Право на счастье

Утро понедельника началось с липкого тумана, который, казалось, принесло прямиком с побережья, но здесь он не пах солью — только сырым асфальтом и выхлопными газами. Огромные стеклянные двери главного корпуса блестели от влаги, проглатывая сотни учеников, спешивших на занятия. Дейдара шел рядом с братом, надвинув капюшон толстовки почти на самые глаза. В рюкзаке за спиной было непривычно тяжело — он всё-таки взял с собой ту фигурку, тщательно упаковав её в поролон, сам не зная зачем. — Эй, расслабься, — Наруто толкнул его плечом. — У тебя такой вид, будто ты идешь на допрос в полицию. Выше хвост, даттебайо! — Заткнись, — буркнул Дейдара, хотя внутри у него всё скручивалось в тугой узел. Они миновали кованые ворота, и вышли на центральную площадь перед корпусом. И именно там Дейдара замер. Учихи всегда умели занимать пространство. Итачи и Саске стояли у подножия широкой лестницы, вокруг них, как обычно, образовался вакуум — школьники обходили их стороной, бросая восхищенные и опасливые взгляды. Итачи что-то негромко говорил брату, проверяя расписание. Он выглядел... нормально. Отглаженный пиджак, уложенные волосы, спокойное лицо. Но когда Дейдара подошел ближе, он увидел детали. Бледность, которую не скрывал утренний свет. Тонкую морщинку между бровей, которая появлялась у Итачи только тогда, когда он испытывал боль. И глаза — темные, глубокие, в которых при виде Дейдары мгновенно вспыхнул и тут же погас какой-то отчаянный огонек. — Доброе утро, — голос Итачи был ровным, почти таким же, как до Окинавы. Почти. — Привет! — Наруто, как всегда, разрядил обстановку, подлетая к Саске. Тот коротко кивнул блондину, но его взгляд тут же метнулся к брату и Дейдаре, оценивая уровень напряжения. — Утро, — Дейдара остановился в двух шагах от Итачи. Он не знал, куда деть руки, поэтому вцепился в лямки рюкзака. — Выглядишь паршиво, Учиха. Я же просил не доводить до этого. Итачи едва заметно улыбнулся. — Я старался. Видимо, недостаточно. Минута молчания между ними затянулась. Ученики, проходящие мимо, начали замедлять шаг, предвкушая какую-то сцену. Все в Академии знали, что эти четверо неразлучны, но сегодня от них исходило такое мощное напряжение, что воздух казался густым, как патока. — Пойдемте, скоро занятия, — предложил Саске, видя, что Дейдара вот-вот сорвется и убежит. — Нам все равно в одну сторону. Они двинулись к дверям. Итачи намеренно держался на полшага позади, давая омеге пространство, не навязываясь, но и не исчезая. Это «присутствие без давления» бесило и одновременно успокаивало. В толпе в холле кто-то из старшеклассников случайно задел Дейдару плечом, довольно грубо прокладывая дорогу, на что Учиха среагировал мгновенно. Он не сделал ничего агрессивного, просто перехватил поток людей, выставляя руку и закрывая парня собой. Его взгляд, брошенный на толкнувшего, был таким холодным, что тот парень буквально вжался в стену, пробормотав извинения. Дейдара споткнулся от неожиданности, глядя на спину брюнета. Тот обернулся, проверяя, всё ли в порядке. — Не нужно меня защищать, — тихо сказал Намикадзе, но в его голосе не было злости. — Я сам могу за себя постоять. — Я знаю, — так же тихо ответил Итачи. — Но это не значит, что я перестану это делать. Саске и Наруто переглянулись и медленно побрели в сторону своего класса, давая старшим еще несколько секунд. Дейдара на мгновение замер, провожая взглядом спину уходящего брата. Ощущение одиночества кольнуло его, и он обернулся к Итачи. Тот, заметив его совершенно потерянный вид, снова слегка улыбнулся, стараясь скрыть собственную грусть. — Я пойду, — произнес альфа, кивнув в сторону лестницы на второй этаж. — Удачи тебе на занятиях. — Да... хорошо. Увидимся на обеде? — Дейдара произнес это быстрее, чем успел подумать. — Конечно. Я буду ждать. Итачи развернулся и пошел к своей аудитории. Дейдара остался стоять внизу, глядя на его неестественно прямую, застывшую спину. Ему вдруг захотелось окликнуть его, сказать что-то еще, но слова застряли в горле. Он просто стоял и смотрел, пока силуэт Учихи не растворился в толпе.

***

На большой перемене в Академии всегда было суматошно, но на открытой террасе западного крыла было тихо. Это место, скрытое от чужих глаз и выходящее видом на город, обычно пустовало — ученики предпочитали шумную столовую внизу. Дейдара пришел первым. Он поставил пакет с бенто на пол и сел, нервно постукивая пальцами по лямке рюкзака. Спустя минуту послышались тихие, размеренные шаги. Учиха двигался почти бесшумно, его присутствие выдал лишь едва уловимый аромат лесного дождя — запах, который Дейдара узнавал из тысячи. — Ребята задерживаются? — спросил Итачи, присаживаясь напротив. На открытом воздухе туман казался еще ближе, его клочья медленно проплывали мимо перил террасы. — Наруто прислал сообщение. Говорит, Саске потащил его пересдавать тест по истории. Ага, конечно, — Дейдара скептически выгнул бровь. — Скорее уж они решили дать нам «побыть наедине». Мелкие интриганы, думают, что они самые умные. Учиха ничего не ответил, лишь слегка наклонил голову, принимая это как данность. Он не притронулся к своему бенто, просто смотрел на омегу — спокойно, открыто, словно впитывая каждую черту его лица в этом тусклом дневном свете. Взгляд был лишен жадности, которую Намикадзе подсознательно боялся почувствовать; это было нечто иное. Глубокое. Почти молитвенное. — Перестань это делать, — наконец не выдержал Дейдара, бесцельно ковыряя палочками свой рис. — Что именно? — Смотреть так, будто я — святыня. Итачи медленно отвел взгляд, фиксируя его на бутылке чая, которую принес с собой. Его пальцы, длинные и изящные, сжали пластик до хруста. — Прости. Я просто рад видеть, что ты пришел. Боялся, что после утра ты предпочтешь запереться в мастерской, лишь бы не сидеть рядом со мной. — Я думал об этом, — честно признался Дейдара, и его плечи чуть опустились, теряя напряженную прямоту. — Но бегать вечно — это не в моем стиле. Искусство требует смелости, и жизнь, наверное, тоже. Тишина на террасе была нарушена лишь шелестом деревьев в саду школы и отдаленным гулом города. Она больше не была колючей, как утром у лестницы. — Послушай, — Дейдара от нервов стал перебирать свои волосы, не заметив, как вырвал пару волосков. — Я всё еще не знаю. Не знаю, что со всем этим делать. Ты дорог мне, и я не хочу это терять. Но когда ты говоришь такие вещи... у меня в голове всё взрывается, и совсем не так красиво, как в моих работах. Итачи поставил бутылку и в его глазах отразилось серое небо. — Я обещал тебе, и повторю снова: я не требую ответа. Мои чувства — это моя ноша, не твоя. Мне достаточно того, что ты здесь. Что ты не отвернулся от меня за эту... откровенность. Он сделал небольшую паузу, и его голос стал еще тише, почти сливаясь с шумом ветра в листве. — Ты и Наруто... вы как вспышка света в моей очень предсказуемой жизни. Саске стал чаще улыбаться рядом с твоим братом. А я... я впервые за много лет почувствовал, что хочу чего-то для себя. Чего-то настоящего. Дейдара слушал его, и внутри него что-то болезненно сжималось. Он видел перед собой не «гения Учиху», не безупречного наследника, а просто человека, который был бесконечно одинок в своем совершенстве. Осознание того, что именно он, Дейдара, стал для Итачи этим «настоящим», пугало и льстило одновременно. — Ты слишком много на меня возлагаешь, — Намикадзе попытался отшутиться, но голос предательски дрогнул. — Я же просто ходячая катастрофа. — Самая прекрасная катастрофа, — мягко ответил Итачи. Дейдара почувствовал, как к щекам приливает жар. Он хотел возразить, но в этот момент из коридора послышались громкие голоса — младшие братья решили, что их миссия по предоставлению «уединения» выполнена. — О, вы еще не всё съели? — Наруто буквально вылетел на террасу, сияя как начищенный таз. — Саске такой зануда, даттебайо! Заставил меня трижды перепроверять даты в тесте! Альфа шел следом, сохраняя невозмутимый вид, но его взгляд мгновенно просканировал Итачи. Увидев, что брат выглядит чуть более живым, Саске едва заметно расслабил линию плеч. Обед продолжился в привычном шуме. Наруто размахивал руками, рассказывая о планах на неделю, Саске вставлял едкие комментарии, но между Итачи и Дейдарой теперь тянулась тонкая, невидимая нить. Когда они оба одновременно потянулись к упаковке салфеток и их пальцы случайно соприкоснулись, Дейдара не отдернул руку сразу. Он позволил этому теплу продлиться на мгновение дольше, прежде чем вернуться к своему бенто.

***

Вечернее солнце, едва пробивающееся сквозь плотные токийские туманы, окрашивало гончарную мастерскую в приглушенные тона. В Академии царила тишина, которая бывает только после окончания занятий: гул учеников стих, и лишь редкое эхо шагов дежурных доносилось из пустых коридоров. Дейдара сидел на высоком табурете, не снимая испачканного серой пылью фартука. Перед ним на круге стояла та самая фигурка. Он всё-таки решился. Убрал мокрую ветошь и последние полчаса осторожно, почти любовно, доводил стеком линию челюсти и изгиб плеч. Он так глубоко ушел в работу, что не заметил, как в дверном проеме возникла высокая фигура. Итачи не стучал — он обещал зайти, чтобы проводить Дейдару до дома, но увиденное заставило его застыть на месте, перестав дышать. — Это... — голос, тихий и надломленный, заставил Дейдару вздрогнуть. Блондин резко обернулся, инстинктивно подавшись вперед, словно хотел закрыть собой скульптуру, но тут же опустил плечи. Смысла не было, Итачи уже всё увидел. Он медленно вошел в мастерскую, и его взгляд, обычно такой проницательный, теперь казался совершенно обезоруженным. — Ты говорил, что искусство — это взрыв, — прошептал брюнет, останавливаясь у самого края стола. — А в этом... столько тишины. Омега отложил стек, чувствуя, как лицо обдает жаром. Он ожидал чего угодно: неловкости, холодного анализа или, наоборот, собственнической гордости. Но Итачи смотрел на копию самого себя с таким благоговением, будто это было самое ценное, что он когда-либо видел. — Это вышло само, — Дейдара отвернулся к окну, яростно вытирая руки о тряпку, хотя глина уже намертво въелась в кожу. — Я пытался лепить птицу. Пытался слепить что-то, что разлетится на куски, понимаешь? Но глина... она словно сама знала, что мне нужно выплеснуть. Ты засел у меня в голове, Учиха. Своим признанием, своим взглядом там, в парке... Я не мог творить ничего другого, пока не сделал это. Итачи протянул руку, кончики его пальцев зависли в миллиметре от еще влажного плеча скульптуры, не решаясь коснуться материала. — Я никогда не видел себя таким, — тихо произнес он. — Ты увидел... — Твою чертову печаль, — глухо отозвался Дейдара, наконец-то поворачиваясь к нему. — Я художник, и вижу, когда человеку больно, даже если он стоит по стойке «смирно» и улыбается всем вокруг. И знаешь что... это сводит меня с ума. Намикадзе сделал шаг к нему, и в замкнутом пространстве мастерской запах альфы смешался с запахом кедра и хвои. — Послушай, — голос Дейдары зазвучал серьезно, без привычной бравады. — Ты занимаешь слишком важное место в моей жизни. Я дорожу тобой так сильно, что сама мысль о том, что ты исчезнешь из-за этого признания, выбивает у меня почву из-под ног. Но... Он запнулся, глядя на свои испачканные ладони. — Я не понимаю, что это за чувство. Я не знаю, любовь ли это, или что-то другое. Я просто... не понимаю. Для меня всё это — как новый материал, с которым я не знаю, как работать. И я не хочу врать тебе, говоря, что готов ответить. Но я просто не могу тебя потерять. Итачи поднял взгляд и осторожно накрыл ладонь Дейдары своей, не обращая внимания на пачкающую глину. — Тебе и не нужно понимать всё сразу, — мягко ответил он. — То, что я важен для тебя — это уже чудо. Я не прошу тебя менять себя или подстраиваться под мои чувства. Мне достаточно того, что ты позволяешь мне быть рядом. Дейдара посмотрел на их руки. Контраст между его смуглой кожей и чуть более светлыми пальцами Итачи казался ему сейчас самой правильной композицией в этой комнате. — Ты слишком терпеливый, Учиха. Это даже бесит,— Дейдара слабо улыбнулся и набросил на фигурку чистую ткань, скрывая её от мира. — Идем уже. Наруто обещал заказать пиццу, и если мы опоздаем, он съест даже коробку. Они вышли из Академии, когда сумерки окончательно поглотили город. Итачи шел плечом к плечу с Дейдарой, и хотя между ними всё еще оставалось много невысказанного и непонятого, тишина больше не давила. Это была тишина созидания, такая же, как в мастерской, где под мокрой тканью ждала своего часа истина, воплощенная в глине.

***

Школьные будни вошли в привычную колею, но для «золотой четверки», как их называли за глаза в школе, эта колея стала заметно ровнее. После того вечера в мастерской между Итачи и Дейдарой установилось странное, почти хрупкое перемирие. Они больше не избегали друг друга, но и не спешили переходить черту. Итачи по-прежнему был рядом — надежный, тихий, готовый подставить плечо, а Дейдара привыкал к мысли, что его личное пространство теперь включает в себя одного очень терпеливого Учиху. На фоне этого затишья Наруто чувствовал себя странно. Он был искренне рад за брата, но внутри него росло непонятное беспокойство. Саске стал вести себя иначе. В его взгляде появилось нечто такое, что Наруто никак не мог расшифровать — какая-то тягучая внимательность, от которой кончики ушей становились пунцовыми. В один из четвергов, когда небо над Токио окончательно прояснилось, Наруто зашел в библиотеку, чтобы вернуть учебник по истории. Саске должен был ждать его в читальном зале. — Теме, ты здесь? — шепотом позвал Наруто, пробираясь между высокими стеллажами, пахнущими старой бумагой и пылью. Саске не откликнулся. Наруто завернул за угол и увидел его: Учиха-младший уснул прямо за столом, положив голову на сложенные руки. Перед ним лежала стопка тетрадей, а одна была раскрыта на середине. Наруто хотел было ткнуть его в бок и подшутить над тем, что «великий Саске» сдался перед лицом мировой истории, но его взгляд упал на раскрытую страницу. Это были не конспекты. Наруто замер, не смея дышать. На плотном листе бумаги карандашом был набросан его собственный портрет. Это не было схематичное изображение — Саске запечатлел его в момент искреннего смеха, с чуть прищуренными глазами и растрепанными волосами. Каждая линия, каждая тень была выведена с такой тщательностью, что у Наруто перехватило дыхание. Рядом, на полях, мелкими буквами было выведено его имя, обведенное тонким контуром. — Ого... — едва слышно выдохнул Намикадзе. В голове мгновенно всплыли все странности последних недель: как Саске задерживал на нем взгляд, как всегда оказывался рядом в столовой, как защищал его перед учителями. Наруто всегда считал это крепкой мужской дружбой. Но этот рисунок... он кричал о другом. Он был слишком интимным, слишком личным. В этот момент брюнет пошевелился. Его ресницы дрогнули, и он медленно открыл глаза. Первое, что он увидел — это застывшее лицо Наруто, склонившееся над его тетрадью Пару секунд в библиотеке стояла мертвая тишина. Омега видел, как чужие зрачки расширились от осознания случившегося, а по скулам пополз густой румянец — редкое зрелище для Учихи. Саске резко захлопнул тетрадь, издав громкий хлопок, заставивший библиотекаря шикнуть на них. — Ты... ты давно здесь? — голос альфы был непривычно хриплым. — Только пришел, — Наруто честно пытался вернуть себе обычный голос, но тот прозвучал подозрительно тонко. — Красиво рисуешь, теме. Не знал, что ты увлекаешься... портретами. Саске поднялся, лихорадочно запихивая тетрадь в рюкзак. Он не смотрел на блондина, а его пальцы заметно подрагивали. — Это просто набросок. Упражнение на анатомию лица, — бросил он, пытаясь выглядеть спокойно. — Идем. Мы опаздываем на тренировку. Он прошел мимо омеги, задев его плечом, и почти выбежал из библиотеки. Наруто же остался стоять на месте, смотря другу вслед. — Вот же... даттебайо, — прошептал парень, чувствуя, как мир вокруг него начинает стремительно меняться.

***

Целую неделю школьники наблюдала странный парадокс. Если старшие братья — Итачи и Дейдара — наконец-то нашли хрупкое равновесие, проводя перемены в разговорах, то вокруг младших воздух буквально вибрировал от статического электричества. Саске исчезал сразу после звонка, не ждал Наруто у ворот и даже в столовой садился максимально далеко, утыкаясь в телефон. Он боялся и впервые в жизни не знал, как контролировать ситуацию. Тот рисунок в библиотеке был сорванным предохранителем, и теперь он просто заперся внутри себя, боясь, что любой взгляд Наруто выжжет его дотла. Сам же Наруто пребывал в бешенстве. Его растерянность после находки в библиотеке быстро сменилась жгучей обидой. «Это просто упражнение на анатомию! — твердил он себе, яростно застегивая сумку. — Мы друзья. Лучшие друзья. Это не может быть ничем другим, даттебайо!» Но игнор Саске бил под дых. Его молчание казалось Наруто предательством и в пятницу его терпение лопнуло. Увидев мелькнувшую макушку Саске за углом корпуса после занятий, Намикадзе бросился вдогонку. — Эй, теме! Стой, кому говорю! — кричал он, петляя между людьми. Саске, заметив погоню, ускорил шаг, сворачивая в узкий проход между старым спортивным залом и стеной сада. Он надеялся проскочить к задним воротам, но Наруто на мгновение потерял его из виду, когда дорогу ему преградил рослый старшеклассник. — Ну привет, — парень, от которого за версту разило тяжелым, терпким запахом парфюма и агрессивного альфы, преградил Наруто путь. — Куда так торопимся, золотко? Блондин затормозил, едва не врезавшись в чужую грудь. — С дороги, — огрызнулся он, пытаясь обойти препятствие. — Ого, какой характер, — старшеклассник бесцеремонно потянул носом воздух рядом с шеей Наруто. — Слушай, малыш, зачем тебе бегать за кем-то? Пойдем со мной, прогуляемся. Парень протянул руку, намереваясь коснуться чужого подбородка. Наруто уже перехватил его запястье, готовясь провести болевой прием — он прекрасно знал, как укладывать таких «героев» на лопатки, но закончить движение он не успел. Из-за угла, как черная молния, вылетел Саске. Он не просто подошел — он врезался в пространство между ними, буквально вырывая Наруто из зоны досягаемости чужих рук. Из горла Саске вырвался низкий, вибрирующий рык, который омега никогда раньше от него не слышал. Воздух в переулке мгновенно стал тяжелым и душным — Учиха выпустил свои феромоны, подавляя ими всё живое в радиусе трех метров. — Проваливай, — прошипел брюнет. Его глаза горели такой яростью, что старшеклассник, несмотря на превосходство в росте, побледнел и попятился. — Еще раз увижу тебя рядом с ним — живым не уйдешь. Парень, не ожидавший столкнуться с подобной реакцией, что-то невнятно пробормотал и позорно скрылся за углом. Саске тяжело дышал, его плечи подрагивали. Он медленно обернулся к другу, ожидая увидеть испуг или благодарность, но наткнулся на стену ярости — Наруто стоял красный как мак, его кулаки были сжаты до белизны в костяшках. — Ты что устроил? — голос блондина дрожал от гнева. — Ты что, черт возьми, сейчас устроил, Учиха?! — Я тебя защищал! — Саске всё еще был во власти инстинктов, его голос срывался. — Ты хоть понимаешь, как он на тебя смотрел?! — Я бы сам справился! Я не девчонка в беде! — Наруто сделал шаг вперед, упираясь пальцем в грудь Саске. — Ты неделю от меня бегаешь! Морозишься, не отвечаешь на сообщения, делаешь вид, что я пустое место! А сейчас вылетаешь и устраиваешь этот цирк? Кто ты такой, чтобы решать за меня?! — Я альфа! — Саске сорвался, хватая Наруто за предплечье. Его пальцы впились в кожу, и он неосознанно начал давить феромонами уже блондина, которого резко затошнило от этого тяжелого запаха. — А ты — омега! Моя... то есть, ты омега, ясно? И я буду тебя защищать, хочешь ты этого или нет, потому что так положено! Секунду Наруто смотрел на него, осознавая услышанное, а в следующее мгновение перехватил руку Саске, сделал резкий разворот, используя инерцию собственного веса, и в идеальном броске через бедро отправил Учиху на землю. Брюнет рухнул на спину, выбив из легких весь воздух, а Наруто встал над ним, глядя сверху вниз. В его глазах больше не было злости — только холодная, колючая обида, которая была во сто крат хуже крика. — Значит, «потому что положено»? — тихо спросил Намикадзе. — Выходит, я для тебя просто омега, которой нужно «покровительство»? — Стой, я не это имел в виду... — Саске попытался приподняться на локтях, чувствуя, как внутри всё леденеет от ужаса. — Ты ничуть не лучше того парня, — он поправил сумку и отступил на шаг. — Итачи хотя бы уважает Дея. А ты... ты даже не видишь во мне человека. Иди к черту со своей защитой, я в ней не нуждаюсь. Наруто развернулся и быстро пошел прочь, скрываясь в тумане. Саске остался лежать на холодном асфальте. Он смотрел в серое небо, а в ушах эхом отдавался звук собственного голоса: «Я альфа... ты омега». Он хотел сказать совсем другое. Он хотел сказать: «Я люблю тебя так сильно, что не могу дышать, когда кто-то другой касается тебя». Но вместо этого он разрушил всё, что у них было, и теперь, лежа ничком в пустом переулке, Учиха Саске впервые в жизни почувствовал, что такое настоящее, беспросветное отчаяние.

***

Дом встретил Саске привычной картиной: мягкий свет ламп, тонкий аромат сандала, который обычно успокаивал, но сегодня казался удушающим. Саске сидел в гостиной, уставившись в одну точку на ковре. Его била мелкая дрожь — не от холода, а от осознания того, какой катастрофой обернулся сегодняшний день. Итачи вошел в комнату с чашкой горячего чая. Он выглядел спокойным, но, взглянув на младшего брата, сразу понял — он на грани. — Саске? — Итачи поставил чай на столик и сел рядом на диван. — Что случилось? Брюнет долго молчал, сцепляя пальцы в замок так сильно, что костяшки побелели. — Я всё испортил, брат, — выдохнул он, наконец, подняв глаза. — Я сорвался. Какой-то парень начал приставать к Наруто, говорить гадости... я вмешался, прогнал его. А потом... потом мы начали спорить. И я наговорил ему такого... Старший внимательно слушал, его взгляд оставался мягким и поддерживающим. Он не осуждал, он просто ждал правды и Саске, зажмурившись, словно от физической боли, рассказал о случившемся. Итачи медленно выдохнул и осторожно положил руку на плечо брата, чувствуя, как тот напряжен. — Посмотри на меня. Младший неохотно поднял взгляд. — Ты поступил как дурак, — голос Итачи был тихим, лишенным всякой агрессии. — Но я понимаю, почему ты это сделал. Твой инстинкт сработал раньше, чем ты смог здраво оценить ситуацию. Ты любишь его, ты испугался за него, и твоя природа выдала самый простой и самый грубый ответ на этот страх. Саске судорожно вздохнул, чувствуя, как поддержка брата немного ослабляет узел в груди. — Наруто — это не тот человек, которому нужно «покровительство», — продолжал Итачи, чуть сжав его плечо. — Он годами тренировался, доказывая всем, что он равен любому альфе. А ты в один момент стер все его достижения, сведя всё к биологии. Ты повел себя так, будто он — хрупкий трофей, а не личность. — Я просто хотел быть для него опорой, — прошептал Саске. — Опора — это то, на что опираются добровольно, — мягко поправил Итачи. — А то, что предложил ты — это клетка. Итачи придвинул чашку чая ближе к Саске. — Тебе сейчас очень плохо, я вижу. И это хорошо. Значит, твоя совесть понимает, что ты оскорбил его доверие. Но не делай из этого повод для самобичевания, иначе ты окончательно замкнешься. Наруто — человек с добрым сердцем. Он вспыльчив, но умеет прощать тех, кто искренен. Саске взял чашку, чувствуя тепло керамики. — Ты думаешь, он еще захочет меня слушать? — Не завтра, — честно ответил Итачи. — И, возможно, не послезавтра. Тебе придется доказать ему делом, что ты видишь в нем не «омегу», а его самого, но я верю в тебя. Ты совершил ошибку, которую совершают многие молодые альфы. Главное — кем ты выйдешь из этой ситуации. Итачи остался сидеть рядом с братом в полумраке гостиной, просто присутствуя рядом и разделяя его тяжесть. Саске смотрел на пар, поднимающийся от чая, и понимал: путь назад к Наруто будет не простым, но теперь он хотя бы понимал, в какую сторону нужно сделать первый шаг.

***

В комнате Наруто воздух казался наэлектризованным. Тяжелая боксерская груша глухо стонала под градом ударов. Омега не надел перчатки — он яростно вколачивал кулаки в плотную кожу, игнорируя то, как саднили костяшки и как сорванное дыхание обжигало легкие. Дейдара тихо приоткрыл дверь. Он слышал этот грохот еще с лестницы и сразу понял: что-то случилось. Он вошел и молча прислонился к косяку, наблюдая за братом. Наконец, блондин нанес последний удар и замер, упершись лбом в холодную поверхность снаряда. — Ты себе руки в кровь сбил, — негромко сказал Дейдара. Наруто не обернулся. Его голос прозвучал глухо: — Плевать. — Садись и рассказывай всё по порядку, — Дейдара прошел в комнату и мягко, но настойчиво подтолкнул брата к стулу. — Что произошло? Наруто сел, глядя на свои покрасневшие, дрожащие руки. — Сначала теме неделю меня игнорировал. Вообще. Сбегал, прятал глаза. А все из-за произошедшего в библиотеке... Дей, я случайно увидел его тетрадь. Там был мой портрет. Нарисованный так... — блондин замялся, подбирая слова, — так детально, будто он часами на меня смотрел. Дейдара прищурился. Картина в его голове начала приобретать новые краски. — А сегодня, когда я пытался его догнать, до меня докопался какой-то урод. Я уже собирался его уложить, но тут вылетел Саске. И он не просто вмешался... Он начал давить на меня феромонами. Пытался заставить подчиниться, как какую-то безвольную омегу, — Наруто сжал кулаки. — А когда я возмутился, он выдал, что он альфа, что так положено и что мое мнение неважно. Наруто поднял глаза на брата, и Дейдара увидел в них такое разочарование и боль, что у него самого внутри всё заныло от обиды за него. — В первом нашем спарринге, когда он назвал меня «бракованным», это было просто неприятно, — прошептал парень. — Но сейчас, когда мы стали друзьями, я думал, он видит во мне человека, с которым можно идти плечом к плечу. А оказалось... оказалось, он всё это время смотрел на меня сверху вниз. Как на кого-то, кого надо оберегать. Это так унизительно. Я разозлился и бросил его через бедро. Дейдара молчал, переваривая услышанное. Ему было чертовски обидно за брата — он знал, как Наруто ценит их связь с Саске. Но вместе с тем пазл сложился. Портреты, игнорирование, неконтролируемая вспышка защиты, попытка подчинить... — Слушай меня внимательно, — Дейдара сел на кровать напротив. — Саске поступил как последний идиот, это бесспорно, и то, что он пытался давить феромонами — это паршиво. Но подумай сам: зачем человеку, который тебя не ценит, рисовать твои портреты и лезть в драку, рискуя репутацией? — Ты его защищаешь? — Наруто горько усмехнулся. — Нет, — Дейдара покачал головой. — Я думаю, он просто испугался. Он привык всё контролировать, а твоя независимость в этот контроль не вписывается. Но ты правильно сделал, что кинул его. Ему иногда полезно почувствовать вкус асфальта, чтобы прийти в себя. Учиха дурак, но он явно дорожит тобой. Наруто откинулся на спинку стула, закрыв глаза. — Я не хочу даже смотреть на него сейчас. Просто не могу. — И не смотри, — мягко ответил старший брат. — Дай себе время остыть. И ему тоже дай время понять, что он натворил. Пойди, ополоснись. А там видно будет. Когда Наруто, понурив плечи, скрылся в ванной и послышался шум воды, Дейдара тут же достал телефон. Его лицо из сочувствующего мгновенно стало сосредоточенным. Он быстро набрал номер Итачи и вышел на балкон, плотно прикрыв за собой стеклянную дверь, чтобы шум воды в душе не мешал разговору, а Наруто ничего не услышал. Холодный вечерний воздух Токио немного остудил его собственный гнев, но внутри всё ещё кипели эмоции. — Нам нужно поговорить, — без лишних приветствий начал Дейдара, как только на том конце подняли трубку. — Твой младший сегодня окончательно слетел с катушек. Наруто вернулся домой сам не свой, сбил кулаки в кровь и теперь не хочет слышать даже имени Саске. На том конце воцарилась тяжелая пауза. Дейдара почти физически почувствовал, как брюнет на другом конце провода прикрыл глаза, справляясь с усталостью. — Я знаю, — голос Итачи звучал глухо и непривычно измотанно. — Саске сейчас сидит в гостиной. Он осознал, что натворил, но не знает, как это исправить. — Осознал? — Дейдара хмыкнул, нервно перебирая пальцами прядь волос. — Он пытался давить на Наруто феромонами! Включил этого своего «доминантного альфу» и решил, что мой брат — это хрупкая кукла, которую нужно запереть для его же безопасности. Наруто унижен. Он годами строил свою уверенность, а Саске просто вытер об неё ноги одной фразой. — Это была ошибка, — тихо ответил Итачи. — У Саске всегда были проблемы с выражением чувств, ты же знаешь. А сейчас, когда он понял, что Наруто для него — не просто друг... его инстинкты сработали самым примитивным образом. Он испугался за него и не нашел ничего лучше, кроме как попытаться подчинить ситуацию себе. — Так он всё-таки влюблен? — Дейдара привалился к перилам. — Значит, я был прав. Эти его портреты в тетрадках... — Портреты? — в голосе Учихи проскользнуло легкое удивление, а затем понимание. — Вот как. Он скрывал это даже от меня. Но суть не в этом. Саске искренне дорожит им, но он вырос в нашей семье. Отец всегда учил, что альфа должен контролировать всё и Саске просто не умеет по-другому. Пока не умеет. — Итачи, — голос Дейдары стал стальным. — Я очень ценю нашу... дружбу. И я знаю, что ты другой. Но если твой брат не научится уважать Наруто как равного, я сам его к нему не подпущу. Мне плевать на его «инстинкты» или что там еще. Я не позволю ломать брата. — Я согласен с тобой, — неожиданно мягко отозвался Итачи. — Я уже сказал ему почти то же самое. Сейчас Саске нужно время, чтобы понять: сила — это не подчинение, а доверие. Я присмотрю за ним, Дейдара. Но и ты... присмотри за Наруто. Он не заслужил такой грубости. Намикадзе немного расслабил плечи, слыша искренность в голосе Итачи. Его гнев начал уступать место какому-то странному чувству солидарности. Они оба оказались втянуты в этот шторм, пытаясь удержать своих младших от окончательного разрыва. — Ладно, — выдохнул Дейдара. — Он сейчас пошел в душ. Я не буду на него давить, пусть остынет. Но завтра... скажи своему мелкому, чтобы он не лез к нему. Это может закончится для Саске еще одним полетом через бедро, а может, и чем похуже. — Я передам, — пообещал Итачи. — Спокойной ночи. — Спокойной. Дейдара убрал телефон в карман и еще пару минут смотрел на огни вечернего города. Он понимал, что впереди их ждет тяжелая неделя. Учихи и Намикадзе — это всегда была взрывоопасная смесь, но сейчас, когда в дело вмешались чувства, искры могли превратиться в настоящий пожар.