Право на счастье

История их дружбы началась не с вежливых поклонов, а с едкого химического дыма и холодного, гипнотизирующего взгляда Орочимару-сенсея. В тот день Дейдара, в очередной раз проигнорировав методичку, решил «добавить жизни» в пресный опыт по синтезу осадка. Когда вместо ожидаемого синего раствора в колбе забурлила фосфоресцирующая малиновая пена, заполонившая весь стол и начавшая сползать на пол, класс замер. Орочимару, чье бледное лицо и змеиные глаза наводили ужас даже на закаленных старшеклассников, медленно, почти бесшумно подошел к эпицентру катастрофы. Он провел длинным пальцем по краю шипящей пены и поднес его к лицу, вдыхая аромат. — Любопытно… — прошипел мужчина. — Импульсивность, граничащая с безумием. У тебя есть редкий дар портить оборудование, Дейдара-кун, и твоя тяга к нестабильным структурам… она заслуживает либо похода к директору, либо детального изучения материала после занятий. Дейдара почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок. Внимание Орочимару было подобно липкой паутине. Блондин уже открыл рот, чтобы огрызнуться, но его опередили. — Сенсей, — раздался спокойный, бархатистый голос Конан с соседнего ряда. — Это не была ошибка. Дейдара-кун помогал нашему клубу искусств протестировать новый органический пигмент. Мы берем ответственность за инцидент на себя. — Именно так, — вклинился Яхико, сияя своей фирменной обезоруживающей улыбкой, несмотря на то, что его рыжая челка была густо усеяна розовыми брызгами. — Это междисциплинарный проект, направленный на изучение эстетики химических реакций. Все согласовано с Советом Клубов. Нагато, сидевший рядом с Конан, лишь молча поправил очки, но его взгляд, направленный на Орочимару, был непривычно тяжелым и прямым, словно он уже просчитал десять вариантов того, как отправить учителя в дисциплинарный комитет. Орочимару сощурился, переводя взгляд с одного ученика на другого, а затем усмехнулся. — Какая трогательная солидарность. Что ж, раз это «искусство»… отмойте кабинет до блеска. Вместе. Так Дейдара оказался в мастерской клуба искусств. Там, среди стопок бумаги для оригами и чертежей Яхико, он почувствовал, что его не просто терпят — его понимают. Конан учила его, что искусство может быть тихим, как раскрытие бумажного цветка, Нагато помогал с проектированием будущих работ, а Яхико просто верил в него так сильно, что у Дейдары не оставалось выбора, кроме как творить. Прошли недели. Теперь их компания в столовой стала привычным зрелищем, особенно когда к ним на постоянной основе примкнули братья Учиха. Но сегодня за столом царило напряжение, от которого у Наруто начал подергиваться глаз. — Твое «величие» — это просто пыль, застывшая в вакууме, Учиха! — Дейдара с грохотом опустил пустой стакан, продолжая спор, начатый еще в коридоре. — Звезды красивы только потому, что они сгорают! Искусство – это взрыв, мгновение, которое ослепляет и уходит! Итачи, чьи палочки замерли в миллиметре от тарелки, медленно поднял взгляд. Его спокойствие сейчас действовало на Дейдару как красная тряпка. — Они светят миллиарды лет, Дейдара. То, что ты называешь «сгоранием» — лишь малая часть их бесконечного пути. Искусство должно дарить покой, а не оглушать. Яхико, Конан и Нагато обменивались понимающими взглядами. Они знали: когда сталкиваются лбами два таких упрямца, слова бессильны. — Да что ты понимаешь в «оглушении»! — Дейдара вскочил, опершись руками о стол. — Давай так: пари. Через неделю каждый из нас представит работу, которая воплощает его идею. И если я выиграю, ты признаешь, что миг — прекраснее вечности! — Идет, — Итачи поднял взгляд, и в нем промелькнул азартный блеск. — Но если победа будет за мной, ты признаешь, что вечность — это фундамент всего сущего. Они обменялись рукопожатием, таким крепким, что костяшки побелели. Друзья Дейдары в шоке наблюдали, как двое признанных гениев Академии расходятся в разные стороны, полные решимости сокрушить друг друга творчеством, Наруто подавился рисом, а Саске просто прикрыл глаза ладонью, понимая: спокойная жизнь закончилась. Следующая неделя превратилась в марафон. Итачи и Дейдару видели только мельком — оба выглядели замученными, с темными кругами под глазами, но с пугающим, фанатичным огнем в глазах. Один пропадал в обсерватории, другой — в химической лаборатории и мастерской. В пятницу после занятий они буквально перехватили младших братьев в коридоре. — Идемте, — коротко бросил Итачи. — Время судейства. Первым пунктом была мастерская Дейдары. Когда они вошли, там царил полумрак, пахло жженой магниевой лентой и влажной глиной. В центре стояла массивная чаша, наполненная странным густым составом. — Смотрите внимательно! — Дейдара бросил в чашу крошечный кристалл-катализатор. Секунду ничего не происходило, а затем из чаши начал стремительно расти «сад» из кристаллов. Они пульсировали светом, меняли форму каждую секунду, переливаясь от ярко-оранжевого до пронзительно-голубого, и с тихим шипением рассыпались в пыль, тут же возрождаясь в новой, еще более безумной форме. Это был хаос, подчиненный ритму взрыва, бесконечная цепь мимолетных шедевров, которые исчезали быстрее, чем глаз успевал их зафиксировать. Все замерли и даже Итачи затаил дыхание, глядя на эту неистовую пляску света и разрушения. — Красиво… — прошептал Наруто. — Будто фейерверк, который не хочет заканчиваться. Затем они поднялись в обсерваторию к Итачи. Он подвел их к огромному панорамному окну и включил проекционную системы, которую настраивал всю неделю, синхронизируя данные. Стены исчезли, и они оказались посреди глубокого космоса. Перед ними медленно вращалась далекая туманность — величественное полотно из газа и пыли, застывшее в холодном покое. — Этой картине миллионы лет, — негромко произнес Итачи. — Она была такой до нас и останется такой после. В этой неподвижности — истинный покой и осознание своего места во Вселенной. Посмотри, Дейдара. Разве это не совершенство? Омега молчал. Он смотрел на бездонную глубину космоса, и его вечная ухмылка исчезла. Совершенство звезд было неоспоримым и пугающим в своей неизменности. — Ну? — Итачи повернулся к младшим. — Кто победил? Саске переводил взгляд с брата на Дейдару, понимая, что любой ответ станет началом новой войны. Но Наруто, чей мозг работал на каких-то странных, интуитивных оборотах, вдруг выдал: — Знаете… это всё офигенно. Но у Дея не хватает масштаба, а у Итачи — драйва. Вот если бы объединить яркость этих кристаллов с глубиной космоса… Это был бы полный разрыв мозга! Старшие замерли. Они переглянулись, и в их головах синхронно щелкнул какой-то механизм. — А ведь… — начал Дейдара. — Технически это возможно, — закончил Итачи. Следующие два часа превратились в безумие. Конан и Нагато, которые тоже пришли посмотреть, включились в процесс. Они бегали между мастерской и крышей, перетаскивая реактивы и штативы. Конан складывала крошечные бумажные экраны для усиления бликов, Нагато настраивал синхронизацию частот, Итачи настраивал фокус, а Дейдара подбирал состав, который мог бы отражать свет проекции внутри растущих кристаллов. Когда они наконец-то включили результат, в обсерватории наступила абсолютная тишина. На фоне безмолвного космоса, прямо в воздухе, начали расцветать кристаллические «звезды». Они вбирали в себя свет проекции, усиливали его и взрывались мириадами искр, которые медленно оседали, превращаясь в новые созвездия. Это было живое небо. Вечность Итачи наконец-то ожила и задышала пламенем Дейдары. — Вау… — только и смог выдать Саске, присаживаясь прямо на пол. Они провели там еще долгое время, просто сидя в темноте среди этого искусственного космоса. Напряжение спало, сменившись удивительным уютом. — А я ведь начал увлекаться всем этим из-за Саске, — вдруг признался Итачи, глядя на мерцающую проекцию. — Когда он был маленьким, ему быстро надоедали обычные сказки, и он требовал чего-то нового. Я начал изучать легенды разных народов, и в каждой из них особое место занимали звезды. Сначала просто учил их, чтобы рассказывать ему истории перед сном, затем начал запоминать разные созвездия, показывая их на небе, а потом… потом сам пропал в этом. Космос оказался самой большой сказкой из всех. Саске удивленно посмотрел на брата. Он и не знал, что стал причиной этого увлечения. — А я помню, как Дей в детстве пытался сделать «вечный двигатель» из соды и уксуса! — встрял Наруто, хихикая. — Он облил всю кухню, мама потом неделю отмывала потолок, а он сидел в углу и орал, что это был «неудачный акт искусства»! — Это был концептуальный перформанс! — огрызнулся Дейдара, но в его голосе не было злости, только смех. Они проговорили еще час, делясь историями, о которых раньше молчали. Атмосфера была настолько теплой, что никто не заметил, как стрелки часов давно перевалили за восемь часов. — Черт! — Саске первым вскочил, посмотрев на телефон. — Отец нас убьёт. Итачи, мы давно должны были быть дома! — Ой, нам тоже влетит от мамы! — Наруто подхватил сумку. Они в спешке начали выключать аппаратуру. Расходясь у ворот Итачи и Дейдара на секунду задержались. — Значит, ничья? — спросил Дейдара, поправляя хвост. — Нет, — Итачи слегка улыбнулся. — Кажется, мы оба проиграли Наруто. У него вкус оказался лучше нашего. Дейдара рассмеялся, и этот звук, смешанный с ночной тишиной, стал идеальным финалом их долгого спора.

***

Возвращение в поместье Учиха напоминало погружение в ледяную воду после жаркого летнего дня. Едва парни пересекли границу квартала, их окутала привычная атмосфера строгой дисциплины и негласных правил. Но сегодня внутри них всё еще вибрировал отголосок того «живого космоса», который они создали, и это не давало им склонить головы. Свет в главном зале горел ослепительно ярко. Фугаку сидел в центральном кресле, сжимая в руках какой-то отчет. Его лицо было бледным, а челюсти плотно сжаты. Рядом, в тени колонны, стояла Микото — её руки были сцеплены в замок, а в глазах читалась мольба о благоразумии. — Десять вечера, — голос Фугаку разрезал пространство, как скальпель. — Занятия давно закончились, а мои сыновья не отвечают на звонки. Где вы были? Итачи сделал шаг вперед, инстинктивно закрывая Саске плечом. Этот жест, такой естественный в последние дни, заставил глаза Фугаку опасно сузиться. — Мы были в обсерватории, отец. Завершали совместный научный проект. — Совместный проект? — Фугаку медленно поднялся. — Мне донесли, что этот «проект» ты делал вместе с тем блондином из семьи Намикадзе и компанией сомнительных подростков. Итачи, ты — лучший в Академии. Все свое время ты должен тратить на совершенствование навыков и знаний, а ты тратишь его на этих выскочек? — Они не выскочки, отец, — неожиданно произнес Саске. Тишина, последовавшая за этими словами, стала звенящей. — Что ты сказал? — Они — наши друзья, — молодой человек сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает накопленная за годы обида. — То, что мы создали сегодня, важнее успеваемости. Это то, ради чего вообще стоит учиться. Фугаку перевел взгляд на младшего сына, и в его глазах вспыхнуло разочарование, смешанное с легким удивлением. — Ты всегда был слишком эмоционален, и это влияние Намикадзе губительно для тебя. С завтрашнего дня ты будешь возвращаться домой сразу после уроков и я лично прослежу, чтобы твоё общение с этим… мальчишкой свелось к нулю. Саске почувствовал, как к горлу подкатывает комок ярости. Он хотел закричать, что это несправедливо, но голос брата опередил его. — Нет, отец. Саске не будет заперт в четырех стенах. Мужчина замер, не веря собственным ушам. Воздух в комнате, казалось, стал гуще. — Ты смеешь перечить главе семьи, Итачи? Из-за каприза брата и своих странных увлечений? — Это не каприз. Это право на жизнь, — брюнет смотрел прямо, и в этом взгляде больше не было привычной покорности. — Мы выполняем все твои требования. Наши оценки безупречны, наше поведение в обществе — пример для подражания. Но наше свободное время — это то единственное, что делает нас людьми, а не инструментами в твоих руках. Если ты попытаешься изолировать Саске, я уйду из дома. У меня достаточно личных грантов, чтобы обеспечить нам обоим жизнь вне этой семьи. Микото ахнула, прикрыв рот ладонью, Фугаку же выглядел так, будто его ударили под дых. Его собственный сын, его гордость, угрожал ему уходом ради свободы младшего брата. — Ты осознаешь, что сейчас сказал? Готов пойти против семьи? — глухо спросил мужчина. — Я иду не против семьи, а за неё, — ответил Итачи. — За ту семью, которая не боится быть живой. Мы продолжим заниматься в клубах и продолжим дружить с теми, кого выбрали. И если ты не сможешь это принять… что ж, значит, ты потеряешь сыновей задолго до того, как мы закончим обучение. Фугаку долго смотрел на них, а его кулаки дрожали от злости. — Уходите, — наконец бросил он, бессильно опускаясь обратно в кресло. Голос его звучал на удивление старо. — Уходите в свои комнаты. Делайте, что хотите. Но не ждите, что я когда-нибудь одобрю этот выбор. Когда братья оказались наверху, Саске буквально рухнул на пол в коридоре, прислонившись спиной к двери комнаты Итачи. Его трясло. — Ты… ты правда бы ушел? — прошептал он, глядя на брата снизу вверх. Итачи опустился рядом с ним прямо на ковер. Он выглядел изможденным, но на его губах играла слабая улыбка. — Ушел бы. Знаешь… когда Наруто сегодня сказал про объединение вечности и взрыва, я понял одну вещь. Вечность без движения — это просто склеп, и я больше не хочу в нем жить. Саске хмыкнул, чувствуя, как напряжение уходит, сменяясь странным чувством триумфа. Он достал телефон и увидел сообщение от друга: «Эй, теме! Живой там? Если твой старик будет ворчать, скажи, что это я тебя заставил! Жду с отчетом!» Саске быстро набрал ответ: «Спи уже, добе. Живой я.» Итачи тоже посмотрел в свой телефон, чувствуя неожиданный прилив дерзкого веселья, быстро нажал на кнопку вызова, и, смотря на недоуменное лицо брата, заговорил, когда гудки прервались: — Дейдара? Нет, все хорошо, мы дома. У вас с Наруто нет планов на выходные? Отлично. Как вы смотрите на то, чтобы сходить в парк аттракционов? На другом конце трубки послышался ошарашенный возглас, а Саске впервые, с момента возвращения домой искренне улыбнулся.

***

Субботний день заливал улицы города ярким солнечным светом, когда четверка друзей, наконец-то встретилась у входа в «Коноха-Ленд». Воздух казался плотным от запаха жареной кукурузы, ванильного сиропа и того самого специфического электрического треска, который бывает только в местах, где сотни людей одновременно кричат от восторга и ужаса. Их компания представляла собой интересное зрелище. Наруто в ярко-оранжевой майке метался у ворот, активно размахивая руками и привлекая внимание всех прохожих в радиусе ста метров. Саске, напротив, старался максимально слиться с ландшафтом: спрятав нос в высокий воротник синей толстовки, он сверлил взглядом плитку под ногами, делая вид, что он здесь совершенно случайно и этих людей не знает. Итачи и Дейдара стояли чуть поодаль, и в их позах читалось странное, обретенное после спора единство. Старший Учиха выглядел непривычно по-будничному: простая темная футболка подчеркивала разворот плеч, свободные брюки не сковывали движений, а волосы были перехвачены низким хвостом. В его облике не осталось и следа от того «застегнутого на все пуговицы» наследника клана, каким его привыкли видеть в Академии. Дейдара же, увешанный значками, которые позвякивали при каждом движении, скрестил руки на груди и с азартом изучал возвышающиеся над парком конструкции. — Ну что, готов проверить свои нервы на прочность? — Дейдара хитро глянул на брюнета. — Или вы, Учихи, только в теории сильны, а на практике — в кусты? — Посмотрим, — спокойно отозвался Итачи, и в глубине его глаз плясали редкие, но отчетливые искорки веселья. Первым пунктом программы стало «Падение Икара». Гигантская башня уходила верхушкой в облака, обещая сначала медленное вознесение, а затем — беспощадный сброс в бездну. Саске посмотрел на высоту, прикинул скорость свободного падения и невольно сглотнул. — Наруто, это выглядит… ненадежно. Ты видел, как та гайка на опоре вибрирует? — Да ладно! Ты трусишь, что ли? — блондин подскочил ближе, заглядывая другу в лицо. Его глаза на солнце казались не просто голубыми, а какими-то искрящимися, как расколотый сапфир. — Я? С чего бы? — Саске моментально подобрался, расправляя плечи. — Просто констатирую факты. Идем. В креслах они распределились парами: братья с братьями. Наруто и Дейдара заняли одну секцию, Итачи и Саске — соседнюю. — Держись крепче, мелкий! — крикнул Дейдара, проверяя фиксатор. — Постарайтесь не обделаться! — хохотнул Наруто. Когда платформа начала медленный подъем, Саске почувствовал, как Итачи рядом положил ладонь на поручень между ними. — Глубоко дыши, — тихо сказал брат. — Смотри на горизонт, а не вниз. — Знаю, я не маленький, — буркнул парень, хотя его пальцы побелели, вцепившись в металл. На самой вершине мир на мгновение замер. Наруто что-то восторженно кричал Дейдаре, размахивая ногами над бездной, а потом… пол ушел из-под ног. Саске почувствовал, как внутренности подскочили к горлу, а весь мир превратился в смазанную полосу синего и зеленого. Он не кричал — он просто забыл, как дышать, пока резкий рывок тормозов не вернул их в реальность. — Еще раз! — Наруто выскочил из кресла, его волосы стояли дыбом еще сильнее, чем обычно. — Обойдешься, — выдохнул Саске, чьи ноги сейчас больше походили на два куска мягкой ваты. После башни была «Водяная петля». Лодка медленно карабкалась по желобу, а затем с оглушительным грохотом рухнула в искусственный бассейн и огромная стена брызг накрыла их с головой. Наруто, сидевший на самом носу, принял на себя основной удар. Выйдя на берег, он выглядел как мокрый пес и начал энергично отряхиваться, рассыпая вокруг себя фонтан капель, забрызгав Саске. — Ты что делаешь, придурок?! — брюнет начал вытирать лицо ладонью, пытаясь скрыть, что холодные брызги на самом деле принесли облегчение после адреналинового жара. — Зато освежает! — Наруто полез в карман и выудил оттуда размокшую упаковку печенья. — О нет, они намокли! Саске вздохнул и вытащил из своей сумки вторую, запасную пачку, которую припрятал как раз на такой случай. — Держи, горе-путешественник. Так и знал, что ты что-нибудь испортишь. Глаза Наруто расширились, в них промелькнуло такое искреннее восхищение, что Саске стало неловко. — Теме! Ты самый лучший друг во вселенной, даттебайо! Дейдара и Итачи тем временем зацепились у тира. — Смотри сюда. — Дейдара взял винтовку и выбил четыре мишени из пяти. — Твой ход. Итачи молча принял оружие. Пять выстрелов — пять глухих хлопков, пять упавших фигурок. — Неплохо, — Дейдара хмыкнул, признавая поражение. — Но это было слишком… правильно. Никакой драмы, понимаешь? — Драма — это когда ты не можешь попасть в цель, — парировал Итачи, забирая приз — небольшую подвеску в виде полумесяца, которую он тут же протянул подошедшему брату. — Держи. Саске принял подарок, чувствуя приятное тепло, и посмотрел на Наруто, который в этот момент пытался съесть сахарную вату размером с собственную голову. Вата липла к его щекам, носу и даже бровям. — Ты выглядишь как розовое чудовище, — съязвил альфа, подходя ближе. — Хочешь кусок? — блондин, не смущаясь, отщипнул липкий клок и протянул Саске. Тот хотел отказаться, но рука сама потянулась к сладости. — Слишком приторно, — констатировал Саске, хотя внутри стало непривычно легко. Он наблюдал, как Наруто хохочет над какой-то шуткой Дейдары, и поймал себя на мысли, что этот шумный омега — единственное, что делает этот день по-настоящему живым. Он быстро списал это на избыток сахара, но взгляд еще долго возвращался к золотистому затылку друга. Финалом стали «Американские горки со штопором». На крутых виражах, когда кабинку швыряло из стороны в сторону, Наруто непроизвольно хватался за плечо Дейдары, а Саске, напрочь забыв о своей гордости, придвинулся к брату. Итачи невозмутимо приобнял его за плечи, позволяя немного расслабится. Сам же Итачи смотрел не на дорогу, его взгляд был прикован к профилю Дейдары в соседней кабинке. Блондин хохотал, подставив лицо встречному ветру, его глаза горели восторгом, и Учиха поймал себя на мысли, что в этой суматохе, в ежесекундной вспышке жизни действительно есть своя, особая гармония, которую не опишешь ни одной формулой. Уже на парковке, когда солнце начало садиться, Дейдара, совершенно вымотанный, но счастливый, обернулся к друзьям. — Это было круто! Спасибо, что пригласили. — Вам спасибо, что согласились, — ответил Итачи. — Это был ценный опыт. Младшие обменялись короткими взглядами. — Не забудь сделать презентацию для Ямато-сенсея, добе, — бросил Саске, отворачиваясь. Он чувствовал, как губы сами растягиваются в улыбке, и отчаянно пытался это скрыть. — Не душни, теме! Завтра сделаю! — Наруто весело помахал рукой, запрыгивая в такси вслед за братом. Братья Учиха шли в сторону метро в тишине, которую нарушал только далекий гул засыпающего парка. — Ты ведь заметил? — вдруг спросил Итачи, не глядя на брата. — Что именно? — Саске напрягся. — Что ты сегодня ни разу не посмотрел на свои часы. Парень фыркнул, с силой пиная подвернувшийся камень. — Я просто следил, чтобы этот идиот не вывалился с аттракциона. Кто-то же должен быть взрослым в этой компании. Итачи ничего не ответил. Он лишь слегка улыбнулся, глядя вперед. Он знал, что Саске врет самому себе, и знал, что скоро этот самообман станет невозможным.