему в лицо, и ее голос срывался на хриплый плач. — Они дети! Они пришли сюда учиться, искать себя, сохранять Равновесие, которое вы, демоны, так жаждете растоптать! Ты хочешь сделать из них пушечное мясо для своей грязной, кровавой бойни?! Ты уже забрал Винчесто... тебе мало?! Теперь ты пришел забрать их души?! Ученики замерли, боясь даже вздохнуть. Напасть на Повелителя Ада — это было чистым, стопроцентным самоубийством. Геральд сделал быстрый шаг вперед, его лицо побледнело от осознания того, что Сатана может стереть Миселину в порошок одним щелчком пальцев за такую дерзость. Но Сатана даже не шелохнулся. Он не отпрянул, не поднял руки для защиты. Он лишь слегка отклонил голову назад, смерив тяжело дышащую, дрожащую от ярости ангелессу ленивым, глубоко пренебрежительным взглядом. На его губах заиграла зловещая, хищная ухмылка. Для него этот порыв святого гнева был не более чем забавным писком раздавленного насекомого. Ему нравилось видеть её отчаяние. Нравилось понимать, что Небеса бьются в истерике, пока он хладнокровно забирает их будущее. Геральд среагировал в последнюю секунду. С глухим рыком он рванулся вперед, его мощная фигура коршуном перекрыла пространство между Сатаной и обезумевшей от горя ангелессой. Его тяжелые, стальные руки намертво обхватили Миселину поперек груди, буквально оттаскивая её назад, подальше от Повелителя Ада. — Миселина, назад! Свихнулась?! — приглушенно рявкнул Геральд ей на ухо, удерживая её хрупкое тело мертвой хваткой. Ангелесса отчаянно билась в его руках, её белоснежные перья летели во все стороны, а ногти царапали кожаный доспех демона. Она всё еще пыталась дотянуться до Сатаны, вырываясь с невиданной для неё силой, словно готовая растерзать Владыку голыми руками. — Пусти! Пусти меня, Геральд! — кричала она, задыхаясь от слез и бессильной ярости. — Он уничтожит их! Он заберет их всех! — Заткнись и успокойся, если не хочешь, чтобы твоя голова полетела следом за Винчесто! — жестко процедил Геральд, силой прижимая её к себе и заставляя опустить крылья. Его собственный взгляд был прикован к Сатане — демон прекрасно понимал, по какому тонкому лезвию ножа они сейчас ходят. Сатана проводил бьющуюся в истерике ангелессу ленивым, скучающим взглядом, будто перед ним разыгрывалось дешевое театральное представление. Он даже не поправил безупречный воротник своего костюма. На его губах все еще играла та самая, высокомерная полуулыбка, которая заставляла кровь стынуть в жилах. — Прекрасная демонстрация ангельского «миролюбия», не народится ли новый закон? — цинично хмыкнул Владыка, переводя взгляд с тяжело дышащего Геральда на замершую толпу учеников. — Смотрите внимательно. Наставники Света не могут защитить даже себя. Они слабы. Их эпоха уходит. Он повернулся спиной к затихшей поляне, давая понять, что этот инцидент исчерпан, а его предложение всё еще в силе. Его советник сделал шаг вперед, раскрывая свиток шире, готовый вписывать имена тех, кто прямо сейчас решит отречься от Цитадели. В воздухе отчетливо пахло гарью и скорой, неотвратимой кровью. Среди этой звенящей, испуганной тишины, нарушаемой лишь глухими всхлипами Миселины, которую Геральд всё еще крепко удерживал за плечи, Сатана медленно обвел взглядом присутствующих. Его полыхающий алый взор скользил по лицам, заставляя молодых бессмертных испуганно опускать головы и вжимать крылья. Пока все вокруг буквально трепетали от первобытного страха, я продолжала стоять прямо. Мой взгляд, холодный и упрямый, встретился с глазами Повелителя Ада. В воздухе между нами словно снова затрещали невидимые разряды — еще мгновение назад он ломал мне шею, а сейчас... сейчас правила игры стремительно менялись. Внутри меня, на самом дне души, окончательно укоренилось твердое, монолитное решение. Ангельское лицемерие, эта слабость и вечные пустые разговоры о Равновесии вызывали у меня лишь глухую тошноту. Я сделала свой выбор. Я хотела стать демоном. Хотела получить эту безумную, первобытную силу, которая позволяла Сатане диктовать свои условия всей Цитадели. Глядя прямо в глаза дьяволу, я медленно, едва заметно, но чертовски уверенно наклонила голову, слегка кивнув ему в знак приветствия и негласного признания его авторитета. Это был дерзкий, почти безумный жест для Непризнанной, чья мать — великий Серафим, но в нем не было страха. Только чистый расчет и вызов. Сатана замер. Его брови на долю секунды удивленно взметнулись вверх, оценивая мою поразительную наглость. Но уже в следующее мгновение его губы расползлись в хищной, понимающей усмешке. Он тихо, утробно хмыкнул, и в его глазах вспыхнул опасный, торжествующий огонек. Владыка оценил этот жест. Он понял, что девчонка, которой он только что преподал кровавый урок, не сломалась — она захотела встать на его сторону. И эта порочная искра между нами только начинала разгораться. ​