Право на счастье

Утро началось для Учихи Саске с чувства тревоги. Он привык, что за пять минут до звонка тишину коридора прорезает топот и звонкий голос Наруто, но сегодня стрелка часов перевалила за девять, учитель начал занятие, а место рядом оставалось пустующим. Он то и дело косился на дверь, ожидая, что блондин вот-вот ворвется с какой-нибудь нелепой отговоркой, но прошел первый урок, затем второй, а Намикадзе так и не объявился. Сообщения в мессенджере оставались висеть безответными «серыми» галочками, что было совсем не в духе Наруто, который обычно строчил по десять сообщений в минуту. Не выдержав, на большой перемене Саске отправился на поиски Дейдары. Он проверил его аудиторию — пусто. Сбегал в мастерскую, где пахло глиной и растворителем, заглянул в столовую и даже поднялся на ту террасу, которую когда-то показал им Итачи. Никого. Братья словно испарились, оставив Саске наедине с грызущим беспокойством. В это же время в доме Намикадзе воздух, казалось, вибрировал от тяжелого, концентрированного запаха мяты и смолы. Наруто свернулся калачиком на своей кровати, соорудив подобие «гнезда» из футболок отца, кофты брата, халата матери и своего одеяла. Его била крупная дрожь. Первая течка оказалась не «интересным приключением», а изнуряющей пыткой: тело горело, поясницу ломило так, будто по ней проехался грузовик, а внизу живота тянуло тугим, болезненным узлом. Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошел Дейдара, неся в руках стакан с темной, пахучей настойкой. — Пей, мелкий. Мама намешала трав, должно немного отпустить, — Дейдара поставил стакан на тумбочку, но не успел отстраниться. Наруто, ослепленный вспышкой боли, выбросил руку и вцепился в рукав брата, потянув его на себя. Он зарылся мокрой от пота головой куда-то в подмышку, жадно вдыхая его запах сосны и кедра. — Почему… почему мне нельзя просто выпить блокаторы? — прорычал Наруто, кусая ткань рубашки от бессилия. Вошедшая следом Кушина присела на край кровати, сочувственно поглаживая сына по напряженной спине. — Потерпи, солнышко. Первая течка должна пройти в «чистую», без химии. Организму нужно выстроить гормональный фон, понять свою природу. Если сейчас заглушить это таблетками, потом будут проблемы. Перетерпишь один раз, а со следующего раза сможешь принимать препараты. — Значит… потом я вообще ничего не буду чувствовать? — глухо спросил Наруто, приподнимая голову. Дейдара, приобняв брата, фыркнул: — Размечтался. Феромоны притихнут, «течь» так сильно не будешь, но легкие выделения всё равно останутся. Так что, братан, добро пожаловать в мир прокладок. Омежья доля. — За что-о-о?! — взвыл Наруто, утыкаясь лицом в подушку. — Почему у альф всё проще? — Не скажи, — Кушина ласково улыбнулась, разминая сыну ноющие мышцы поясницы. — У альф свои проблемы во время гона, которые нам не понять. Давай, пей настойку и иди в ванну — теплая вода снимет спазмы. Дейдара помог брату приподняться, проследил, чтобы тот допил горькое лекарство, и почти на руках довел его, пошатывающегося и скрюченного, до ванной комнаты. Год назад Дейдара сам прошел через этот «ритуал инициации» и теперь, глядя на брата, лишь тяжело вздыхал — он прекрасно понимал, насколько ему плохо. Уже вечером, когда жар немного спал, Наруто, наконец, добрался до телефона. Увидев несколько сообщений от друга, он поспешил ответить, чертыхаясь про себя, что не додумался предупредить его еще вчера, когда начались первые признаки недомогания: «Теме, звиняй, что пропал. Я приболел, не будет в школе еще несколько дней. Не скучай там без меня!» Читая это, Саске сидел в своей комнате. Слово «приболел» в контексте возраста Наруто и его внезапного исчезновения вместе с братом ударило по сознанию вполне конкретной догадкой. Течка. Внезапно парень почувствовал, как по его собственному телу прошел странный, колючий жар. За всё время их дружбы он настолько привык к безбашенности Намикадзе, к его силе и упорству, что почти забыл, что перед ним — омега. Образ Наруто, беспомощного и пахнущего чем-то сладким, на мгновение вспыхнул в голове, заставив Саске резко захлопнуть учебник.

***

Спустя неделю Наруто, наконец, появился в классе, но это был не прежний комок энергии. Он выглядел бледным, чуть «зеленоватым» и — что самое странное — постоянно зажимал нос ладонью. Его новые инстинкты еще не откалибровались, и школьные запахи — смесь парфюма, природного аромата окружающих и пота — казались ему невыносимой какофонией. Саске, весь заведенный от ожидания, обернулся к нему, готовый что-то сказать, но Наруто лишь вяло махнул рукой и опустился на стул. — Привет, теме… — прохрипел он, попытавшись улыбнуться. — Я живой, вроде как… Он открыл рот, чтобы рассказать, как прошла неделя, но в этот момент Учиха подался чуть ближе. Наруто внезапно замер, его ноздри дрогнули, и он оглушительно чихнул прямо ему в лицо. — Апчхи! Черт… Саске, ты… — Наруто снова чихнул, слезящимися глазами глядя на друга. — Ты пахнешь как пожар в зарослях полыни! Это невыносимо! Брюнет застыл. Гордость альфы, которая только-только начала просыпаться, получила сокрушительный удар. Его запах вызывал у лучшего друга отвращение? — Ах, вот как. — Учиха холодно прищурился и отвернулся. Внутри него закипела обида. — Извини, что мешаю тебе дышать. — Да нет, теме, ты не понял! — Наруто попытался схватить его за руку, но брюнет демонстративно отодвинулся. — У меня просто нюх сейчас как у собаки! Для меня все воняют! Весь следующий урок Саске хранил мрачное молчание, хотя чувствовал на себе виноватый взгляд друга. Одноклассники, следившие за этой сценой, начали перешептываться и тихо хихикать, глядя на «семейную ссору». На перемене альфа быстрым шагом направился к выходу, а блондин семенил следом, размахивая руками. — Ну Саске! Ну не будь ты как девчонка! Я же говорю, это гормоны! В коридоре во время их своеобразной игры в «догонялки», они нос к носу столкнулись с Учихой-старшим. Тот удивленно приподнял бровь, глядя на запыхавшегося Наруто и злого брата. — Итачи! — взмолился Наруто. — Скажи этому придурку, что чихать на чужой запах после первой течки — это нормально! Итачи, не сдержавшись, тихо рассмеялся. Его забавляла эта детская непосредственность. — Наруто прав.— Итачи примирительно положил руку на плечо брата. — Когда у тебя начнется гон, ты поймешь, о чем он говорит. Твои собственные ощущения тоже сойдут с ума. В этот момент блондин внезапно побледнел. Адреналин от спора и погони спал, и его вновь захлестнула волна окружающих запахов. Омегу пошатнуло, лицо исказилось от тошноты. — Мне как-то не хорошо… голова кружится, — пробормотал он. Итачи среагировал мгновенно. Он подхватил Намикадзе под локоть и повел к выходу на террасу, где воздух был чище. Саске, сразу позабыв про обиду, бросился следом. Усадив Наруто прямо на пол, Итачи обернулся на брата. — Посиди с ним, я поищу Дейдару. — Не надо, я сейчас сам ему позвоню. — Наруто тряхнул головой, пытаясь собраться с мыслями, и дрожащими руками достал телефон. Через пять минут на террасу влетел старший омега. Несмотря на спешку, в руках он сжимал свое бенто — видимо сорвался прямо с обеда. — Опять накрыло? — он присел рядом с братом и Наруто, не говоря ни слова, уткнулся носом ему в шею. Только запах родного человека смог успокоить его взвинченную нервную систему. — Всё, тише… — Дейдара погладил его по волосам, а затем посмотрел на братьев Учиха. — Спасибо, что присмотрели за ним. Угощайтесь, у меня тут мама собрала на целую армию. Итачи и Саске приняли предложение, и совместный обед в тишине помог всем успокоиться. Когда с едой было покончено, Итачи достал свой смартфон. — Знаете, на будущее… — он посмотрел на компанию. — Давайте обменяемся номерами. Если Наруто снова станет дурно или возникнет экстренная ситуация, нам будет проще сориентироваться. Они быстро обменялись контактами, и теперь у каждого была прямая связь друг с другом. Наруто устало поднял лицо, вдыхая свежий воздух, и посмотрел на брата, который убирал палочки в бенто. — Когда это пройдет? — Не знаю, у каждого по-разному. Я за неделю освоился, как будет у тебя — покажет только время. Итачи посмотрел на братьев с задумчивым выражением лица. — Сейчас тебе лучше? Не так раздражают наши запахи? Наруто покачал головой, слегка оперевшись на брата. Саске с беспокойством смотрел на болезненно бледное лицо обычно активного друга. Дейдара же, приобняв брата за плечи, задумчиво посмотрел на альф. — Знаете что? Приходите оба к нам в гости в следующее воскресенье. Мама все равно вас звала, да и Наруто будет проще привыкать к вашим запахам в домашней обстановке, где он чувствует себя в безопасности. Переглянувшись, Итачи и Саске ответили согласными кивками. Переждав приступ дурноты Наруто, они вместе направились обратно к своим аудиториям, разминувшись лишь в коридоре. Уже у самой двери класса блондин притормозил и осторожно потянул друга за рукав. — Эй, теме… — он дождался, пока Саске обернется. — Ты только не обижайся. На самом деле у тебя очень приятный запах. Костер, полынь… это круто. Просто сейчас это ощущается слишком ярко, будто ты орешь мне прямо в ухо мегафоном. Понял? Саске фыркнул, стараясь скрыть довольную полуулыбку. — Понял я. Иди уже, «собака-ищейка». Наруто рассмеялся и первым ввалился в класс, а Саске посмотрел ему в спину, чувствуя, как внутри ворочается что-то новое — желание защищать.

***

Прошла неделя, состояние Наруто стабилизировалось, но гиперчувствительность к запахам никуда не делась. Саске замечал это постоянно: как тот морщит нос, когда кто-то проходит мимо, как он старается держаться поближе к открытым окнам. Но больше всего задевало то, что Наруто, сам того не осознавая, теперь садился подальше и держал дистанцию. В субботу, когда в Академии было пусто, Саске пригласил Наруто в малый тренировочный зал. — Тренировка? — Наруто вошел, потягиваясь. Он выглядел бодрее, но под глазами всё еще оставались тени. — Опять будешь пытаться уложить меня на лопатки, теме? — Нет, — Саске стоял в центре зала. — Сегодня тренироваться буду я. А ты будешь судьей. Наруто удивленно приподнял бровь, усаживаясь на татами у стены. Саске начал выполнять приемы, но через десять минут он остановился, заметив, что омега прикрыл нос ладонью и слегка отвернулся. — Опять? — глухо спросил Саске. — Прости… — Наруто виновато улыбнулся из-за ладони. — Ты когда разогреваешься, твой запах… он будто закипает. Костер превращается в лесной пожар, а полынь начинает сильно горчить. Это не плохо, честно! Просто у меня в голове сразу начинает звенеть. Саске сел напротив него, скрестив ноги. В его глазах читалась странная решимость. — Итачи говорил, что альфы могут контролировать выброс аромата, это вопрос концентрации и дыхания. Если я не научусь «приглушать» себя, мы не сможем тренироваться вместе в полную силу. Намикадзе опустил руку, глядя на друга с изумлением. — Ты хочешь научиться этому… ради меня? — Ради тренировок, — привычно соврал Саске, отводя взгляд. —Закрой глаза. Наруто послушно зажмурился. — И что мне делать? — Говори, когда запах станет слабее. Я буду пробовать техники подавления. В зале воцарилась тишина. Саске закрыл глаза, сосредотачиваясь. Он вспоминал уроки брата о том, что запах — это не просто биология, это отражение эмоций и внутреннего напряжения. Он пытался «свернуть» свое присутствие внутрь, представить, как бушующее пламя костра превращается в едва тлеющие угли, укрытые пеплом. — Сейчас? — шепотом спросил альфа. — Всё еще громко… — отозвался Наруто. — Словно ты прямо перед моим носом. Саске стиснул зубы. Он еще глубже погрузился в медитацию, замедляя пульс, стараясь очистить разум от раздражения и гордыни. Он думал о том спокойствии, которое чувствовал в доме Намикадзе, о мягком свете ламп и запахе облепихового чая. — О… — выдохнул блондин. — Теме, это… сработало! Полынь почти исчезла, остался только легкий запах дыма, как будто где-то очень далеко топят камин. Очень приятно пахнет. Саске открыл глаза. Наруто сидел в том же положении, его лицо было расслабленным и умиротворенным. В этот момент он не выглядел как шумный задира — он казался хрупким и удивительно красивым. — Можешь открывать, — негромко сказал Учиха. Наруто распахнул глаза и подался вперед, сокращая то самое расстояние, которое так раздражало Саске, и слегка принюхался. — Это было круто! Ты реально смог это сделать! У тебя теперь такой… «тихий» запах. Знаешь, мне так намного легче. Брюнет почувствовал, как в груди разливается удовлетворение. Его собственная природа альфы, обычно требующая признания силы, вдруг испытала высший триумф от того, что этому омеге просто… спокойно рядом с ним. — Не расслабляйся, добе, — Саске поднялся и протянул Наруто руку, помогая встать. — Теперь, когда я тебя не «оглушаю», у тебя нет оправданий, если пропустишь мой удар. Наруто с вызовом ухмыльнулся, принимая руку. — Посмотрим, кто из нас еще пропустит удар, даттебайо! Они провели в зале еще два часа, и альфа до самого конца удерживал контроль, следя за каждым вздохом. Это требовало колоссальных ментальных усилий, но когда в конце тренировки Наруто, тяжело дыша, похлопал его по плечу и не отстранился, Учиха понял: это была его самая важная победа за всё время обучения в Академии. Вечером, когда он вернулся домой, Итачи встретил его в коридоре. Старший брат принюхался и понимающе улыбнулся. — Ты пахнешь иначе. Спокойнее. Саске лишь хмыкнул, проходя мимо. — Просто не хочу, чтобы этот идиот чихал каждый раз, когда я вхожу в класс. Итачи посмотрел ему вслед, прошептав: — С этого всё и начинается.

***

Долгожданное воскресенье в поместье началось с тягучей, почти осязаемой тишины. Итачи виртуозно придумал для отца алиби о дополнительных занятиях, и Фугаку спокойно отпустил их, но едва подошвы коснулись ступеней крыльца, из тени дома донесся тихий голос матери: — Куда-то собрались? Братья синхронно замерли, словно уличенные в преступлении. Микото спустилась к ним, кутаясь в тонкую шаль, которая казалась слишком хрупкой защитой от утренней прохлады. Ее взгляд, цепкий и проницательный, медленно скользнул по сыновьям, задерживаясь на каждой черточке их лиц. Саске невольно опустил голову, а Итачи, считав в глазах матери отсутствие угрозы, едва заметно расслабил плечи. — Мы идем к Намикадзе, мам, — негромко произнес он. Женщина на мгновение задержала дыхание. Она знала, какой яростью обернется этот поступок, если Фугаку узнает. Но, глядя на Саске, чьи глаза за последние дни обрели утраченный блеск, и на Итачи, в чьем облике впервые за долгое время промелькнуло предвкушение чего-то светлого, она медленно выдохнула. — Вот оно что...— она подошла к ним и поправила воротник рубашки младшего сына. — Мальчики, мне ли вас учить, что приходить в гости с пустыми руками, даже если это визит к друзьям — дурной тон? Идите, но обязательно купите что-нибудь к чаю. Я прикрою вас перед отцом. Кивнув в знак благодарности, они поспешили прочь. С каждым шагом от ворот поместья невидимый груз, давивший на плечи, становился легче и даже воздух стал казался слаще. Поскольку братья вышли значительно раньше назначенного времени, они решили последовать совету матери и прогуляться до кондитерского магазина в центре. День был солнечным и теплым, и даже Итачи, казалось, начал поддаваться этому непривычному чувству свободы. В магазине, среди витрин с тортами, Итачи выбрал классический «Наполеон» с заварным кремом, однако оглянувшись на брата, заметил, что тот не спешил к выходу. Саске долго бродил между стеллажами, пока не наткнулся на отдел с импортными сладостями. Итачи молча наблюдал, как его обычно равнодушный к сладкому брат придирчиво выбирает упаковку печенья с двойным шоколадом и соленой карамелью. Проверив срок годности, он аккуратно взял две пачки и положил их в корзину. Старший из братьев не сказал ни слова, лишь слегка приподнял бровь, делая для себя вполне определенные выводы о том, кому предназначены эти сладости. Саске, заметив его взгляд, лишь хмуро буркнул: — У этого балбеса вечно пустой желудок. Он ныл про это печенье на прошлой неделе. Купил, просто чтобы он замолчал. — Разумеется, — коротко отозвался Итачи, пряча усмешку. К дому Намикадзе они подошли на пятнадцать минут раньше условленного срока. Нажав на звонок и оглянувшись  на брата, Саске заметил, как тот на мгновение задержал дыхание, настраиваясь. Дверь открылась и на пороге стояла Кушина, которая широко улыбалась. — О! Вы уже здесь! Как замечательно! — она не дала им вставить и слова. Прежде чем Итачи успел вежливо поклониться и вручить торт, женщина шагнула вперед и крепко обняла буквально окаменевшего альфу. Его руки, сжимавшие коробку с десертом, нелепо застыли в воздухе, а в глазах отразился такой первозданный, незамутненный ступор, что Саске не выдержал и негромко фыркнул, прекрасно понимая его реакцию. — Кушина-сан, вы его сломали, — поддел он, наблюдая за тем, как брат, никогда в жизни не сталкивавшийся с такой открытой, спонтанной нежностью от малознакомого человека, пытается осознать случившееся. — Ой, да ладно тебе, Саске-кун! — омега наконец-то отпустила Итачи и похлопала его по плечу, отчего тот слегка качнулся. — Вы еще и торт принести? Вот спасибо! Проходите, Минато как раз заварил чай. Итачи, поправив воротник рубашки, посмотрел на Саске, который, уже получив свою долю объятий, спокойно разувался и последовал его примеру. Обед прошел шумно. Саске, который во время первого визита сидел натянуто, как струна, теперь спокойно игнорировал летящие через стол шутки и звон тарелок. Он даже не вздрогнул, когда Кушина в порыве энтузиазма едва не задела его локтем, подкладывая Итачи добавку. Саске просто молча передвинул стакан брата подальше от края, обмениваясь с другом понимающим взглядом. Итачи же, напротив, сохранял маску невозмутимости, но Наруто заметил, как старший Учиха чуть шире открыл глаза, когда Минато начал увлеченно спорить с Дейдарой прямо с набитым ртом. Когда с едой было покончено, компания плавно переместилась в просторную гостиную, где пахло свежим чаем и домашней выпечкой, и села за стол. Дейдара, лениво развалившись в кресле после обеда, сменил тему, когда разговоры младших начали его утомлять: — Слушай, Учиха, — он закинул ногу на ногу, окинув гостя любопытным взглядом, — как вы там выживаете в выпускном классе? Говорят, в этом году учителя совсем озверели. Брюнет, грациозно держа чашку, слегка склонил голову. — Учебная нагрузка действительно возросла, но если структурировать график, всё становится решаемым. Хотя, признаю, количество тестов по международному праву порой кажется избыточным. Минато, до этого внимательно слушавший, с интересом подался вперед. — А что насчет внеклассных занятий? Наруто говорил, ты ходишь в какой-то необычный клуб. — Я возглавляю клуб астрономии, Минато-сан, — голос Итачи стал чуть мягче, в нем проскользнули нотки искреннего увлечения. — С самого детства меня завораживала красота ночного неба. Бескрайность космоса, холодный блеск звезд, которые светят нам, даже если их уже давно не существует… В этом есть некое совершенство и пугающая тишина. Для меня это высшая форма эстетики — застывшее во времени величие. Дейдара, который до этого момента лениво жевал булочку, внезапно замер, а его глаза азартно блеснули. — Застывшее величие? Ты серьезно? — он подался вперед, почти вторгаясь в личное пространство Итачи. — Звезды — это не про тишину, это про колоссальную энергию! Каждая звезда — это ядерный взрыв, длящийся миллиарды лет. Искусство не может быть застывшим, Итачи. Истинная красота — это вспышка! Миг, когда форма достигает своего пика и распадается, оставляя ожог на сетчатке! Итачи поставил чашку на стол и звук керамики о дерево прозвучал как гонг к началу дуэли. — Вспышка кратковременна, Дейдара, она забывается, как только гаснет свет. Но космос… его законы неизменны. Гравитация, движение планет по идеальным орбитам — это гармония, которая существует вечно. В этом и заключается истинное искусство: в способности пережить века, оставаясь незыблемым. — Да это же скука смертная! — воскликнул блондин, размахивая руками. — Твои «идеальные орбиты» — это тюрьма! Искусство должно взрывать мозг, оно должно быть мимолетным, как полет кометы, которая сгорает в атмосфере. Трах-бабах! Вот это и есть жизнь! Наруто и Саске, сидевшие на ковре у журнального столика, синхронно повернули головы, наблюдая за старшими. — Смотри-ка, — шепнул Наруто, пихая друга локтем в бок. — Твой брат наконец-то оживился, видишь, как у него глаза горят? Похоже, Дейдара нашел достойную жертву для своих лекций о взрывах. Саске молчал, но в его взгляде читалось глубокое изумление. Он редко видел Итачи таким увлеченным. Дома он всегда был образцом сдержанности, а здесь, под напором экспрессивного Дейдары, он вступал в интеллектуальную баталию с явным удовольствием. Минато и Кушина переглянулись. Мужчина мягко рассмеялся, обнимая жену за плечи. — Кажется, у нас сегодня вечер философии. Омега промолчала, лишь довольно улыбнувшись. Она видела, как расслабились плечи Итачи, как исчезла та неловкая скованность, что читалась в его взгляде в начале дня. Время пролетело незаметно. Спор об искусстве плавно перетек в обсуждение физики процессов, а затем — в совместный просмотр фотографий туманностей, которые Итачи сохранил в телефоне. Дейдара, ворча, признал, что «некоторые туманности выглядят как результат очень качественного взрыва», что Итачи счел высшей похвалой. Саске чувствовал, как внутри него окончательно растворяется напряжение. Он провел этот день, просто болтая с Наруто о пустяках, поедая булочки Кушины и наблюдая, как его идеальный брат спорит до хрипоты. Когда день клонился к закату, и братья Учиха собрались уходить, семейство Намикадзе пошло провожать их в полном составе. Минато подошел последним и пожал юным альфам руки. — Заходите еще, моим сыновьям полезно общаться с кем-то, кто может поставить их на место силой аргумента. Итачи поклонился, но в этом жесте не осталось и следа формальности. — Спасибо за вечер. Когда братья отошли на достаточное расстояние от дома, Итачи вдруг негромко произнес: — Знаешь, Дейдара — совершенно невыносимый человек. Саске напрягся, ожидая критики, но Итачи продолжил с легкой, почти неуловимой полуулыбкой: — Но его страсть... она заставляет верить, что даже в хаосе есть смысл. У них удивительная семья. Саске посмотрел на брата, на его обновленное, живое лицо, и почувствовал такую волну радости, что губы сами собой растянулись в улыбке. — Отец никогда не поймет этого, — заметил он. — Ему же от этого хуже, — просто ответил Итачи.