Право на счастье

Полгода — срок обманчивый. Для кого-то это целая жизнь, для кого-то — лишь вспышка. Но для Учихи Итачи эти шесть месяцев превратились в бесконечный марафон между двумя полюсами. Токио за пределами родового поместья казался ему огромным, идеально отлаженным механизмом, который требовал от него быть такой же безупречной деталью. Хаконе в его памяти за это время превратилось в некий священный архив — воспоминание о запахе хвои и тепле чужих рук, которое он бережно открывал лишь поздней ночью, когда в доме, наконец, воцарялась тишина. Университет встретил его холодной монументальностью. Итачи сидел на лекциях по международному праву, идеально прямой, сосредоточенный, поглощая информацию с жадностью, которая была ему присуща. Профессора ценили его за редкое сочетание дисциплины, логики и способности видеть суть за юридическими терминами. В коридорах Тодай он был идеальным студентом — вежливым, спокойным и безукоризненным, но мало кто видел, как в коротких перерывах он прислонялся лбом к холодному стеклу окна в библиотеке, на мгновение прикрывая глаза. Ему не хватало привычного шума. Не хватало вечного возмущенного сопения Наруто, не хватало колкостей Саске и, больше всего — хаотичной, взрывной энергии Дейдары, которая всегда выбивала Итачи из его меланхоличного оцепенения. Единственным спасением стал их общий чат в мессенджере. Телефон вибрировал в кармане брюк прямо во время семинара, и Итачи, вопреки всем правилам приличия, украдкой бросал взгляд на уведомления. Дейдара: «Учиха, прикинь, Саске отобрал у меня клей и говорит, что «общественные пространства не предназначены для взрывного искусства!» Саске: «Потому что ты пытался приклеить модель своей птицы к потолку в столовой. Прямо над столом учителей». Наруто: «Это было эпично! Теме, не будь занудой, он почти закрепил хвост!» Парень едва заметно улыбался, прикрывая рот ладонью. Эти короткие строчки, где Саске ворчал на Дейдару, а Наруто пытался всех примирить, были его антидепрессантом. Ему было тяжело морально — мир взрослых, в который он шагнул, оказался слишком стерильным по сравнению с ярким хаосом их компании. После университета его ждал не отдых, а второй фронт. Семейный бизнес Учиха был огромным механизмом, который занимался международными перевозками и высокотехнологичными системами безопасности. Фугаку видел, что сыну тяжело, замечал залегшие тени под его глазами, но он верил в преемственность. Для него это было актом доверия — передать знания, которые копились десятилетиями. И Итачи это доверие оправдывал, платя за него бессонными ночами, бесконечной концентрацией и тем, что к вечеру пятницы он чувствовал себя выжатым до капли. Вечера часто проходили в кабинете отца, в воздухе пахло старым деревом и крепким чаем. — Посмотри этот контракт, — Фугаку пододвигал к нему тяжелую папку. — Логистика в порту Осаки требует пересмотра. Какое решение кажется тебе наиболее рациональным? Итачи вчитывался в цифры, анализировал пункты о страховке и сроках. Фугаку слушал его внимательно, порой поправлял, объясняя тонкости, которые не найти в учебниках права, а иногда просто молча кивал, соглашаясь с логикой сына. Но после домашнего «разбора полетов» часто следовали выездные встречи. Собрания акционеров и деловые ужины выматывали юношу до предела. Ему приходилось часами держать маску внимательного слушателя, вникая в суть вопросов, которые пока казались бесконечно далекими. К моменту, когда он возвращался в свою комнату, у него не оставалось сил даже на то, чтобы расплести волосы. Поэтому дни, когда Наруто и Дейдара буквально «штурмовали» их дом, были для Итачи самыми долгожданными. Эти двое не признавали границ и протоколов. Для него это было как глоток ледяной воды в пустыне. Он спускался навстречу, чувствуя, как с плеч спадает невидимый груз ответственности. Когда Дейдара бесцеремонно хватал Итачи за руку и тащил «просто погулять по району», парень чувствовал себя по-настоящему свободным. Ему было всё равно, куда идти — в шумный зал игровых автоматов или в тихий парк — лишь бы слышать голос Дея и Наруто, чувствуя рядом плечо брата, который в такие моменты тоже выглядел гораздо живей. Эти полгода научили его ценить мгновения. Каждая минута, проведенная вне кабинета отца или университетских стен, была для него подарком. И хотя он всё еще засыпал над кодексами, в его сердце всегда жило предвкушение субботы — дня, когда маски будут сброшены, и он снова сможет быть просто Итачи. В самой же Академии Гакусюин жизнь текла в ином, более ярком ритме. Троица второклассников — Наруто, Саске и Дейдара — создали вокруг себя зону, куда не проникала скука. Обеденные перерывы были их священным временем. В столовой, у панорамного окна, они оккупировали стол всей компанией, наполняя столовую невообразимым шумом. — Яхико, убери свои локти, ты мне эскиз помял! — Дейдара впихнул в рот сэндвич, одновременно пытаясь что-то подправить в блокноте. — Конан, дай зажигалку... Ой, нет, нельзя, тут датчики дыма. Черт. Конан, спокойная как скала посреди этого шторма, молча протянула ему салфетку, чтобы он вытер грязь с подбородка. Нагато сидел рядом, в наушниках, но всё равно лениво отбивался от Яхико, который пытался украсть из его бенто креветку. Когда Саске и Наруто подошли к столу, Дейдара даже не поднял головы. — О, явились. Что, мелкий, Учиха опять тебя пытал формулами? — Дейдара ухмыльнулся, наконец, откладывая карандаш. — Видок у тебя такой, будто ты пытался съесть учебник. — Почти! — Наруто бесцеремонно притерся на скамью рядом с братом. — Но я хотя бы не пахну растворителем на весь этаж, как некоторые. Дей, серьезно, ты скоро сам в глину превратишься. — Заткнись, это запах искусства! Как кстати, твой последний тест? — Сдал на 85 баллов! — Наруто просиял. Он действительно стал учиться ровнее — не потому, что вдруг полюбил формулы, а потому что Саске тратил на него чертову тучу времени после уроков. Было бы просто по-свински завалить тест после того, как Учиха три часа объяснял ему материал. В этом кругу всё было просто и легко. Саске молча ел, изредка вставляя комментарии в разговор Яхико и Наруто. Дейдара в это время спорил с Конан о цвете новой глазури для своих работ. Старший Намикадзе, вопреки ожиданиям многих, не стал тише. Лишившись своего главного «укротителя» в лице Итачи, он, кажется, решил заполнить освободившееся пространство собой целиком. Вся параллель гудела от его выходок: то он пытался превратить фонтан во внутреннем дворике в инсталляцию из розовой пены, то спорил с учителем до хрипоты, доказывая, что «взрыв — это высшая форма симметрии». Со временем запал стих, и видя, что Итачи не отстраняется от него, несмотря на занятость, Дейдара расслабиться. Он наслаждался учебными буднями, окружённый друзьями, в ожидании выходных, когда один занятой студент наконец-то придет в гости.

***

Когда наступил долгожданный вечер субботы и машина, доставившая братьев Учиха, затормозила у дома Намикадзе, воздух в прихожей, казалось, наэлектризовался. — Наконец-то! Я уже думал, что вы  потерялись на дороге жизни, как Какаши-сенсей! — Наруто порывисто обнял Саске, а затем замер, глядя на Итачи. Тот стоял в дверях, стягивая кашемировое пальто, и свет лампы подчеркнул острые скулы, нездоровую бледность и глубокие тени под глазами. Кушина, вышедшая из кухни в фартуке, прижала ладони к губам. — Господи, милый... — выдохнула она, подходя ближе и бесцеремонно беря его за лицо. — Фугаку совсем совесть потерял? Ты такой замученный, нельзя же так истязать ребенка! Брюнет мягко перехватил её ладони, его пальцы были прохладными. — Кушина-сан, не волнуйтесь, — он слабо, но искренне улыбнулся. — Я в порядке. Просто в Тодае сейчас зачетная неделя, а у отца — закрытие квартала. Это временно. Но я очень рад вас видеть. — «Зачетная неделя», — фыркнул Саске, проходя мимо. — Он спит по три часа в сутки. Я вообще удивлен, что он сам дошел до машины. — Не преувеличивай, младший брат,— Итачи чуть толкнул парня плечом, проходя на кухню, где Минато заваривал чай. Несмотря на усталость, Итачи искренне старался участвовать в жизни дома. За ужином он с воодушевлением рассказывал Минато о новом курсе лекций, смеялся над тем, как Дейдара «воевал» с преподавателем, и давал советы Наруто. Он пил чай, грея пальцы о чашку, и чувствовал, как с каждым словом, с каждым взрывом хохота Наруто внутри него понемногу расслабляется тугая пружина. За столом было шумно. Дейдара, сидевший рядом с Итачи, то и дело задевал его локтем, эмоционально рассказывая о том, как он «случайно» превратил школьную клумбу в арт-объект. — Ты представляешь, этот старый хрыч из администрации сказал, что это «нарушение ландшафтного регламента»! — Дейдара возмущенно размахивал палочками. — Какого регламента? Там же просто серость была! Итачи рассмеялся — тихо, но по-настоящему. Он с аппетитом ел домашнее рагу, и к его щекам постепенно возвращался слабый румянец. — Искусство всегда идет вразрез с регламентом. Но, возможно, в следующий раз стоит обойтись без использования быстросохнущего цемента? — Ой, да ладно тебе! — Дейдара довольно сощурился. — Как твоя жизнь в университете? — спросил Минато, накладывая себе ещё одну порцию риса. — Сильно отличается от Академии? — В Тодай все по-другому, Минато-сан, — Итачи откинулся на спинку стула, вертя в пальцах чашку с чаем. — Есть один профессор по гражданскому праву, он так фанатично предан своему делу, что на лекциях начинает разыгрывать судебные процессы в лицах. Это выглядит безумно, но материал запоминается намертво. А в офисе у отца всё иначе — там теория сталкивается с реальностью. Это выматывает, да, но это очень интересно. Когда компания переместилась в гостиную, тепло дома и сытный ужин окончательно сделали свое дело. Наруто азартно расставлял на столике коробку с настолкой, а Дейдара, расхаживая по ковру, громко требовал «хотя бы короткой прогулки, чтобы разогнать кровь». Минато сидел на диване, просматривая статью в планшете, когда почувствовал легкое давление на плечо и замер от неожиданности. Итачи, который еще минуту назад отвечал на вопрос Наруто, незаметно для самого себя «отключился». Его голова тяжело упала на плечо Минато, дыхание стало глубоким и мерным, а пальцы, сжимавшие край пледа, расслабились. — Ребята, тише, — шепотом произнес мужчина. — Кажется, планы на вечер немного поменялись. Он кивнул на брюнета, и в комнате мгновенно стало тихо. Наруто застыл с карточкой в руке, а Дейдара прикусил губу, глядя на спящего. В этот момент Итачи выглядел до боли беззащитным. Минато осторожно, почти не дыша, приобнял парня, помогая ему не сползти. В его взгляде, обращенном на брюнета, было столько отцовской нежности и щемящей жалости, что Кушина невольно шмыгнула носом. — Пусть спит, — шепнула она, накрывая Итачи пледом. — Дорогой, аккуратно переложи его. Мужчина бережно устроил юношу на подушках дивана, вытянув его ноги. Брюнет лишь что-то невнятно пробормотал во сне и плотнее закутался в плед. После того как Минато созвонился с Фугаку и родители ушли к себе, молодежь еще долго сидела в полумраке, перешептываясь. Дом погрузился в ночную тишину, Наруто и Саске еще немного посидели в креслах, переговариваясь вполголоса, наблюдая за ровным дыханием спящего. Наконец, Саске поднялся. — Пойдем, добе. Если мы будем сидеть тут и пялиться, он может проснуться. Дейдара дождался, пока шаги на лестнице стихнут. Он быстро сходил в душ, переоделся в широкую футболку и вернулся в гостиную. Лунный свет падал на диван, высвечивая бледный профиль Итачи. Дейдара осторожно, как кошка, скользнул под край пледа, но Учиха даже не пошевелился. Блондин замер, рассматривая его лицо так близко, что чувствовал кожей тепло его дыхания. Он осторожно коснулся пальцами темных кругов под глазами возлюбленного, словно пытаясь стереть их. Внезапно на улице что-то грохнуло — то ли мусорный бак перевернулся от ветра, то ли хлопнула дверь у соседей. Итачи подорвался мгновенно, его глаза распахнулись, в них плеснулась паника и готовность куда-то бежать, что-то решать. — Т-с-с, — Дейдара тут же прижал его обратно к подушкам, обнимая за плечи. — Спокойно. Это просто ветер. Ты у меня дома, спи. Итачи несколько секунд смотрел на Дейдару непонимающим, затуманенным взглядом. Затем осознание вернулось к нему. Он выдохнул — длинно, со свистом, — и уткнулся носом в изгиб шеи блондина. Его руки сами собой нашли талию омеги, крепко прижимая его к себе. — Дей... — прошептал он, и через мгновение его дыхание снова стало спокойным. Дейдара закрыл глаза, вдыхая успокаивающий запах Итачи — смесь  парфюма, и его природного аромата. В этих объятиях, под общим пледом, Токио и его проблемы казались чем-то бесконечно далеким. Вскоре и сам Дейдара уснул, чувствуя, как сердце Итачи бьется спокойно и ровно рядом с его собственным.

***

Воскресное утро в доме Намикадзе было соткано из тишины и запаха свежего кофе, который уже начал просачиваться из кухни. Итачи просыпался медленно, чувствуя, как сознание возвращается в тело без привычного рывка и тревоги. Первое, что он ощутил — мягкое, почти невесомое прикосновение к своим волосам. Открыв глаза, он столкнулся с внимательным взглядом Дейдары, который уже давно проснулся, но уходить не спешил. Блондин лежал рядом, подперев голову рукой, и медленно перебирал темные пряди Итачи, накручивая их на пальцы. В солнечном свете его глаза казались чуть ли не прозрачными. — Проснулся, наконец? — Дейдара улыбнулся, не убирая руки. — Я уж думал, ты решил впасть в спячку до следующей зимы. Итачи моргнул, привыкая к свету. Его голос после долгого сна звучал низко и с хрипотцой: — Который час? — Почти одиннадцать. Ты проспал тринадцать часов, Учиха. Рекорд. Брюнет потянулся, чувствуя, как затекла спина. Он так и остался в своих вчерашних вещах — темно-синем джемпере и брюках, которые теперь безбожно помялись. Видимо, его действительно побоялись трогать, когда укладывали. — Спасибо, — тихо сказал Итачи, глядя на Дейдару. — За что? — омега чуть склонил голову набок. — За то, что дал выспаться. Дейдара фыркнул, убирая руку от его волос. — Скажешь тоже. Ладно, я в душ, а ты приходи в себя. Мама там уже вторую гору блинов жарит, без тебя не садимся. Когда Дейдара, тихо напевая что-то под нос, скрылся в коридоре, Учиха сел на диване, потирая лицо ладонями. В этот момент сверху спустился Саске и Итачи невольно улыбнулся: младший брат выглядел непривычно комично в синей майке Наруто, которая была ему явно маловата в плечах, и в мягких домашних штанах с нелепым принтом. — Мило выглядишь, — усмехнулся Итачи, наблюдая за тем, как Саске усаживается в кресло напротив. — Отстань, — ворчливо отозвался тот, поправляя воротник майки. — Этот идиот выдал мне «самое лучшее из своего гардероба». Выбора не было. Саске замолчал, внимательно изучая лицо брата. Тревога, которая сквозила в нем вчера, немного утихла. — Ты как? Выглядишь живее. — Намного лучше, — честно признался Итачи. — Не помню, когда в последний раз так высыпался. — Понятное дело. Минато-сан вчера ясно дал понять отцу, что и сегодня ты вне зоны доступа. Так что расслабься и иди, умойся. Когда Итачи, приведя себя в порядок, зашел на кухню, он на мгновение остановился в дверях. Кухня была залита солнцем, на столе возвышалась стопка золотистых блинов, дымился чайник, а вокруг стоял невообразимый гвалт. Наруто спорил с Дейдарой о том, какой сироп вкуснее, Саске пытался игнорировать их обоих, методично намазывая блин джемом, а родители омег переглядываясь, просто наслаждались этим шумом. — А вот и наш соня! — Кушина тут же подскочила к юноше, усаживая его за стол. — Садись быстрее, пока эти проглоты всё не уничтожили. Итачи принял из рук Минато чашку горячего чая. Сидя в кругу этой семьи, слушая их смех и бесконечные подколки, он поймал себя на мысли, что ему было удивительно хорошо. Не нужно было держать спину идеально прямой, не нужно было подбирать слова. Можно было просто сидеть в помятой одежде, слушать, как Наруто смеется, и чувствовать на своем колене руку Дейдары, которую тот незаметно положил под столом. В этот момент Итачи понял: именно ради таких мгновений он и готов справляться со всем остальным.