Право на счастье

Второй день фестиваля клонился к закату, когда общий чат «Арт-хаос & Помидоры» пиликнул уведомлением: Дейдара: «Слушайте сюда, неудачники! Через час в моем классе будет то, чего вы в своей жизни не видели. Настоящее искусство, момент истины и полный катарсис. Если пропустите — будете жалеть до самого выпуска. Жду всех». Итачи, прочитав сообщение, лишь мягко улыбнулся. — Сасори, не подменишь? — спросил он подошедшего напарника. — Иди уже, — буркнул тот, поправляя декорации. — Толку от тебя все равно никакого, целый день где-то в облаках витаешь. У Наруто и Саске дела обстоят сложнее. В «Neon District» всё еще был ажиотаж, и Сакура, скрестив руки на груди, стояла над парнями как суровый надзиратель. — Уйти? — она угрожающе хрустнула костяшками пальцев, глядя на одноклассников. — После того, как вы вчера бросили пост? — Сакура-тян, ну пожалуйста! — Наруто сложил руки в умоляющем жесте. — Это же Дейдара, он там, небось, что-то грандиозное устроил! — Ну уж нет, — Сакура хищно прищурилась. — Просто так я вас не отпущу. Толпа жаждет зрелищ и раз уж вы — наши «боссы», делайте прощальное шоу. Устройте соревнование в армрестлинге и тогда — свободны. Парни переглянулись, и в глазах обоих вспыхнуло упрямство, которое когда-то сделало их соперниками. — Идет, — в один голос ответили они. В назначенный час Ино, сияя в свете неоновых ламп, сделала музыку тише, привлекая внимание толпы. — Дамы и господа! — ее голос разнесся по классу. — Наши боссы покидают пост, но напоследок они решили выяснить, кто же из них на самом деле главный в этом районе. Учиха Саске против Намикадзе Наруто! Делайте ваши ставки! Стол вынесли в центр, и вокруг мгновенно образовалось плотное кольцо людей. Соперники встали друг напротив друга, и когда их ладони соприкоснулись, а пальцы сплелись в замок, воздух между ними, казалось, затрещал. — Начали! — скомандовала Сакура. Атмосфера в комнате мгновенно поменялась. Мышцы на руках обоих вздулись, вены проступили на висках, Наруто сжал зубы так, что послышался скрип. Саске, обычно такой невозмутимый, сейчас выглядел предельно сосредоточенным, его взгляд буквально впился в руку Намикадзе. Прошла минута. Вторая. Пятая. Ситуация была патовой. Каждый раз, когда Саске, прилагая усилие, наклонял кисть Наруто к столу, тот издавал низкий рык и, каким-то чудом выравнивал положение. Стол под их локтями жалобно стонал, толпа неистовствовала, но постепенно азарт сменился тишиной — все растерянно смотрели на упрямо рычащих парней, которые уже взмокли от усилия. — Они же так до утра бодаться будут, — прошептала Ино, глядя на капли пота, летящие с челки Наруто. — Хватит! Парни, это ничья! Прекращайте! — крикнула Сакура, видя, что они готовы скорее сломать друг другу кости, чем сдаться. Но они не слышали, продолжая давить, тяжело дыша и сверкая глазами. В этот момент один из посетителей, решив придать Наруто «ускорения» для победного рывка, с размаху хлопнул его по плечу: — Давай, Намикадзе, поднажми-и-и!.. Парень не рассчитал силу и Наруто, находившийся в предельном напряжении, потерял баланс. Его рука соскользнула, и он всем телом по инерции полетел вперед, на Саске, который в этот момент тоже рванул на встречу, потеряв опору. Зал погрузился в оглушительную тишину, а Наруто и Саске замерли, впечатавшись губами друг в друга на глазах у всей толпы. Время остановилось, секунда казалась вечностью. А потом класс взорвался. Киба хохотал так, что свалился на Шикамару, а тот лишь прикрыл глаза ладонью, бормоча: «Как хлопотно...». Наруто отпрянул первым, его лицо в секунду приобрело цвет спелого помидора. — ТЫ! ТЫ, ПРИДУРОК! ТЫ ЧТО СДЕЛАЛ?! — он вскочил, указывая дрожащим пальцем на того парня, который его толкнул. — Я ТЕБЯ СЕЙЧАС В ПОРОШОК СОТРУ! Шикамару и Киба мгновенно вцепились в Наруто, который рвался в бой с кулаками, изрыгая проклятия и путаясь в собственных ногах. Саске стоял рядом, бледный, с абсолютно ошарашенным видом, медленно вытирая губы тыльной стороной ладони. — Так, тихо! — смущенная Сакура отвесила Наруто звонкую затрещину, от которой тот на секунду замолк. — Вы всё равно хотели уйти — вот и идите! Живо! Пока вы тут еще чего-нибудь не натворили! Она схватила их обоих за воротники, как нашкодивших котят, и буквально вытащила к дверям класса, выставив вон под общий хохот. Оказавшись в коридоре, Наруто всё еще продолжал размахивать кулаками. — Нет, ты видел?! Он меня толкнул! Я его найду и... — Замолчи, — негромко прервал его Саске. Он тяжело вздохнул, глядя на то, как мимо проходящие ученики бросают на Наруто заинтересованные взгляды и молча стащил свой графитовый плащ, накинув его на плечи блондина, застегивая. — Снова прячешь? — уже тише буркнул Наруто, поправляя ткань. Учиха ничего не ответил. Вместо этого он взял омегу за руку, переплетя их пальцы, и потянул дальше по коридору. — Что ты... что ты делаешь? — Наруто смущенно уставился на их соединенные руки. — Все же увидят. — Скрываться больше нет смысла, — спокойно ответил Саске, глядя прямо перед собой. — К тому же, после того, что было в классе, это уже никого не удивит. Наруто хотел было что-то возразить, но замолчал, заметив, как густо покраснели уши Саске. Уткнувшись в воротник плаща, омега крепче сжал ладонь парня в ответ, и они зашагали к классу 1-С, где уже ждал Дейдара. Он нервно поправлял перчатки, но заметив их, расплылся в предвкушающей улыбке. Рядом стояли Итачи и Конан, тихо переговариваясь между собой. — Явились наконец! — Дейдара окинул их взглядом, зацепившись на их переплетенных руках, но оставил это без комментария. — Проходите, вы как раз вовремя. Сейчас будет... А, впрочем, сами увидите. Он явно нервничал, переводя взгляд с одного на другого — ему было жизненно необходимо, чтобы они оценили масштаб задумки. В центре зала высилось Древо Истины. Глина уже полностью покрывалась сетью мелких трещин, сквозь которые пробивался мягкий свет. — Сюда, — Дейдара потащил их к Хидану, который с кислым миной протягивал посетителям тонкие листы бумаги. — Берите, у вас есть пять минут. Напишите то, что жжет вас изнутри. Свою боль, свои страхи, то, что вы хотите оставить в прошлом. Повесим это на дерево, а Нагато... он сделает так, что это исчезнет. Каждый из компании взял бумагу и отошел в сторону. Тишина в зале стала почти осязаемой. Наруто долго кусал колпачок ручки. Он посмотрел на Дейдару, который в паре метров от него сосредоточенно что-то обдумывал и сердце омеги сжалось. Решившись, он быстро, почти неразборчиво написал: «Боюсь оказаться ненужным». Саске писал быстро, его лицо было каменным, но желваки на скулах так сильно напряглись, что было ясно — за этим спокойствием скрывается борьба. Он ненавидел саму мысль о том, что может стать обузой. «Не хочу стать слабым и бесполезным для тех, кто мне дорог». Итачи же смотрел на дерево с легкой печалью. Для него этот лист был признанием в любви к той жизни, которую ему подарили Намикадзе, и одновременно — страхом её потерять: «Мне страшно, что я снова стану пустым внутри». Дейдара отошел к самому краю, туда, где свет ламп едва доставал до пола. Его руки, обычно уверенные и быстрые, сейчас действовали медленно. Он посмотрел на Итачи, Саске, а потом на брата, и в его груди больно кольнуло. Он помнил те ночи, когда тишина в его жизни была такой громкой, что хотелось оглохнуть, и как нелегко было впускать в свою жизнь новых людей. Его страхом было самое понятное, но не менее ужасное чувство — одиночество. Он быстро, почти зло, нацарапал на бумаге: «Ужас остаться в пустоте, где некому будет показать мои "взрывы"». Они закрепили листки на дереве в полной тишине. На ветвях уже висели сотни признаний: «Боюсь не сдать экзамены», «Боюсь признаться в любви», «Не знаю, кем хочу стать». Дерево, облепленное этими серыми клочками бумаги, выглядело как памятник человеческим тревогам. — Внимание! — голос Нагато разрезал тишину, как скальпель. Свет в зале начал медленно гаснуть. Дейдара замер, его дыхание стало прерывистым. Он видел, как все смотрят на его творение. В этот момент он не просто ждал шоу — он ждал подтверждения того, что он существует, что его видят. — Искусство — это взрыв! — выкрикнул Дейдара, и его голос сорвался от переполнявших его чувств. Свет в зале окончательно погас. Нагато активировал систему, и в ту же секунду изнутри дерева стало пробиваться ослепительно-белое сияния, от которого у всех перехватило дыхание. Глина начала рассыпаться не кусками, а тончайшим золотым песком, который закружился в вихре света. Наруто почувствовал, как у него дрожат ноги. Свет был настолько ярким, что глаза нещадно слезились, но он не смел их закрыть. Он видел Дейдару: тот стоял, широко раскинув руки, как будто пытался обнять это сияние. В свете вспышки лицо брата казалось почти прозрачным, а по щекам бежали дорожки слез, которые он даже не пытался скрыть. Перед ним Древо буквально испарялось, превращаясь в чистую энергию. Тонкие свитки стали превращаться в пепел от воздействия тепла — и вместе с ними, казалось, испарилась та тяжесть, которую они только что доверили бумаге. Свет заливал всё пространство, стирая границы реальности. Наруто чувствовал тепло руки Саске и видел, как искры оседают на его волосах. В этот миг не было ни школы, ни фестиваля — была только чистая, обжигающая красота разрушения ради создания чего-то нового. Для Дейдары это был момент высшей честности. Его страх одиночества сгорал прямо на его глазах, превращаясь в пепел, который оседал на костюм Итачи, на плечи Саске, на растрепанную макушку Наруто. В этом сиянии он видел, что он не один, что его семья стоит здесь, ослепленная, разделяя с ним эту секунду. Когда свет начал медленно гаснуть, оставляя после себя лишь мерцающую пыль в воздухе, в зале воцарилась полная тишина. Все стояли с покрасневшими глазами, не в силах вымолвить ни слова. — Ну что, — сиплым, надтреснутым голосом произнес Дейдара, вытирая лицо рукавом. — Видали, а? Наруто, всё еще моргая и пытаясь убрать слезы с глаз, шагнул к брату и с размаху обнял его, едва не сбив с ног. — Это потрясающе! Саске стоял чуть поодаль, щурясь от остаточного сияния, но в его взгляде, направленном на Дейдару, не было привычного скепсиса, только молчаливое, глубокое уважение. Постепенно, неуверенно стали раздаваться хлопки, которые стремительно переросли в аплодисменты и восхищённые крики и в этот момент, окружённый дорогими людьми и друзьями, слышащий крики пораженных людей, Дейдара понял, что абсолютно счастлив. Шум голосов постепенно стих, и младшие братья, всё ещё оглушённые пережитым, нехотя побрели к своему классу, Итачи решил задержаться. Он видел, как Дейдара смотрит на пустые подставки от дерева, как его пальцы всё ещё мелко дрожали, а в глазах стояло лихорадочное сияние. — Пойдём, — тихо сказал брюнет, коснувшись его локтя. — Тебе нужно подышать. Костёр через сорок минут, мы успеем. Дейдара лишь молча кивнул. На крыше было прохладно. Вечерний воздух пах дымом, хвоей и остывающим бетоном. Фестивальный гул доносился отсюда приглушённым фоном, словно шум далёкого океана. — Это было невероятно, — альфа облокотился на парапет, глядя на закат. — Знаешь, я буду скучать по всему этому после выпуска. Слова Итачи ударили Дейдару резче, чем вспышка его собственного дерева. «После выпуска». Он замер, и это осознание ледяной волной прошило его насквозь. Он ведь знал, что Учиха в выпускном классе, знал, но только сейчас он осознал: Итачи скоро уйдёт. Академия останется, все будет идти в привычном темпе, а Учихи не будет в обсерватории, не будет в столовой. Не будет рядом. — Скучать? — голос Дейдары прозвучал хрипло. Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию, и почти силой развернул парня к себе, хватая его за руки. — Ты так просто об этом говоришь? «Буду скучать»? Итачи удивлённо приподнял брови, глядя на растерянное лицо блондина. — Я же не уезжаю из города. Мы будем видеться реже, да, но я никуда не исчезаю. Телефонные разговоры, прогулки, совместные выходные... мы не перестанем общаться. Дейдара смотрел в мягкие глаза напротив и чувствовал, как внутри всё рушится. Телефон? Выходные? Ему этого было мало. Ему было нужно, чтобы этот спокойный альфа всегда был в зоне досягаемости. Чтобы он поправлял ему воротник, спорил об искусстве, чтобы был его тихой гаванью после каждого шумного взрыва. Он смотрел на растерянное лицо напротив и чувствовал, как внутри всё горит. И в этот миг до него, наконец-то дошло. — К чёрту, — прошипел Дейдара. Не дожидаясь ответа, он рванул Итачи за жилет на себя, заставляя того чуть согнуться, и с размаху, почти грубо, впечатался в его губы поцелуем. Омега чувствовал, как бешено колотится его собственное сердце, и видел, как Учиха замер, превратившись в статую. Брюнет не двигался, его руки застыли в воздухе, и этот ступор довёл Намикадзе до белого каления. — Да чтоб тебя... — Дейдара отстранился, злобно сверкая глазами. — Если ты сейчас же не начнёшь подавать признаки жизни, я уйду! Он уже хотел оттолкнуть его и сбежать, скрыться в темноте, но в следующую секунду мир перевернулся. Итачи издал низкий, почти болезненный стон и, перехватив затылок Дейдары, впился в его губы в ответ и омега прикрыл глаза, расслабляясь. Он почувствовал, как руки Итачи беспомощно мечутся вдоль его боков, не зная, куда деться от этого внезапного шквала эмоций. — Сюда, идиот! — пробормотал блондин, хватая его ладони и кладя их себе на талию, чувствуя, как длинные пальцы мгновенно сжались на его боках, притягивая вплотную. Поцелуй становился всё жарче, всё отчаяннее. Колени Дейдары подогнулись, и они сползли по стене, не в силах больше стоять на ногах, оказавшись на холодном бетоне крыши, сплетенные в один неразрывный узел. Когда кислород окончательно закончился и они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Лицо омеги было пунцовым, челка растрепалась, а дыхание сбилось. — Дейдара... — прошептал Итачи. Его голос был хриплым, совсем не похожим на его обычный спокойный тон. Он начал усыпать лицо блондина сотнями мелких, лихорадочных поцелуев. — Дейдара... Дейдара... — повторял он его имя, как молитву, прижимаясь к возлюбленному всем телом, словно пытаясь слиться в одно целое. Альфа целовал его лоб, кончик носа, пылающие щеки, снова возвращался к губам, словно не мог поверить, что ему наконец-то разрешили это делать. Дейдара уткнулся лбом в плечо Учихи, тяжело дыша. — Попробуй только... попробуй только пропасть из моей жизни после выпуска, — пробормотал он в ткань жилета. — Никогда, — Итачи прижал его к себе так сильно, что захрустели ребра. На крыше Академии время словно завязалось в тугой, пульсирующий узел. Холодный вечерний ветер трепал волосы, но Дейдара его не чувствовал — все его внимание сейчас занимал Итачи, чьи руки всё еще сжимали его талию. Они не могли оторваться друг от друга, замирая в коротких вдохах между поцелуями, словно пытаясь компенсировать месяцы дистанции. Тишину, пропитанную ароматом кедра и дождя, безжалостно разбил резкий рингтон. Дейдара вздрогнул, глухо рыкнув в губы Итачи, но телефон в кармане штанов вибрировал с яростью отбойного молотка. — Да чтоб тебя... — блондин выудил трубку, мельком глянул на экран и закатил глаза. — Яхико. Едва он нажал кнопку «принять», из динамика вырвался такой силы ор, что брюнет невольно отстранился: — ТЫ ГДЕ ШЛЯЕШЬСЯ?! Все уже собрались возле сцены, комиссия закончила подсчет! Если ты сейчас же не явишься, я лично отдам тебя Хидану для его ритуалов! — Понял я, не ори! — блондин сбросил вызов и посмотрел на Учиху. В его взгляде была смесь досады и нежности. — Кажется, сказка кончилась. Пора идти за заслуженным признанием моего гения. Итачи не ответил, лишь осторожно протянул руку и поправил омеге растрепавшийся хвост, мимоходом коснувшись пальцами его шеи. — Пойдем.

***

На стадионе воздух был наэлектризован. Огромное поле заполнили сотни учеников, и над ними висело густое облако из предвкушения, нервного смеха и запаха остывающего фестивального фаст-фуда. На ярко освещенную сцену вышла Тсунаде. Она облокотилась на трибуну, окинув стадион цепким взглядом, и шум постепенно стих. — Два дня этого безумия подошли к концу, — начала она, и толпа отозвалась одобрительным гулом. — Я видела многое за годы работы, но этот фестиваль… — она сделала паузу, бросив взгляд на судейские листы. — В этом году вы все единодушно решили оставить правила приличия в стороне. И, должна признать, сделали это талантливо. Наруто, стоявший в первом ряду и всё еще кутавшийся в графитовый плащ, нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Его ладонь сжимала руку Саске, и теперь, в темноте, он даже не пытался это скрывать. — Перейдем к наградам, — Тсунаде открыла первый конверт. — Почетный приз «За верность традициям и дух единства» получает класс 1-А! Их «Путь Воина» напомнил нам о корнях. Под четкие аплодисменты на сцену поднялись Нейджи, Тен-Тен и Ли. — Мы хотели показать, — произнес Хьюга в микрофон своим звучным голосом, — что истинная сила кроется в контроле над собой. Благодарю тех, кто разделил с нами этот путь. — СИЛА ЮНОСТИ НЕ ЗНАЕТ ГРАНИЦ! — взревел рядом Рок Ли, вытирая слезы и вскидывая кулак, чем вызвал волну доброго смеха в толпе. Тсунаде перешла к следующему листу. — Приз за «Лучшее техническое решение» — класс 3-А! «Ночной экспресс в никуда» заставил судей забыть, что они находятся в школе. Итачи, Сасори и Кисаме поднялись на подмостки. Брюнет двигался спокойно, его взгляд скользнул по толпе и на мгновение задержался на Дейдаре, который в этот момент затаил дыхание. — Этот проект был создан для тех, кто ищет тишины в шуме, — коротко сказал Учиха. — Спасибо, что разделили с нами этот маршрут. — А теперь... — Тсунаде хитро прищурилась. — Самая эмоциональная часть. «Приз зрительских симпатий» уходит классу 1-В! «Neon District» собрал рекордное количество голосов за всю историю Гакусюин! Стадион буквально взорвался. Наруто издал победный клич и первым взлетел на сцену, затаскивая за собой Саске, который всеми силами пытался сохранить лицо. Следом ленивой походкой вышел Шикамару, назначенный «официальным голосом» класса. Пока Наруто прыгал на заднем плане, пытаясь обнять Саске и одновременно показать награду всем вокруг, Шикамару устало подошел к микрофону. — Ну, в общем... это было довольно хлопотно, — начал он, потирая затылок. — Мы не ожидали такого ажиотажа, и я хотел бы поблагодарить тех, кто... — Мы лучшие! Мы смогли! — вклинился радостный ор Наруто, который в этот момент едва не повалил Саске в объятиях. Шикамару вздохнул, пытаясь продолжить: — Как я и говорил, логистика проекта основывалась на... — Класс 1-B показали, что такое стиль, даттебайо! — Наруто подскочил к Шикамару, обхватывая его за шею свободной рукой и притягивая в общие объятья вместе с подошедшими Ино и Сакурой. — Эй, пусти... — пробормотал Шикамару, окончательно теряя нить речи под общий хохот стадиона. — Сдаюсь. Это слишком проблематично. Когда голоса стихли, директор подняла руку. — И, наконец, Гран-при фестиваля. За проект, который доказал, что искусство может быть живым, болезненным и прекрасным в своем разрушении. За инсталляцию, которая заставила нас всех задуматься о вечном… Победитель этого года — класс 1-С, «Сад Эфемерных Теней»! Стадион взорвался таким ревом, что, казалось, задрожали стекла в главном корпусе. Дейдара стоял, не в силах пошевелиться. Его хлопали по плечам, Нагато что-то вопил ему в ухо, Конан нежно подталкивала к лестнице, к которой он пошел на негнущихся ногах. Кубок был тяжелым и холодным, но в руках Дейдары он словно светился. Блондин подошел к микрофону, отбросив мешающую челку назад. — Я всегда говорил, что искусство — это взрыв, — голос его сорвался, но он быстро взял себя в руки. — Но сегодня я понял, что самый важный взрыв происходит не в глине, а внутри нас. Спасибо всем, кто не побоялся испачкаться. После торжественной части пришло время костра. Огромная гора дров вспыхнула, когда факел коснулся основания, и оранжевое пламя с гулом устремилось в черное небо. Саске стоял в паре метров от огня, засунув руки в карманы брюк, а Наруто, кутаясь в плащ, выглядел как довольный кокон. — Знаешь, теме, — блондин толкнул его плечом. — Я всё еще не верю, что ты не проиграл мне в армрестлинге. Ты точно жульничал. — Я просто сильнее, добе, — бросил Саске, не глядя на него, но уголок его губ едва заметно дернулся вверх. — Ага, мечтай! — Наруто нахально ухмыльнулся, прижимаясь ближе, чтобы согреться. — Потом повторим, и узнаем, кто в итоге выиграл. Брюнет, наконец, повернул голову, глядя на него сверху вниз: — Повторим. Только без «тактики» с поцелуем, чтобы я отвлекся. Наруто слегка покраснел, но взгляда не отвел: — А что, испугался? Вместо ответа Саске просто притянул его к себе за воротник плаща, скрывая их лица от отблесков костра. В тени, подальше от круга, Итачи и Дейдара сидели на поваленном бревне. Кубок стоял у их ног в траве, как забытая игрушка, а Дейдара методично ковырял заусенцы, глядя на огонь. — Ну и что теперь? — спросил он, нарушая тишину. — Фестиваль кончился, скоро у меня начнутся первые тесты. Итачи посмотрел на него, и в свете костра его лицо казалось высеченным из камня, если бы не мягкий блеск в глазах. — Все будет как прежде. Ты будешь готовиться к экзаменам, я продолжу сдавать свои, и мы будем проводить свободное время вместе. Блондин хмуро посмотрел на собеседника, и слегка пнул его по длинным ногам. — Попробуй только вести себя так, будто ничего не было. — Я не смогу вести себя как прежде, — Учиха коснулся щеки блондина. — Поезд уже ушел со станции, и я не собираюсь выходить на следующей. — Ой, избавь меня от этой своей поэзии, — фыркнул Дейдара, хотя его уши предательски покраснели. — Просто скажи, что завтра придешь к мастерской после занятий. — Приду, — просто ответил Итачи. Намикадзе улыбнулся — своей обычной, дерзкой и немного безумной улыбкой. Огонь продолжал реветь, искры улетали в темноту, а впереди их ждала яркая, сложная и интересная жизнь, где больше не нужно было притворяться кем-то другим.