Век девятнадцатый, финал балаклавский

Март 2014 года встретил Сашу и Мишу сумасшедшим, звенящим южным солнцем прямо на выходе из Симферопольского аэропорта. Крым дышал весной, морем и оглушительным, долгожданным триумфом. Документы о вступлении полуострова в состав страны были подписаны в Москве буквально вчера, всё еще казалось зыбким, но воздух уже был пропитан историей. Столицы прилетели без всякого приглашения, сюрпризом. Михаил лично сел за руль представительского черного авто, пригнанного для такого случая: окна наглухо затонированы, номера блатные, блеск лака такой, что видно из далека. Настоящий столичный танк. Они предвкушали встречу с Самиром, который теперь стал крайне важным, суровым дядькой в военных кругах и пропадал на службе сутками, но до его штаба они так и не доехали. Они только-только заехали на одну из главных улиц Севастополя. Машина плавно тронулась на светофоре, набирая ход под мерный ропот мощного мотора. Александр увлеченно смотрел в окно, ловя знакомые очертания южного города, как вдруг из переулка на полной скорости вылетел десятилетний Касьян. Пацан дико опаздывал и буквально летел в магазин, вообще не глядя на то, что поток машин уже начал движение. Светофор всего секунд двадцать как горел красным для пешеходов, но Каса это мало волновало. Заметив прямо перед собой глухо затонированный черный капот, он даже не подумал тормозить — времени не было. Дальнейшее произошло за долю секунды. Михаил резко, со свистом ударил по тормозам, но удар всё-таки пришелся на тело ребенка. Касьян, как каскадёр от боженьки, сработал на чистых рефлексах: он идеально сгруппировался в полете, красиво врезался прямо в полированный капот иномарки, со звучным стуком проехался по нему спиной, картинно взмахнул руками и свалился на асфальт. Ему, по правде говоря, ничего не сломало — отделался парой ушибов, но окружающим об этом знать было совершенно не обязательно. Приземлившись, Кас тут же поджал под себя ногу и шедеврально изобразил жуткий закрытый перелом. Лицо пацана исказилось такой натуральной, нечеловеческой судорогой боли, что Станиславский бы рыдал навзрыд. Тяжелая машина замерла. Из салона пулей выскочил побледневший Александр, а следом, чертыхаясь и хмурясь, вышел Михаил. — Боже мой! Ты цел?! Малыш, слышишь меня?! - Александр на коленях подлетел к лежащему на асфальте мальчику, у которого из горла вырывался глухой хрип. Наклонившись к нему, Саша вдруг осекся. Сердце Столицы пропустило удар — до того этот пацан был похож на Самира чертами лица! Но когда он приоткрыл глубокие, темные, цвета штормового Черного моря глаза, Александр окончательно растерялся. Касьян уже косил глазом на испуганного Сашу, как вдруг за машиной Михаила с визгом затормозил старенький военный УАЗик. Двери распахнулись, и из салона высыпала целая толпа мужиков в ужасе и ярости. Они же знали Касьяна как облупленного! Для всей части этот мальчик был настоящим ангелом, полной противоположностью своему грозному отцу. Сколько раз Касьян своей тихой рассудительностью и добрым сердцем успокаивал очередную бурю гнева командира? От скольких нарядов вне очереди он спасал простых парней? Настоящее золотце! И это золотце сейчас лежит на асфальте, потому что его сбил какой-то напыщенный столичный мужик на блатных номерах?! — Касьян! Живой?! - первый капитан подскочил к парню, пока остальные трое военных сурово окружили Михаила и Александра. — Вы что творите вообще?! Глаза где?! Вы кого сбили, придурки столичные?! Тут до зебры два шага! Светофор всего двадцать секунд как красный горит, а вы уже детей на капот принимаете?! Куда летите?! Совсем страх потеряли в своей Москве?! Александр испуганно отступил на полшага под этим коллективным напором, чувствуя себя максимально виноватым перед всем Севастополем сразу. А Касьян на асфальте продолжал безупречно отыгрывать святого ангела. Никакого вымогательства перед свидетелями, боже упаси! Кроткая покорность судьбе. Морщась от «дикой боли», он слабым, дрожащим голосом произнес: — Товарищ капитан... тихо, пожалуйста, не надо шуметь... Не вызывайте ГИБДД... И папе... папе, главное, не звоните. Пожалуйста. У него на службе дела государственной важности, не надо его отвлекать по пустякам... Я сам справлюсь... Я... я Даше наберу, она из дома придет... тут близко... Касьян набрал номер, прижал трубку к уху и, страдальчески глядя на бледного Александра своими синими штормовыми глазами, тихо произнес в микрофон: — Даш... привет. Меня на главной улице машина сбила. Черная такая. Нога, кажется, всё... перелом. Приди, а?.. Через семь минут из-за угла переулка буквально вылетела четырнадцатилетняя Даша. Запыхавшаяся, растрепанная, в легкой домашней курточке нараспашку. Глаза у девчонки были огромные, полные неподдельного, дикого ужаса. — Кас!!! — истошно закричала она, завидев толпу. Она растолкала военных, прорвалась сквозь оцепление и с разбегу упала на колени прямо в пыль рядом с братом. Руки у неё ходили ходуном от самой настоящей сестринской паники. — Кас, господи, где болит?! Ты шевелиться можешь?! Нога?! - у Даши сорвался голос, в глазах блеснули настоящие слезы. Она реально поверила, что брату хана. Касьян, улучив секунду, когда военные чуть подались назад, давая сестре место, едва заметно приоткрыл один глаз и так же незаметно, одними губами подмигнул ей. И тут же снова застонал, закинув голову. Паника в голове Даши мгновенно сменилась ступором, а затем — бешеной злостью на этого мелкого жука. Живой! Целый! Но раз уж она сюда бежала, ломая ноги, и раз уж вокруг собралась половина папиного гарнизона, упускать ТАКОЙ шанс было просто преступлением. В Даше мгновенно проснулась истинно крымская жилка её матери — курортная, деловая и смертельно опасная для чужих кошельков. Она поняла, что перед ней заезжие крупняки с материка, которые безумно боятся скандала. Михаил, до этого молча наблюдавший за сценой, мгновенно оценил обстановку. В его голове со скоростью компьютера просчитывались политические риски. Только что подписанное соглашение, хрупкий мир... и тут они с Сашей сбивают сына местного высокопоставленного военного прямо на глазах у гарнизона. Да если это сейчас дойдет до прессы или до самого Самира — всё это великое историческое событие растворится как сладкая вата! Конфуз нужно было ликвидировать немедленно. Михаил решительно шагнул вперед, прерывая Дашу, которая уже открыла рот для праведного крика. Его лицо приняло самое любезное, глубоко озабоченное выражение. — Тише, деточка, успокойся, пожалуйста, - мягким, бархатным голосом произнес Михаил, примирительно подняв руки. — Мы полностью признаем свою вину. Наша оплошность, не доглядели. Главное — не паникуйте. Товарищи офицеры, никакой паники. Мы сейчас же лично отвезем мальчика в лучшую больницу. Я сам за рулем. Михаил заглянул Даше в глаза и залез во внутренний карман пальто. Он достал увесистую, толстую пачку новеньких пятитысячных купюр — ровным счетом шестьсот тысяч рублей, приготовленные на экстренные представительские расходы. Он аккуратно вложил их в ладони опешившей Даши, прикрыв сверху её пальцами. — Это вам... пока на самые первые медицинские расходы, чтобы замять этот досадный конфуз, - тихо, конфиденциально, но очень убедительно проговорил Михаил. — Пожалуйста, не переживайте. Мы всё исправим. Саш, помоги парню подняться, аккуратно перенесем его на заднее сиденье. Александр тут же бросился выполнять команду. Касьян снова драматично зажмурился, позволяя Саше бережно подхватить себя на руки и устроить на мягком кожаном сиденье авто. Даша скользнула следом, со щелчком захлопнув тяжелую дверь, которая тут же отсекла гул севастопольской улицы. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим урчанием климат-контроля. Михаил быстро сел за руль и плавно нажал на газ, стремясь как можно скорее убраться с места ДТП. На заднем сиденье Касьян тут же перестал драматично хрипеть. Он по-турецки подогнул под себя абсолютно здоровую ногу, вальяжно откинулся на дорогую кожу и уставился в окно с видом победителя по жизни. Даша тем временем не спеша пересчитала хрустящую пачку купюр, аккуратно разделила её пополам, одну часть сунула в карман своей курточки, а вторую протянула брату. Кас деловито забрал свою долю. Александр, наблюдавший за этой метаморфозой с переднего сиденья, медленно повернулся корпусом назад, открыв рот. — Вы... - только и смог выдавить из себя Питер. — У тебя же перелом! — Дяденька, не отвлекайтесь, на перекрестке направо, там как раз городская больница, - Даша очаровательно, невероятно мило улыбнулась Саше, наклоняясь вперед и опираясь руками о спинку водительского сиденья. Она понятия не имела, кто эти двое, но лоск машины и легкость, с которой они выложили больше полумиллиона, говорили сами за себя. Она заглянула в зеркало заднего вида, прямо в глаза хмурому Михаилу. На её лице сияло самое ангельское выражение: — А подскажите, пожалуйста, дорогие наши гости... Вы же из Москвы приехали, да? Нам просто чисто для интереса. Вы кем вообще работаете, что у вас вот так сразу, из кармана, шестьсот тысяч вылетает? Всего по триста тысяч каждому? Триста одному, триста другому... Вы нас за кого принимаете? Нам на эти гроши даже яхту новенькую в коллекцию к причалу не пригнать! Самую простенькую, понимаете? Чисто вдоль берега покататься. Мельчите, товарищ водитель, очень мельчите. Она сделала паузу, не спеша достала свой мобильный телефон и принялась медленно, демонстративно вбивать туда набранный номерок Самира. Занеся палец над зеленой кнопкой вызова, но пока не нажимая её, она мило улыбнулась водителю в зеркало: — Представляете, если этот номерок сейчас оживет, и наш папа услышит, что его ангелочка раскатала по асфальту тонированная иномарка? Мне кажется, наш папа прилетит сюда быстрее любого истребителя. И тогда одной яхтой вы точно не отделаетесь. Придется пририсовывать к сумме очень много нулей сзади. Александр чувствовал, как у него начинает дергаться уже второй глаз. — Вы... вы с ума сошли? - пролепетал Саша, беспомощно глядя на Михаила. — Они просят миллионы... Нам проще сдаться Самиру! — Тсс-с, молодой человек, не шумите, вам вредно волноваться, - ласково прервала его Даша, даже не догадываясь, что затыкает сам Санкт-Петербург. Она сокрушенно вздохнула и закатила глаза: — Ну какие деньги, мужчина, ну вы чего? Мы что, похожи на каких-то банальных вымогателей? Зачем нам эти ваши бумажки, инфляция, суета... К тому же мама вчера говорила, что сейчас как раз началась распродажа! На набережной Ялты! Там на причале стоит она... Мечта! Французская лодочка, маленькая такая, аккуратненькая, Jeanneau 64... Белоснежная, красивая! На неё сейчас скидка просто сумасшедшая. Зачем нам тратить время на эту вашу душную городскую больницу, сидеть в очередях? Мы люди не гордые. Поворачивайте свой танк сразу на трассу до Ялты. Оформляете лодочку на меня, и этот номерок, - она качнула телефоном, где всё еще светилось «Папа ❤️», — навсегда останется в кармане. Касьян в этот момент кааак зыркнул на сестру своими штормовыми синими глазами. В его взгляде читалось такое откровенное: «Слышь, я тут вообще-то спиной капот полировал, а мне какая выгода?!». Он демонстративно кашлянул и скрестил руки на груди, уставившись на Дашу так, словно собирался сам нажать кнопку вызова на её телефоне. — Ладно, ладно! Не сверли во мне дырку, Кас, господи, какой ты душный, - отмахнулась от него Даша, недовольно цыкнув, и тут же снова повернулась к Александру со своей самой лучезарной улыбкой: — И спиннинг! Самый топовый, японский, с крутой катушкой. Братцу для реабилитации после тяжелого ДТП. И мы в расчете! Александр медленно, как в замедленной съемке, повернулся к Михаилу. Лицо Питера выражало абсолютную, экзистенциальную растерянность. Французская лодочка Jeanneau 64 — это, на минуточку, флагманская люксовая парусная яхта длиной под двадцать метров, которая стоит как приличный кусок набережной. — Миш... - едва слышно прошептал Саша, нервно сглотнув. Михаил в зеркале заднего вида встретился взглядом с Дашей, которая продолжала мило улыбаться, и Касьяном, который деловито закивал. Крымская мафия в миниатюре ждала ответа. Москва лишь молча и тяжело вздохнул, перестроился в левый ряд и включил поворотник в сторону южнобережного шоссе. — Саша, - не оборачиваясь, глухо произнес Михаил. — Из бардачка конфеты им отдай. И доставай резервный чемоданчик. Похоже, Крымский мост обойдется нам дешевле, чем эти двое. Сюрприз для Севастополя удался. Дорога до Ялты обещала стать для Столиц самым дорогим и унизительным путешествием в их долгой истории. Михаил молча крутил руль, удерживая тяжелый представительский автомобиль на извилистом крымском шоссе. Скорость была идеальной, подвеска плавно проглатывала любые неровности — на правах тяжело пострадавших дети Самира любезно изволили пользоваться сервисом самого высшего класса. Михаил и Александр в этой машине теперь были на правах бесправной челяди: эдакое персональное бизнес-такси с безропотным личным водителем и его крайне нервным столичным секретарем на переднем сиденье. А сзади, вальяжно откинувшись на дорогую кожу, ехала настоящая крымская элита. Даша закинула ногу на ногу и с видом заправского криминального авторитета осматривала свои новые владения. Касьян рядом с ней, уже не скрываясь, шуршал элитными конфетами из бардачка, которые Александр послушно передал назад по первому же требованию юных царей. Стоило Михаилу на каком-то повороте чуть резче нажать на тормоз, как Даша сокрушенно покачала головой и театрально вздохнула: — Мужчина за рулем, ну потише можно? У вас сзади две хрупкие хрустальные вазы едут, пострадавшие в страшном ДТП. Касика вон вообще укачивает от агрессивной московской езды, правда, Кас? Касьян для убедительности закивал, преданно глядя на сестру. Александр на переднем сиденье шумно втянул носом воздух. В любой другой ситуации он бы уже давно популярно объяснил этим наглым провинциалам, кто здесь власть, но Крымская элита держала Столицы за самое больное. Стоило Саше обернуться с открытым ртом, готовым выдать тираду, как эта юная леди легким, изящным жестом руки поднимала свой мобильник. Она просто ласково махала им в воздухе, напоминая, чей именно грозный номер сейчас забит на главном экране. И вся питерская спесь с Саши мгновенно слетала — он тут же закрывал рот, покорно отворачивался к окну и мысленно считал до десяти, понимая свое подчиненное положение. Кстати, о телефоне. Даша поднесла аппарат ближе к глазам, критически осмотрела его со всех сторон и вдруг трагически всплеснула руками, обращаясь к своей челяди на передних креслах: — Ой, мамочки... Мужчина за рулем, притормозите у ближайшего салона связи! Это что такое?! Посмотрите на мой телефон! Из-за вашего страшного удара у меня на экране появилась ЦЕЛАЯ ТРЕЩИНА! На весь экран, вы поглядите, живого места нет! Александр присмотрелся. На экране Дашиного телефона, если очень сильно изловчиться под прямым углом к солнцу, можно было разглядеть крошечную, едва заметную царапинку длиной в пару миллиметров. — Какая трещина?! - не выдержал Саша, у которого глаз задергался с новой силой. — Это же просто царапина на защитном... — Молодой человек, не надо меня лечить, я сама вижу эту страшную рану на корпусе! - железобетонным, господским тоном перебила его Даша, даже не думая признаваться, что это обычное защитное стекло за сто рублей. — Экран под замену, восстановлению не подлежит. А у Касика? Кас, покажи свой аппарат! Касьян, соображая на лету, с готовностью выудил из кармана свой пошарпанный мобильник. — Вот! - Даша ткнула телефоном брата чуть ли не в нос Александру. — Тут вообще экран в хлам! Просто в тотальный хлам, паутина ужаса! Как он теперь будет маме звонить? Как он будет папе докладывать, что живой? В углу экрана Касьяна сиротливо пристроилась крошечная, аккуратная паутинка от старого падения на кучу гальки. Но Даша смотрела на столицы с таким искренним, нерушимым апломбом истинной хозяйки положения, что говорить ей про защитное стекло было себе дороже. — В общем, товарищ личный водитель, план меняется, - Даша любезно постучала по спинке кресла Михаила. — По пути к причалу мы заезжаем в самый лучший магазин электроники. Нам нужно два новеньких телефона. Самых последних, самых модных, чтобы компенсировать этот невосполнимый моральный и технический ущерб. Касу — черненький, мне — беленький. И чехольчики! С блестками. Иначе... ну, вы сами понимаете, пальчик на зеленой кнопочке очень чешется. Михаил в зеркале заднего вида лишь молча зажмурился на секунду. Вся поездка превращалась в какой-то сюрреалистичный аттракцион, где московские правители превратились в покорных слуг. Москва молча крутанул руль, перестраиваясь к обочине возле сверкающей вывески цифрового супермаркета на въезде в Ялту. — Саша, - глухо, с каменным лицом произнес Михаил, глуша мотор. — Иди. Бери белый, черный и чехлы. С блестками. И молись, чтобы на набережной Ялты эта элита не присмотрела себе вертолет. Минут через пятнадцать Александр вернулся, неся в руках заветные коробочки и пакет с чехлами, сверкающими на южном солнце всеми цветами радуги. На заднем сиденье тут же началось шуршание: Даша и Касьян с видом заправских экспертов принялись распаковывать и примерять обновки. Старые мобильники с их смертельными трещинами и тотальной паутиной были безжалостно заброшены на дно карманов. Набережная Ялты встретила их ослепительным морским бризом, криком чаек и стройными рядами белоснежных мачт. Михаил припарковал свой черный автомобиль максимально близко к пешеходной зоне, покорно выскочил из салона и открыл заднюю дверь. Из машины не спеша, с истинно королевским достоинством выпорхнула Даша, победно сжимая в руках новенький золотой телефон. Следом за ней вылез Касьян, деловито пряча в карман свой новенький черный аппарат. Но вместо того чтобы сразу вести Столицы к причалу, Даша критически осмотрела набережную, картинно приложила руку к животу и трагически вздохнула, обращаясь к своей челяди на передних креслах: — Так, извозчики наши дорогие. Планы меняются. После такой долгой, изнурительной дороги и перенесенного страшного шока от ДТП мы с братом буквально умираем от голода. Растущие организмы, понимаете? Если мы прямо сейчас не перекусим — хотя бы так, с легонца, — я просто упаду в обморок прямо здесь. И Касик упадет. А падать мы будем лицом на ваш полированный капот. Так что сначала — ресторан! Самый лучший. Михаил и Александр лишь обреченно переглянулись. Спорить с крымской элитой, у которой в руках был заряженный мобильник с номером Самира, было абсолютно бесполезно. Процессия двинулась в самый пафосный ресторан на побережье с панорамным видом на море. Даша и Касьян вальяжно устроились на мягких диванах, а столицы скромно примостились напротив на правах безропотных слуг. Официант, почуяв солидных московских гостей по дорогому парфюму Михаила, подлетел к столику в ту же секунду, но Даша перехватила инициативу. Она открыла кожаное меню и принялась диктовать заказ с видом заправского ресторанного критика: — Так, начнем с легкого. Братцу несите сочный стейк Рибай из мраморной говядины средней прожарки с картофельными дольками. Мне — феттуччини с тигровыми креветками в густом сырном соусе и классический Цезарь. На десерт нам обоим по шоколадному фондану с шариком ванильного мороженого. А из напитков... Кас, тебе что? Ледяной фруто-микс? Отлично, и мне графин цитрусового лимонада со льдом. И побыстрее, пожалуйста, мы пострадавшие. Михаил и Александр к своей еде даже не притронулись, лишь молча пили горький эспрессо. Александр меланхолично наблюдал, как десятилетний чертёнок с королевским изяществом расправляется со стейком премиум-класса, и тихо, едва слышно прошептал Мише: — Миш... а помнишь, мы думали, что Крым наш?.. Михаил медленно перевел взгляд на Дашу, которая в этот момент с аппетитом наматывала пасту на вилку, и глухо ответил: — Ошибались, Саш. Похоже, теперь мы полностью их. Когда с десертами было покончено, а на платиновой карте Александра уменьшился баланс на весьма кругленькую сумму, Даша сыто зажмурилась от удовольствия. Энергия в ней забила ключом, а ялтинская жилка заработала на полную мощность. — Ну вот, теперь можно и делами заняться! - провозгласила Балаклава, поднимаясь из-за стола. Михаил с абсолютно каменным лицом личного шофера отошел к стойке администрации причала. Под пристальным, оценивающим взглядом Даши он молча достал свою безлимитную платиновую карту и уверенным движением приложил её к терминалу. Раздался тихий, сытый писк, оповестивший о том, что годовой бюджет небольшой европейской страны успешно списался в пользу южнобережного флота. Новенький японский спиннинг, наемный шкипер, полный бак премиального топлива и VIP-стоянка в Балаклавской бухте и конечно же маленькая лодочка были официально оплачены. — Прекрасно, первый пункт программы выполнен, - одобрительно кивнула Даша, поправляя новенькие золотые часы. — А теперь — на борт, господа служащие. Саня, бери спиннинг, Касик, держись за поясницу. Они развернулись и величественной процессией, ведя Столиц под локти на правах личного конвоя, направились по деревянному настилу прямо к белоснежной красавице Jeanneau 64. Александр покорно перехватил чехол с титановыми снастями, а Касьян уже приготовился выдать очередной страдальческий стон для достоверности. Вся компания дружно поднялась на палубу роскошной яхты и начала загружаться. Они как раз успели разложить пакеты с новыми телефонами и чехлами, а шкипер уже проверял приборы, как вдруг Даша, бросив взгляд на набережную, резко замерла на месте. У самого причала, прямо напротив их лодки, скрестив руки на груди, стояла собственной персоной Алина. Красивая, статная, с истинно южным лоском и невероятно проницательным взглядом синих глаз. Из всей компании с палубы её первыми заметили Михаил и Александр — и тут же опешили. На лицах столиц мгновенно отразилось тяжелое, шокированное узнавание. Они-то прилетели на полуостров абсолютно неофициально, втихаря, и встреча с Алиной, которая прекрасно знала их истинную суть и статус, вообще не входила в их тайные планы. Тишина на причале и палубе стала почти физически давящей. — Михаил Юрьевич? Александр Петрович? - Алина медленно перевела строгий взгляд с мужчин на роскошную двадцатиметровую парусную лодку, а затем на золото и стразы в руках дочери. В её голосе звенял холодный металл. — Вы решили, что это забавная игра? Эта лодка Jeanneau 64 была зарезервирована мной еще неделю назад — я собиралась купить её Даше на день рождения. А теперь мне администрация говорит, что бронь снята, и яхта полностью продана. Вашими усилиями? И почему мои дети сидят на борту, пока вы грузите их вещи? "Бл... — пронеслось в голове у Даши, и у неё впервые за день дрогнул палец на заветной кнопке. — Мама.... Вся малина сейчас пойдет под откос..." Касьян от испуга мгновенно забыл про сломанную поясницу, перестал корчить гримасы и выпрямился по стойке смирно. Если мама сейчас узнает, что они у всех на виду грабят её знакомых, им обоим не поздоровится. Нужно было действовать на чистом адреналине. Юная Балаклава сделала молниеносный шаг вперед, перевесившись через леера яхты и вклиниваясь между матерью и столицами. Повернувшись так, чтобы Алина не видела её лица, Даша уставилась прямо на Михаила и Александра, которые стояли на палубе рядом. Её глаза округлились, став огромными и отчаянными. Она очень точно, одними губами, но максимально выразительно проартикулировала столичным гостям: "Только. Попробуйте. Нас. Сдать". А затем Даша сделала едва заметное, но очень красноречивое движение рукой: показала пальцем на свой новый телефон, где всё еще светился вызов «Папы ❤️», и выразительно изобразила, как машина сбивает человека. Намек был тоньше титановой нити, но Москва и Питер считали его мгновенно. "Если вы сдадите нас маме, то мы в ту же секунду сдадим маме и папе Самиру ваше ДТП. И тогда Самир лично раскатает ваш черный танк в блин вместе с вами". — Алина, дорогая, здесь вышло небольшое недоразумение! - Михаил поспешно нацепил на лицо самую любезную улыбку, подошел к краю борта и обратился к Алине на причале. — Мы с Сашей... скажем так, случайно узнали, что у Дашеньки скоро день рождения. И решили, что будет абсолютно правильно, если этот скромный подарок преподнесем ей именно мы! Исключительно в знак уважения к твоей семье! Мы... мы всё уже оплатили и оформили. А этот инцидент с бронью... давай оставим между нами, чтобы не поднимать лишнего шума в министерствах. Не правда ли? Алина прищурилась, изучая эту живописную картину с причала. На её лице не дрогнул ни один мускул. Она перевела взгляд с фальшиво улыбающегося Михаила на испуганного Александра, а затем уставилась прямо на Дашу, которая всё еще судорожно сжимала в руках беленький телефончик. В синих глазах Алины вспыхнуло такое опасное, грозовое обещание, что у Даши внутри всё окончательно упало. Мама видела их насквозь. — Подарок от всей души, значит? На день рождения? - медленно, с убийственной иронией протянула Алина. Она сделала шаг по трапу, поднимаясь на палубу, и Столицы невольно отступили назад. — Миша, Саша, вы меня за дуру-то не держите. Я прекрасно знаю, что Дашин день рождения вообще в другом месяце. Она остановилась посреди палубы, скрестила руки на груди и повернулась к детям. Взгляд Алины обещал им очень долгий и очень серьезный разговор дома. — Так, ангелочки мои, - вкрадчиво, но с тяжелым материнским давлением произнесла она. — А ну-ка подошли ко мне. Даша, Касьян. Вы ничего не хотите мне объяснить? Не прошло и месяца, как вам купили новые телефоны. Месяца не прошло! А вы уже щеголяете тут с какими-то новыми коробками? Касьян, почему ты стоишь ровно, у тебя же минутку назад спина отваливалась? Даша с Касом синхронно втянули головы в плечи, мгновенно растеряв всю свою господскую спесь перед матерью. — И что это за манипуляции с отцовским номером? - Алина сощурилась, кивнув на зажатый в Дашиной руке мобильник. — Думаешь, я не вижу, что ты тут устраиваешь, пока отца на службе сутками нет? Обнаглели в край. Совсем страх потеряли, мелкие рэкетиры? Даша судорожно спрятала телефон за спину, а Касьян преданно замигал глазами, ковыряя пальцем фирменный чехол спиннинга. Столицы на секунду затаили дыхание: "Неужели пронесло? Неужели мать сейчас заставит их вернуть всё обратно и устроит порку?" Александр даже сделал полшага вперед, готовый забрать карту... Но Алина не была бы королевой Южного берега, если бы упустила такую сделку. Да, дети обнаглели. Да, дома их ждет грандиозный разнос за шантаж и самоуправство. Но лодка-то уже оплачена! И оформлена! И шкипер с бензином за счет Москвы! Терять флагманскую Jeanneau 64 из-за столичных секретов было бы верхом неэффективного менеджмента. Алина тяжело вздохнула, картинно потерла переносицу и снова повернулась к Михаилу и Саше. На её лицо вернулась обманчиво мягкая, светская улыбка: — Ну что ж, Михаил... Раз вы с Сашей проявили такую... поразительную, чуткую щедрость к моим обнаглевшим детям, я, так и быть, закрою глаза на это «недоразумение». Раз уж лодка полностью ваша — точнее, теперь наша, — потрудитесь доставить её до Балаклавы в лучшем виде. Разговоры в министерствах нам и правда ни к чему. Она грациозно поправила сумочку и, проходя мимо застывшего Александра, ласково добавила: — Саня, не стой столбом, заноси снасти в каюту. А вы двое, - она строго зыркнула на притихших Дашу и Каса, — Марш на корму. Будете сидеть там тихо, пока мы не пришвартуемся. Телефоны сдать мне. Оба. Нам еще предстоит очень детально обсудить вашу ситуацию. Даша и Касьян покорно выудили из карманов новенькие аппараты, сдали маме и на цыпочках побрели на корму, понимая, что малина устояла, но дома им устроят настоящий Крымский трибунал. Михаил и Александр, подавленные, но спасенные от гнева Самира, поплелись в каюту. Яхта плавно отошла от причала Ялты, увозя всю компанию в Балаклаву под полным, единоличным контролем Алины.