Право на счастье

Токио встретил их привычным шумом и тяжелым, душным воздухом мегаполиса. После морской свежести Окинавы город казался клеткой. Для Итачи это был самый длинный день в его жизни. Дома, в стенах особняка, он двигался как привидение. Он справлялся с делами, отвечал на вопросы отца и матери, но Саске видел: брат «не здесь». Итачи постоянно вертел в руках телефон, замирал, глядя в одну точку, а его движения стали чересчур выверенными — так ведет себя человек, который из последних сил сдерживает внутреннее волнение. — Ты бы хоть поспал, — негромко сказал Саске, застав брата на кухне в три часа ночи. Тот сидел над нетронутой чашкой чая, вглядываясь в отражение луны на дне. — Я в порядке, просто мысли, — ответил Итачи, но тени под его глазами говорили об обратном. Саске видел, как подрагивают его пальцы на керамике. Тот, кто всегда был оплотом спокойствия, сейчас буквально рассыпался на части от неизвестности. Этой ночью Итачи заснул лишь под утро. В голове бесконечным потоком крутились сценарии разговора, и он подбирал слова как ювелир, отбрасывая всё, что могло прозвучать слишком тяжело или властно. Он знал Дейдару. Одно неверное слово — и этот блондин захлопнет дверь навсегда. Вечер в парке у дома Намикадзе был тихим. Фонари отбрасывали длинные, дрожащие тени на дорожки. Дейдара ждал его, сидя на спинке скамейки. Он выглядел как обычно — красивый, в яркой ветровке, жующий жвачку. — Ну, Учиха, я жду, — блондин спрыгнул на землю, когда альфа подошел. — Давай, выкладывай, что там за тайна мирового масштаба. Брюнет остановился на почтительном расстоянии, воздух между ними казался наэлектризованным. Он смотрел на Намикадзе — в его живые, колючие глаза — и чувствовал, как внутри всё сжимается от волнения. Он понимал, что сейчас может разрушить их привычный, безопасный мир одним словом. — Дейдара, — Итачи сделал глубокий вдох. Его голос был ровным, но в нем слышалось столько сдерживаемых чувств, что омега невольно перестал жевать. — Я долго думал, как это сказать и обещал быть честным. — Да говори уже, не томи! — блондин нервно усмехнулся. — Ты дорог мне. Больше, чем друг. Я не хочу и не могу больше притворяться, что это просто приятельство. Я люблю тебя. Тишина, наступившая после этих слов, была оглушительной. Дейдара замер. Он смотрел на друга, и в его глазах медленно сменялись эмоции: непонимание, недоумение, а затем — чистый, кристальный шок. — Ты… чего? — Дейдара нервно хохотнул, отступая на шаг. — Учиха, это что, шутка такая? Решил меня разыграть в отместку за Окинаву? — Я никогда не стал бы шутить такими вещами, — тихо ответил Итачи. Он стоял неподвижно, сложив руки за спиной, чтобы парень не видел, как сильно они сжаты в кулаки. Блондин замолчал. Он уставился в землю под своими ногами, не в силах поднять взгляд. Его мир только что перевернулся с ног на голову. Он знал Итачи, уважал его, доверял ему… но романтика? Любовь? Для Дейдары это всегда было чем-то далеким, чем-то, что случается с другими. А теперь это стояло перед ним в образе его друга. — Я… я не знаю, — пробормотал омега, и его голос впервые зазвучал так растерянно. — Я вообще об этом не думал. Ты же… мой друг. Как это вообще может быть? — Посмотри на меня, — мягко попросил Итачи. Когда тот не шелохнулся, брюнет продолжил, стараясь, чтобы его голос не дрожал от боли, разрывающей грудь. — Пожалуйста, не переживай. Я не прошу тебя отвечать мне сейчас. И я никогда не стану на тебя давить. Дейдара всё еще сверлил взглядом свои кроссовки. — Ты и Наруто… вы принесли в мою жизнь столько света и тепла, о которых я даже не смел мечтать, — продолжал парень. — Моя жизнь всегда была набором правил и долга. Вы показали мне, что можно просто… быть. И если ты не можешь ответить мне взаимностью, пускай всё останется как есть. Я не хочу терять нашу дружбу. — Как «как есть»? — Дейдара наконец поднял голову, но смотрел куда-то в сторону плеча Итачи. Его лицо было бледным. — Ты же признался. Теперь всё по-другому. Я не понимаю, как теперь просто пить кофе или обсуждать выставки. — Так же, как и раньше, — Итачи заставил себя улыбнуться, хотя внутри него всё выгорало. — Я — это всё еще я и мои чувства к тебе не делают меня другим человеком. Пожалуйста, не отталкивай меня. Если тебе нужно время — возьми его. Столько, сколько потребуется. Дейдара сглотнул. Ему было страшно. Он боялся потерять ту опору, которую давал ему Итачи, но он совершенно не понимал, что делать с этим новым знанием. — Мне нужно время, — наконец выдавил он. — Мне реально нужно это переварить. Я не могу сейчас ничего сказать. Голова кругом… — Я понимаю. Они дошли до дома Дейдары в полном молчании и расстояние в сто метров казалось бесконечным. У самой двери омега на секунду замер, словно хотел что-то сказать, но лишь коротко кивнул. — Спокойной ночи, Дейдара, — тихо произнес Итачи. — Спокойной, — бросил блондин, и скрылся. Итачи пошел пешком, решив не вызывать такси. Ему нужно было идти, чтобы не закричать. Каждый шаг отдавался пульсацией в висках. Перед глазами стояло растерянное лицо Дейдары, его испуганный взгляд — и это ранило сильнее, чем возможный отказ. Он напугал его. «Что я наделал?» — думал Итачи, глядя под ноги. — «Но разве ложь была бы лучше?» Он шел по ночным улицам Токио, мимо закрытых кафе и спящих домов. Его мысли путались. Он представлял будущее: либо долгие, мучительные попытки вернуть доверие, либо… пустота. Он так глубоко ушел в себя, что не заметил, как оставлял позади район за районом и оказался у ворот собственного дома. Расстояние, которое обычно занимало около тридцати минут на машине, он преодолел пешком, не чувствуя усталости в ногах — только в душе.

***

Саске не спал. Он сидел в гостиной, не включая свет, и ждал. Когда входная дверь, наконец, тихо скрипнула и в дом вошел Итачи, парень сразу понял: случилось то, чего они оба боялись. Итачи не включил свет. Он медленно прошел вглубь комнаты, его шаги были тяжелыми, словно на плечи ему давили не невидимые обязательства клана, а реальный, неподъемный груз. Он остановился у окна, глядя на залитый лунным светом сад, и замер. — Старший брат, — негромко позвал Саске. Итачи вздрогнул, не заметив брата в тени. — Ты еще не спишь? — голос юноши прозвучал так бесцветно, что у Саске внутри всё похолодело. — Я ждал тебя. Ты выглядишь так, будто… — он поднялся и подошел ближе, пытаясь рассмотреть лицо брата. — Рассказывай. Что он сказал? Брюнет долго молчал. Он продолжал смотреть в окно, и в неверном свете луны его профиль казался высеченным из холодного мрамора. — Он ничего не сказал, — наконец выдохнул Итачи. — Он был в шоке. Я напугал его своим признанием. Итачи медленно опустился в кресло, закрывая лицо ладонями. Это был редкий момент, когда его маска дала трещину. Саске видел, как вздрагивают его плечи. — Он попросил времени, — продолжал Итачи глухо, сквозь пальцы. — И я дал его. Но видеть его таким… растерянным, не знающим, как на меня смотреть… Это было хуже любого отказа. Я разрушил то единственное, что у нас было — нашу дружбу. Саске сжал кулаки. Ему было больно за брата. Итачи всегда был для него примером силы, а сейчас он видел перед собой человека, который рискнул всем и, кажется, проиграл. — Ты не разрушил, — резко сказал Саске. — Ты был честен. Разве было бы лучше продолжать притворяться? — Иногда ложь — это милосердие, — Итачи отнял руки от лица. Его глаза были сухими, но в них плескалась такая безысходность, что Саске стало не по себе. — Теперь я для него не просто друг. Я — альфа, который предъявил на него права. Я видел, как он отстранился, как он не мог поднять взгляд. Я обещал не давить, но само моё присутствие теперь будет давлением. Саске сел на подлокотник кресла, положив руку на плечо брата. — Дейдара не дурак, он переварит это. Намикадзе… странные, но они умеют ценить искренность. — Я надеюсь, — прошептал Итачи. Он поднял глаза на Саске, и в этом взгляде прорезалась острая горечь. — Будь осторожен, с Наруто. Не совершай моих ошибок, не вываливай на него всё сразу. Саске промолчал, понимая, о чем говорит брат. Если Наруто узнает о его чувствах сейчас, он может точно так же застыть в испуге, как Дейдара. — Я буду ждать, — твердо ответил он. — Но не отступлюсь. Итачи слабо улыбнулся. — Я знаю. Эту ночь братья провели в гостиной. Итачи так и не смог заставить себя уйти в спальню, а Саске не оставил его одного. Они сидели в темноте, разделяя на двоих тяжесть своего наследия и ту неопределенность, которую принесла им любовь к двум самым свободолюбивым людям в их жизни.

***

Дейдара захлопнул дверь и прислонился к ней спиной, тяжело дыша. В прихожей было темно, только узкая полоска света из кухни падала на пол. В ушах всё еще звенел тихий, надтреснутый голос Итачи: «Я люблю тебя». — Этого не может быть… — прошептал Дейдара, сползая по двери на пол и обхватывая колени руками. Его трясло как от холода. Шок не проходил. Напротив, он начал трансформироваться в какую-то лихорадочную панику. Итачи — его опора, его самый спокойный и рассудительный друг — внезапно стал кем-то, на кого нельзя было просто наорать за опоздание или подколоть за излишнюю серьезность. Из кухни послышалось шуршание, и в коридоре показалась взлохмаченная голова Наруто. Он щурился, сжимая в руке стакан с водой. — Ты чего на полу сидишь? — Наруто зевнул, но, присмотревшись к брату, мгновенно проснулся. Он никогда не видел Дейдару таким — раздавленным и испуганным. — Эй, ты чего? На тебе лица нет! Он подбежал к брату и сел рядом на корточки. — Наруто… — Дейдара поднял на него пустой, расфокусированный взгляд. — Итачи… он… он сказал, что любит меня. Наруто замер, стакан в его руке опасно накренился. Несколько секунд он просто смотрел на брата, пытаясь осознать услышанное. Итачи? Идеальный, сдержанный Учиха Итачи признался его брату в любви? В голове это не укладывалось. Наруто всегда считал их просто друзьями — ну, может, очень близкими, но чтобы так… Шок на мгновение захлестнул и его, но, увидев, как сильно дрожат руки Дейдары, парень быстро пришел в чувство. Он поставил стакан на пол и крепко схватил брата за плечи. — Так, — твердо сказал Наруто. — Идем в комнату. Живо. Здесь не место для таких разговоров. Он помог брату подняться и буквально дотащил его до спальни. Дейдара двигался как манекен. Оказавшись внутри, он рухнул на кровать, зарываясь пальцами в свои длинные волосы. — Мы же дружим! — омега наконец-то взорвался, его голос сорвался на высокой ноте. — Мы обсуждаем искусство! Он помогает мне с теорией! Я никогда… никогда не смотрел на него так! Он альфа, Наруто! Учиха! У них же всё по расписанию, всё под контролем! А теперь он говорит это… и смотрит так, будто я — центр его мира. Это пугает! Наруто сел на край кровати, внимательно наблюдая за мечущимся братом. Внутри него всё еще кипело удивление — он и представить не мог, что за маской спокойствия Итачи скрываются такие чувства. — А что ты чувствуешь? — тихо спросил Наруто. — Кроме страха. Тебе неприятно? Ты хочешь, чтобы он исчез? Дейдара резко замер. В голове всплыло лицо Итачи — бледное, с затаенной болью в глазах, когда тот просил «просто оставить дружбу». — Нет, — выдохнул Дейдара, и его голос дрогнул. — Я не хочу, чтобы он исчезал. Без него… в Академии будет пусто. И вообще… он дорог мне. Но я не знаю, как смотреть на него теперь. Я боюсь всё испортить. Если я скажу «нет», он будет страдать. Если я скажу «да», я перестану быть свободным. Я не умею в эти ваши чувства, Наруто! — Тише, тише, — парень пододвинулся ближе и обнял брата, прижимая его голову к своему плечу. — Итачи не будет давить. Он честный человек и подождет. — Я попросил времени, — глухо отозвался Дейдара. — Я не знаю, сколько мне нужно. Мне страшно даже думать о дальнейшем. Наруто… не уходи сегодня. Пожалуйста. — Я никуда не уйду, — омега мягко улыбнулся, хотя в сердце всё еще эхом отдавалось удивление от новости. Они улеглись поверх покрывала. Дейдара, который всегда старался казаться независимым и колючим, сейчас свернулся калачиком, уткнувшись лбом в плечо младшего брата. Он судорожно вцепился в футболку Наруто, словно это была единственная нить, удерживающая его в реальности. Наруто медленно и ритмично гладил его по волосам, перебирая светлые пряди. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только неровным дыханием Дейдары. — Всё будет хорошо, — шептал Наруто, глядя в потолок. — Мы что-нибудь придумаем. Спи. Дейдара не отвечал, только крепче прижимался к брату. Он закрыл глаза, но перед внутренним взором всё равно стоял Итачи — его печальная улыбка и мягкий голос, обещающий, что всё будет так, как решит Дейдара. Впервые в жизни искусство и взрывы не могли заглушить ту тихую, ноющую боль, которая поселилась в груди после этого признания.

***

В мастерской Дейдары всегда царил творческий беспорядок, но этой ночью он вышел в абсолют. Повсюду валялись обрезки подсохшего материала, эскизы были скомканы и безжалостно брошены в угол, а воздух казался густым и тяжелым от пыли. До начала занятий в Академии оставалось еще несколько дней, и это время, которое должно было стать передышкой после Окинавы, превратилось для блондина в бесконечный марафон самокопания. Он не спал. После того как Наруто, наконец, заснул в его комнате, убаюканный тишиной, Дейдара тихо выскользнул в коридор и заперся в своей святыне. Ему жизненно необходимо было выплеснуть это — то липкое, непонятное чувство, которое поселилось в груди после слов Итачи. — Искусство — это взрыв… — пробормотал он, яростно вминая пальцы в холодную, податливую массу. Обычно глина слушалась его беспрекословно. Он мог создать птицу, дракона, цветок — всё, что угодно, стоило лишь закрыть глаза и представить. Но сегодня пальцы были словно чужие. Он пытался слепить что-то абстрактное, что-то, что выразило бы его гнев и растерянность, но из-под его рук, раз за разом выходило одно и то же. Тонкие, благородные линии. Высокий лоб. Очертания прядей, которые он так часто видел в профиль. Дейдара с рыком смял заготовку, превращая её в бесформенный ком. Глина чавкнула, словно насмехаясь над ним. — Черт бы тебя побрал, Учиха! — выдохнул он, вытирая лоб тыльной стороной ладони и оставляя на коже темный след. — Даже здесь ты не даешь мне покоя. Он включил гончарный круг. Свист мотора заполнил комнату, пытаясь заглушить мысли. Дейдара закрыл глаза, сосредоточившись на ощущении скользкой поверхности под ладонями. Но как только он входил в ритм, память подсунула ему тепло рук Итачи, когда тот помогал ему смывать маску с волос в Окинаве. Его спокойный голос. Его запах, который всегда действовал на него умиротворяюще. «Он меня любит. Любит. По-настоящему». Дейдара открыл глаза. На круге снова росла форма, и к его удивлению, это не была птица. Это была фигура человека, сидящего в глубокой задумчивости — точь-в-точь как Итачи на том складном стуле у костра. Работа была выполнена с такой детализацией, которую Дейдара обычно избегал. Его искусство всегда было мимолетным, ярким, разрушительным. А эта фигурка была вечной. Статичной. Живой. Он замер, глядя на неоконченную скульптуру. Сердце колотилось о ребра. Прошло несколько часов, за окном начало брезжить серое, дождливое токийское утро. В квартире было тихо — Наруто, утомленный вчерашними переживаниями, всё еще крепко спал, не догадываясь, что его брат ведет тяжелую битву с самим собой. Дейдара рассматривал свои руки, которые были по локоть в серой грязи, пока, тяжело вздохнув, не перевел взгляд на фигурку Итачи. В тусклом свете рассвета она казалась почти реальным человеком, запертым в глине. В ней было столько тоски и нежности, что Дейдаре стало физически больно на это смотреть. — Я не могу… — выдохнул он. Он не смог разрушить работу. Но и оставить её открытой было выше его сил. Дрожащими руками омега подхватил тяжелую мокрую тряпку и набросил её на скульптуру, скрывая её очертания, словно надев на Итачи маску, которую тот носил годами. Дейдара вышел из мастерской, когда солнце уже полностью взошло, чувствуя себя полностью опустошенным. Он не выкинул Итачи из своей головы — он запер его там еще прочнее, запечатлев в материале, который не взорвется. Помывшись и зайдя в свою комнату, он увидел брата, который разметался по кровати, обнимая подушку, и Дейдара тихо лег рядом, не в силах больше стоять на ногах. Усталость, наконец, накрыла его, но перед тем как провалиться в тяжелый сон, он подумал о том, что через пару дней им всё равно придется встретиться. И никакая мокрая тряпка в мастерской не скроет того факта, что Учиха Итачи — важная и самая пугающая деталь в его жизни.

***

Прошло два дня. Токио затянуло низкими свинцовыми облаками, и мелкий, занудный дождь бесконечно барабанил по стеклам дома Намикадзе. Дейдара за эти дни превратился в тень самого себя. Он почти не выходил из мастерской, ел только тогда, когда Наруто буквально впихивал в него еду, и — что пугало больше всего — перестал ворчать. Он стал тихим. Его телефон лежал на кухонном столе экраном вниз, и Дейдара обходил его стороной, словно это была не техника, а готовая детонировать бомба. Итачи не звонил. Не присылал сообщений. Не «мелькал» в соцсетях. Он, как и обещал, дал полную свободу и время, но для Дейдары это молчание было громче любого крика. Оно давило на него, заставляя каждую секунду помнить о том, что где-то на другом конце города человек, который ему дорог, сейчас переживает свою личную катастрофу в гордом одиночестве. Наруто наблюдал за братом из-за угла кухни. Видеть вечно взрывного и уверенного Дейдару таким — потерянным, со следами глины под ногтями и потухшим взглядом — было невыносимо. — Так больше нельзя, даттебайо, — прошептал блондин, сжимая в руке свой телефон. Он не знал, что именно происходит сейчас с Итачи, но догадывался: всё очень плохо. И если Дейдара закрылся в своей раковине, то Наруто не собирался сидеть, сложа руки. Ему нужно было знать, что происходит на «той стороне». Он быстро набрал сообщение Саске. Наруто: «Эй, теме. Ты как? Точнее… как твой брат? Мой уже два дня ходит как привидение. У вас там всё так же мрачно?» Ответ пришел на удивление быстро. Видимо, Учиха тоже был на взводе. Саске: «Мрачно — это мягко сказано. Итачи не выходит из своей комнаты. Отец в ярости, потому что не понимает, что с ним. Я никогда не видел его таким… пустым». Намикадзе закусил губу. Это слово ударило больнее всего. Идеальный Итачи, который всегда всех поддерживал, теперь сам нуждался в помощи, а его единственный путь к спасению заперся в мастерской, и боится собственной тени. — Дей! — Наруто ворвался в мастерскую без стука. Дейдара вздрогнул, едва не выронив стек. Он сидел перед той самой скульптурой, накрытой мокрой тряпкой, но так и не решился её открыть. — Ты чего орешь, мелочь? — огрызнулся он, но в голосе не было привычного огня. — Саске написал, — он подошел вплотную, игнорируя протестующий жест брата. — Итачи совсем плох, он даже с отцом перестал спорить. Теме говорит, он… «пустой». Это слово отозвалось в Дейдаре резкой, физической болью. Он представил Итачи — всегда прямого, с той едва заметной полуулыбкой — сидящим в темноте своей комнаты. Пустым. Потому что он отдал всё, что у него было, в том парке, и не получил ничего взамен. Даже простого «привет» в мессенджере. — И что ты хочешь от меня? — Дейдара отвернулся, пряча дрожащие руки. — Я попросил времени. Он сам сказал… — Да плевать, что он сказал! — Наруто схватил его за плечи. — Ты можешь бояться его как альфу или паниковать из-за случившегося, но он твой друг! Он всегда был за тебя. Неужели ты позволишь ему просто… выгореть там? Дейдара молчал. В голове крутились слова Итачи о том, сколько радости принесли в его жизнь Намикадзе. О том, что он не хочет терять дружбу. «Я — это всё еще я». — Завтра школа, — наконец, выдавил Дейдара, глядя на мокрую тряпку, скрывающую черты Учихи. — Нам всё равно придется встретиться. — Ты не дотянешь до завтра, — Наруто мягко подтолкнул его к выходу. — И он, кажется, тоже. Напиши ему, хоть одно слово. Дай знать, что ты не исчез. Дейдара долго стоял в дверях мастерской. Затем медленно прошел на кухню, взял свой телефон и включил его. Экран ослепил его уведомлениями, но среди них не было ни одного от Итачи. Тот действительно держал слово. Он не давил. Тонкие пальцы зависли над клавиатурой, а сердце колотилось где-то в горле. Он отправил сообщение и тут же швырнул телефон на диван, словно обжегся. Наруто, стоявший в дверях, облегченно выдохнул. Это было не признание, не ответ, но это был мостик. Первый камень, брошенный в ту стену, которую они оба построили за эти два дня. Теперь оставалось только ждать, ответит ли «пустота» с того конца провода.

***

Итачи сидел в полумраке своей комнаты, откинувшись на спинку кресла. Книга, которую он пытался читать последние три часа, так и осталась открытой на пятой странице. В доме было тихо: Фугаку уехал на позднюю встречу, а Саске, судя по приглушенному топоту, мерил шагами свою комнату через стенку. Телефон, лежавший на прикроватной тумбочке, коротко завибрировал, но Итачи не шелохнулся. Он приучил себя не ждать. За последние два дня он сотни раз проверял экран, прежде чем запретил себе это делать, чтобы не сойти с ума от пульсирующей надежды. Прошло пять минут. Затем десять. Наконец, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, он протянул руку и разблокировал экран. Дейдара: «Ты живой?» На мгновение ему показалось, что сердце, которое все эти дни ощущалось тяжелым холодным камнем, пропустило удар, а затем болезненно забилось. Всего два слова, но для Итачи это сообщение было подобно глотку кислорода после долгого пребывания под водой. Он прикрыл глаза, чувствуя, как по телу разливается странная слабость. Живой. Дейдара спрашивал, живой ли он. Это значило, что он не забыл. Не вычеркнул. Не испытывает к нему одного лишь отвращения или презрения. Итачи начал печатать: «Да, я в порядке. Прости, что заставил беспокоиться». Удалил. Слишком официально. «Я ждал твоего сообщения». Удалил. Слишком много давления. Он же обещал не давить. Он смотрел на мигающий курсор, чувствуя себя глупым ребенком, а не лучшим учеником Академии. Ему хотелось написать так много, но он понимал, что сейчас важна лишь тихая, осторожная связь. Хрупкая нить, которую нельзя натягивать. Итачи: «Стараюсь быть. Рад, что ты написал». Он нажал «отправить» и откинул голову на подголовник кресла. Ответ пришел почти мгновенно, словно омега не выпускал телефон из рук. Дейдара: «Увидимся завтра в Академии. Не смей выглядеть как побитая собака, Учиха. Это портит твой имидж». Итачи непроизвольно улыбнулся — впервые за последние сорок восемь часов. Это была колючая, типично «дейдаровская» забота, скрытая за напускной грубостью. Он понимал: Дейдара всё еще не знает, что делать с его чувствами, но он готов видеть его. Он не закрыл дверь. Тем временем Саске, зашедший в комнату брата без стука, застыл в дверях. Он увидел Итачи, чей телефон светился в темноте, а лицо больше не напоминало посмертную маску. — Он написал? — коротко спросил Саске. Итачи кивнул, не убирая слабой улыбки. — Да. Завтра будет нелегко, но… кажется, я не потерял его окончательно. Саске облегченно выдохнул и прислонился к косяку. — Наруто места себе не находил. Похоже, эти двое действительно могут свести нас в могилу. — Или спасти нас от неё, — тихо добавил Итачи. В эту ночь он впервые за долгое время уснул быстро. Ему всё еще было больно от неопределенности, но «пустота», о которой говорил Саске, начала заполняться тихим предвкушением завтрашнего утра.