Минимальный профиль

Пыль лежит повсюду, и я — вместе с ней. Вытащив из спальни матрас, подушку да тонкое одеяло. Старое, одинокое — мне подойдет. Из головы мысль не выходит, что эта семья наверняка мертва и правда давно. Только во время смены не удается отыскать ничего. Даже перебрать дела не успеваю — помогает коллега, не прекращая рассказывать истории. Необходимо отыскать какую-то информацию. Хоть какие-нибудь документы. Но я переворачиваюсь на бок с мыслью, что из этой деревни необходимо уезжать. Пусть без помощи Бихена и с нарушением контракта. У меня все еще есть деньги от государства и липовые документы. По которым могут найти. Как удачно-то для меня. Достаю телефон из кармана. Интернет, наконец, доступен — и первым же делом хочется забыться за любимым делом. Пока в сон не погружусь и не должен буду пойти на работу. Ничего особенного. Лишь повторение прошлой жизни. Мотаю головой. Нет, должно быть иначе. Переворачиваюсь на другой бок в надежде отыскать хоть что-то. Если дело громкое, то о нем не могли промолчать в интернете. У меня по-прежнему есть лишь название деревни. Предположительно и фамилия Ким, которую мне предоставили. Пробую. И — не нахожу ничего. Нахмурившись, пробую снова. Без фамилии, лишь о происшествиях восемьдесят-девяноста лет назад. Сажусь, пока пролистываю в спешке сайты. И не понимаю, почему ничего нет. Может ли та старушка ошибаться? Или же меня обманывает Бихен? Звонить ему нет желания. Зато — в списке контактов есть и другие. Пробую набрать случайные номера, чьих владельцев я также не запомнил. Ни к чему. Казалось бы. Гудки напрягают. Наконец, бодрый голос отвечает: — Енги на связи, чем могу помочь? — Ты... — стучу пальцами по телефону. — Сейчас в участке? — О да, просто немеренно работы. Ничего такого. — Мне нужно кое-что проверить. Пожалуйста. Дело Ким Докчи и куда его распределили жить. — Ким Докча?.. О, ты же подопечный Бихена, верно? — Верно, но... — Ха-ха, этот старина тебя обижает? Расслабься, у него просто характер дурной. Так. Ким Докча, да? — Да. — Минуту, пожалуйста. Он забывает выключить микрофон, и я отчетливо слышу стук клавиш, чужое бормотание да вздохи. — Прости-прости, но данные под паролем. Хочешь, позову Бихена? — Нет! — выпаливаю импульсивно. Волосы зачесываю назад на вздохе. — То есть... нет, спасибо. — Уверен? Все же он за тебя ответственнен. И владеет информацией, что куда опаснее. — Да. Не хотел бы его тревожить. У вас ведь достаточно работы, да? Прекрасно, продолжай врать. Улыбайся, пусть криво, пусть никто не видит. — Ха-ха, и правда. Но если что! Звони прямо Бихену. Он лучше разберется с твоим делом. — Спасибо. Нервно сбрасываю вызов. Надеюсь, он не сообщит ничего Бихену. *** Имя удается отыскать на шкатулке в шкафу в спальне. Провожу по нему пальцем, точно в намерении закрепить в голове. «Юн Наби». Внутри шкатулки аккуратно сложены подвески и серьги. Никаких писем, никакого потайного дна. Только заброшенные украшения. Ради поисков приходится отложить сон. Сомневаюсь, что мне бы удалось заснуть. Главное не задремать во время смены. К сожалению, в участке я зеваю почти по приходу. Дежурный, завидев меня, тот же самый, поглядывает со смехом. Уточняет, хорошо ли спал — а в ответ я поднимаю большой палец. С помятым и усталым видом я определенно выспался. Настолько, что едва не пропускаю нужный поворот. Окликает тот болтливый коллега: — Эй, приятель, нам не сюда! Поворачиваюсь — но утыкаюсь в стену. Тру лоб, издавая звук. Коллега посмеивается, за руку берет. — Давай-ка я тебя провожу. — Спасибо?.. От него необходимо избавиться. Жаль, что пока что все усилия уходят на переставление ног. — Хочешь, кофе тебе принесу? — А здесь есть? — Да, из автомата. Слишком быстро; у меня не будет достаточно времени. — Буду благодарен. — Я мигом! Стой здесь. Стою. Прижавшись плечом к стене да сложив руки на груди. Сонливость уходит незамедлительно, стоит заметить выходящего из-за угла Ю Джунхека. Он идет, смотря прямо — к счастью, не в мою сторону. Незамедлительно становлюсь прямо, прячусь руки за спиной и вовсю прижимаясь к ней. Пожалуйста, пусть он не подойдет. Мне не хочется вспоминать происходящее в отеле. А он — прямое напоминание о тех событиях. — Держи. Голос коллеги вынуждает и вздрогнуть, и выдохнуть. Самую малость. В данных обстоятельствах я рад его появлению да спешно беру кофе. Вкуса почти не ощущаю. Ю Джунхек по-прежнему стоит в коридоре, обернувшись на нас. Коллега руки поднимает. — Не переживай, кэп, мы возвращаемся к работе. — Кто с тобой? Выдавить из себя звук не получается. Только коллега шепотом подбадривает. Кофе едва ли не выплескивается из стакана. — Ким Докча, — представляет коллега, не дождавшись. Он знает. Голос подводит: — Я новенький. Но не знает Ю Джунхек. Он не должен помнить мое лицо — но Ю Джунхек хмурится так, будто что-то припоминает. Разве у него недостаточно работы и без меня? Зачем обращать внимание на какого-то новенького, правда? — Пусть не доставляет проблем. От голоса ледяного кровь стынет в жилах. — Я присмотрю за ним, кэп! Ю Джунхек проходит дальше. Выдохнуть полноценно не удается несколько секунд — тех самых, долгих, за которые коллега успевает отвести в архив. Точно... Юн Наби. Собрать всю возможную информацию — и незамедлительно уволиться. Пока это не доставит еще больше проблем. *** Коллега по-прежнему не отпускает, и я решаю воспользоваться моментом. — Не подскажешь, где стеллаж с делами на фамилию Юн? Неожиданно — он замолкает. — У тебя нет папки в руках. Что-то личное или из любопытства? Только, кажется, тебе нельзя читать дела. Он знает не только имя. — Ты прочел досье? — Все прочли — каждый из нас тут любопытный. Да и мало ли, кого вдруг занесло? Может, тебя кто прикрывает. Все прочли. Все знают. И от этого тошно. Коллега локтем подпихивает под ребра. И это правда: прикрывают. Но даже так я не в безопасности. — Ты так расстроился, что ли? Ла-а-адно. Только одним глазком, хорошо? И не попадайся другим. С губ слетает лишь выдох. Спасибо. Начинаю бежать — коллега останавливает. Чтобы я шел спокойно. Чтобы он проводил меня до стеллажа и оставил там. Напоминает не привлекать внимание, ведь иначе влетит обоим. Но те трое коллег скучающе выполняют работу. Киваю. — Вот и молодец. Избавиться от него оказывается подозрительно просто. Вслед всматриваюсь, но коллега не оборачивается. Ему не может быть настолько все равно. Выдаст или не выдаст? Времени при любом раскладе недостаточно. На корешках папок нет обозначений. Приходится доставать каждую, открывать и вчитываться. Слишком долго, слишком волнительно. Вместе со страхом пропустить нужное. Юн Наби. Семья по фамилии Юн. Надеюсь, это фамилия одной из дочерей, которую получили от отца. Очередная попытка — и все не то. Хочется ударить стеллаж, но вместо того лишь оборачиваюсь спешно. Я по-прежнему один. Никто не выглядывает из-за угла. Время продолжает поджимать, и мне необходимо ускориться. Зацепляюсь за очередную, тяну и открываю. Юн Наби. Я наконец тебя нашел. — Что ты делаешь? Замираю — с надеждой отчаянной, словно не узнаю голос. С нежеланием поворачиваться, которое приходится преодолевать. С улыбкой натянутой. — Я запутался в делах и решил убедиться, что все сделал верно. Ю Джунхек хмурится. — Долго врать собираешься? Что? — О чем вы? Капитан? Верно же? Его руки спрятаны в карманах. Он стоит горой величественной, пока я отвожу взгляд в сторону. Но даже так замечаю протянутую ладонь. — Папку. Которую прижимаю ближе к груди. Прочитана лишь первая страница, и этого катастрофически мало. У меня нет права лишаться ее. — Я верну на место. Сию же минуту. — Папка. Он непреклонен. Поджимаю губы, вынужденный подчиниться. И сжимаю кулаки от последующих слов: — Не это дело должно тебя волновать прямо сейчас. — Вы правы. Я обычный работник, да и дело-то давнее. Мне просто... любопытно. — Мне тоже любопытно. Что произошло в отеле? Он помнит. Почему почему почему почему почему. Он выдергивает папку из рук, не взглядывая на нее. — Напомни, как тебя теперь зовут? Шумно сглатываю. Роняю смешок. — Это допрос? — Именно. Допрос. *** Мне не нравится в допросной комнате. Голые стены давят вместе с тишиной проклятой. Мне нравится тишина, но — не эта. Я не в безопасности. С самого начала не был в ней. Бихен опрокидывает прямо в пекло, которое наблюдает за мной с другой стороны стола. Никого больше здесь нет. Даже охранника за дверью. Я не соперник Ю Джунхеку, и мы оба знаем об этом. — Я жду. — Я имею право хранить молчание. — Не имеешь. В кулаках сжаты штаны, стараюсь сохранить невозмутимость. — И что же вы ждете, капитан? Я не слышу ваших вопросов. Он едва не шипит, точно сдерживается с трудом. Наверняка за игнорирование вопросов в архиве. Однако они звучат не в данную минуту, и я могу играть дурака. Надеюсь. Ю Джунхек кладет папку на стол. — Она тебе нужна. Получишь только после ответов. Стискиваю зубы. Я ему не верю. Эта сделка не может быть такой простой. — Что произошло в отеле? Он все знает, так к чему спрашивать меня? — Вы сами все знаете. — Не знаю. — Не увиливайте. — От тебя научился. Он складывает руки на груди. Словно идеальный момент схватить папку и сбежать, но — он быстрее. Сильнее меня физически. И ключи лежат в его кармане брюк. В моих руках только обман. — Почему допрашиваете меня вы? Это дело — не ваша ответственность. — А почему ты послушно пошел со мной? — Потому что так было проще. Ю Джунхек получает первый ответ. Не по теме. Не самый желанный. И это — не начало его победы. — Ким Докча. Даже если он говорит столь ледяным голосом. Даже если его крепкая рука опускается со звоном, бьющим по ушам. — Что ты делал в том отеле? Его суровый вид кричит, что он не отпустит без ответов. И я вдруг усмехаюсь в лицо. Что ж, если он знает правду о прошлом мне, то почему бы не сыграть на этом? — Меня отправили в командировку. Никто из офиса не хотел заниматься — и потому выбрали самого безотказного, то есть меня. Еще вопросы? Ю Джунхек не прекращает злиться. — Почему ты здесь? — Уволили. Не справился — а здесь у меня дом по наследству. Решил начать с чистого листа. Правда и ложь переплетаются крайне легко. Он опускает взгляд на папку. Ну же. Мои слова должны убедить его в простом личном интересе. Пусть то — нарушение правил. Неважно; я готов быть уволенным за это. Однако Ю Джунхек вновь смотрит на меня. — Тогда откуда кровь на твоей рубашке? Что? — Где? О какой крови идет речь? Он поднимается. Подходит, встряхивает, как куклу, и пиджак с плеча правого сдергивает. — Здесь. Поразительно, что он замечает. В том месте, которое я всегда прикрываю. Эта рубашка на мне пару дней. Упасть, поцарапаться вдруг, не заметить — дело не хитрое. — Пошла кровь из носа. — Кровь из носа, говоришь? — Всего лишь. Удовлетворены, капитан? — Нет. Он отпускает из хватки, но — не из внимания. Его недоверие давит. — Но вы обещали отдать мне папку. — Не обещал. — Но вы сами сказали «после ответов»! — А ты мне их дал? «Нет». — Да. Что еще от меня вы хотите? Ладонями упираюсь о стол и поднимаюсь резко. Стул опрокидывается. Точно с Ю Джунхеком я сейчас на одном уровне, пусть тот и выше меня. И он бесцеремонно хватает за шею. — Вырвать из тебя всю правду, маленький ублюдок. Дышать сложно. Пальцы впиваются в его запястье, и хватка усиливается. В глазах темнеет. Но я отвечаю усмешкой. Правду он никогда не получит. *** В этом доме нет стиральной машины. Глупо надеяться на нее, когда по-прежнему не работает свет. Днем почти не возникает проблем, а в темное время суток ориентируюсь с помощью фонарика на телефоне. Так продолжаться не может. Но я не умею работать с проводами. Выходить, спрашивать жителей — занятие рискованное. Прямо как дышать в этой деревне. Необходимо набрать хотя бы ведро воды и отыскать таз. Вода должна быть холодной. Кровь на рубашке старая, засохшая — но отстирать ее возможно. Воды в доме тоже нет. Придется выйти. Оглядываюсь беспомощно на неразобранный багаж. Там должна быть одежда, но и она — отсрочка неизбежного. Мне подойдет. Переодеваюсь. Ничего особенного: бежевый свитер, темные брюки да черные носки. Непримечательность, напоминаю себе и верю все меньше. Ведро должно быть где-то дома. Обычно — на кухне. Или в саду, в который я так и не рискнул заглянуть. Его огораживает каменная стена от взглядов любопытных. Вот только — та старушка. Ее слова невозможно забыть. Ее невозможно не узнать, когда она попадается на улице с улыбкой мягкой. Или же я попадаюсь ей. — Доброго дня. — Доброго. Удивлена, что ты все еще здесь. Неловкий смешок. — Я тоже. — Полагаю, ты решил, как тебе наша деревня? Из нее нужно бежать. — Да. Здесь спокойно. Очень спокойно после города. Старушка кивает. — И не страшно? Чертовски. — О чем вы? — Жить в доме-призраке. Сжимаю кулаки. Найденное ведро бьет по икре. — Что еще вы знаете? Она — чуть ли не единственный источник информации. Но старушка трет подбородок. Точно не желает рассказывать ничего. — Я дружила с девочкой из этой семьи. Это многое объясняет. Но дальнейшие слова ее заставляют напрячься: — В полицейском архиве эта семья числится пропавшей без вести, верно? Ведро выпадает из рук. Та самая первая страница, которую мне удалось подсмотреть. — Откуда вы знаете? — Хо-хо, я же дружила... — Нет, — резко мотаю головой. Прерывать слова чужие — дурной тон, но сейчас на то плевать. — Откуда вы знаете про полицейский архив? — Я следила за тобой. И дальше — как в тумане. Я прибью Бихена, как только он мне попадется. — Зачем?.. — А за кем еще следить? — старушка плечами жмет. — Все в этой деревне мне хорошо известны, но ты, молодой человек, та еще загадка. Сглатываю, замерев. Пора уходить. Хотя бы — от нее. Но она обращается вновь: — Родник находится в другой стороне. Стиснув зубы, поворачиваюсь. И пробегаю мимо старушки, не поблагодарив. *** Кровь на рубашке не только на плече. Она в районе ребер, на спине и внизу. Словно кто-то щедро облил. Бросаю ее сразу в ведро. Наступаю ногой, не сняв носки. Поднимаю, опускаю вновь. Кровь должна быть стерта, даже если придется промокнуть полностью. Выдыхаю, лишь когда раздается звонок. Нога по-прежнему в воде. Мои действия замедленны, и на звонок я отвечаю словно через несколько минут. — Алло? — Как твои дела? От этого голоса с губ срывается протяжный стон. — Ты меня подставил, Бихен. — Я тебе помог. — Правда? А объяснишь мне каждую подозрительную деталь? Бихен вздыхает. Наверняка трет переносицу. — Это я уже слышал. Что-то новенькое? — Мне нужна новая личность и новое место жительство. — Это тоже слышал. Не удивил. — И ты ничего не исправишь? — Нет — пока не будет иного расположения свыше. А расположение я не запрошу. С ним говорить бесполезно. Сбрасываю вызов, падаю на пол. Ведро опрокидывается, и холодная вода попадает мне на ноги. Но волнует другое. Кровь по-прежнему не смыта. *** Ю Сана, помнится, упоминала, что работает только днем. И ради нее я в очередной раз сплю четыре часа да прихожу в участок раньше. Она мне нужна. У нее есть влияние в этой системе. Она дружелюбна ко мне, а мне необходимо пользоваться всеми возможными средствами. — Простите, можете вызвать Ю Сану? У дежурного рот чем-то набит. Он прожевывает, мыча что-то, сглатывает — и наконец говорит: — Она сейчас на дело выехала. Не надейся увидеть ее в ближайшее время. Что ж такое. Каждое мое действие обращается в жалкую попытку. — Когда она вернется? — А кто знает? — дежурный плечами жмет безразлично. — Эта работа никого не щадит, вынуждая жертвовать всем. Как точно сказано. Но у меня нет сил ждать. — Скажите, с кем можно поговорить насчет увольнения? Дежурный замолкает. Затем — разряжается хохотом. — Я тебя напугал? Извини, парень. Кривая улыбка. — Что-то вроде того. — Выдохни. Просто продолжай свое дело — в этом месте не так много работы. Выдохнуть не получается. Передо мной словно стоит стена, которую никак не удается пробить.