Шелкопряд

С водой всё оказалось в полном порядке, следовательно, никаких неучтённых людей на борту не было, но радовался этому Джеймс лишь до того момента, как понял, что, если Беккет прав – а это было более вероятно, чем хотелось, в конце концов, он играл в эти игры пол жизни и понимал правила как никто, – то шпионом Компании мог оказаться кто-то из команды "Эйрены". И это была уже катастрофа. Не глобально – очевидно, чтобы шпионаж привёл к результату, плавание должно было пройти без эксцессов, – но для Джеймса лично. Сомневаться в своих людях – кошмар любого капитана... А если всё-таки Беккет ошибся? Так и не скажешь, что хуже – узнать (в очередной раз), что ошибся в том, кому верил, или взвести напраслину на честного человека..! Беккет наверняка сказал бы, что он драматизирует. Для Беккета это были просто люди, обеспечивающие функционирование корабля; скорее даже и не люди вовсе, а так, детали механизма, и если одна испортилась, её просто нужно найти и заменить. Джеймс так не мог. Он второй год с этим людьми ходил под одним парусом, попадал в переделки, выбирался, и, даже не ставя себе такой задачи, узнавал их не только с профессиональной стороны. Да, строго говоря, они были разношёрстным сбродом, да, слово "дисциплина" видели только в словаре (и то лишь те из них, кто умел читать), да, с некоторыми поначалу приходилось спорить до хрипоты, чтобы сдвинуть с места... Но все они были простыми работящими людьми, которые знали своё дело, не задавали лишних вопросов, любили море и понимали, зачем раз за разом оставляют близких на берегу и вверяют себя непостоянной и грозной стихии. И Джеймс не мог не уважать это. А как подозревать тех, кого уважаешь? И, в то же время – самое худшее – причина согласиться за щедрую плату сунуть нос в чужие дела нашлась бы у многих. У старшего помощника дома шестеро по лавкам, у канонира красавица-невеста, у врача дочь, и это только те, кто первыми пришли на ум. А рядовые матросы? Уж им всем и каждому деньги не лишние, и мерками чести и гордости они свои поступки мерить не будут... – ...Господи боже, на тебя смотреть жутко, – всплеснула руками Кейтлин, когда Джеймс, не выдержав вариться в этом в одиночку, зашёл к ней. – Что, совсем идей нет? – Есть, но все мне не нравятся. – Тогда добавлю ещё одну, которая тебе ещё больше не понравится, но Беккет уже одобрил. Джеймс сел и посмотрел на неё скорбно: – Это что, заговор против капитана? – Он самый, – хихикнула Кейтлин. – Но ты сперва послушай. Ты сам не можешь ходить и задавать вопросы – во-первых, ты не умеешь врать, во-вторых, шпион наверняка не идиот, и сразу сообразит, куда ветер дует. Зато если вопросы будет задавать милая, безобидная, отчаянно скучающая леди, которой совершенно не уделяет внимания муж... – Нет. – Но это может сработать! – Всё равно нет. Я не могу тобой рисковать. – Зато я собой могу. – Я тебе запрещаю. – А ты не можешь. Я под юрисдикцией Беккета, а не твоей. – Пока мы на корабле, вы оба пассажиры, а пассажиры находятся под юрисдикцией капитана. Кейтлин недовольно фыркнула. – Ладно. Ладно, пожалуйста, иди мучайся дальше. Может, у тебя получится напугать шпиона так, чтоб он выкинул что-то глупое, и на том попался. И она даже не звучала обиженно. Как будто... – Ты знала, что я не соглашусь. Она развела руками: – Это же ты. – Тогда зачем? – Чтобы ты об этом думал, – глядя честными глазами, ответила она. – И в итоге, может быть, передумал. Когда всё остальное не сработает. – Китти, – Джеймс чуть повысил голос. – Это не игра. – Я знаю. – Ты действительно можешь попасть в беду. – Я знаю, Джеймс, ну не держи же ты меня за дуру! Я всё понимаю, но просто не могу сидеть, сложа руки, пока какой-то мерзавец лезет в наши дела, ты ходишь чернее тучи, а Беккет не в состоянии ничего, кроме как думать, понимаешь ты или нет?! Джеймс смолк, ощущая себя крайне странно – будто вдруг оказался перед зеркалом, которое совсем не ожидал здесь увидеть. – ...хорошо, – медленно, сам не веря, что это происходит, произнёс он. – Но только на палубе. Только в мои вахты. И при малейшем подозрении... – Громко кричать, больно бить и удирать в каюту на всех парусах. – Именно. Кейтлин серьёзно кивнула: – Слушаюсь, капитан. Беккету Джеймс потом, конечно, всё равно высказал, не делая скидку на состояние, тем более, что оно наконец начало улучшаться. Результат был, конечно, ожидаемый: Беккет проблемы не увидел. Есть задача, есть доброволец, есть шанс на успех, почему бы не воспользоваться? Сил объяснять цвет неба слепому Джеймс в себе не нашёл, и просто позволил ситуации быть. Отдавая должное членам команды, те на Кейтлин реагировали исключительно философски – первоначальное закономерное возмущение женщиной на борту уже утихло, и теперь, похоже, её воспринимали просто как явление природы: есть и есть, а что вопросы задаёт – ну так женщина, все они, начиная с Евы, любопытны. Кто-то вовлекался в беседу от нечего делать, кому-то внимание юной красавицы льстило, кто-то, наоборот, старался отделаться побыстрее... Ничего необычного. Всё в пределах нормы. – Так и должно быть, – сказал Беккет, когда Джеймс зашёл к нему вечером доложить обстановку. – Глупо было бы ожидать, что шпион изольёт ей душу за красивые глаза. – Тогда зачем это всё? – Затем, чтобы он увидел её готовность идти на контакт, и в свою очередь попытался у неё что-то выведать. Джеймс как-то даже не удивился. То ли предчувствовал, то ли просто устал. – Кейтлин знает? – лишь спросил он. – Она умна. Я буду разочарован, если она не догадалась. Джеймс сел на край постели и посмотрел на него внимательно. – Кем вы её видите? Вторым собой? – Хотелось бы, – легко признал Беккет, – но она для этого слишком Норрингтон. "А кем вы видите меня?" – толкнулось внутри. Джеймс отвёл взгляд. Не время. Холодные, словно обескровленные пальцы Беккета коснулись его, чуть не заставив вздрогнуть. – Уже поздно. Идите отдыхать, Джеймс. Я позову, если будет необходимо. – Да, конечно, – он аккуратно развернул руку и поднёс ладонь Беккета к губам. – Спокойной ночи, Катлер. Тот опустил ресницы. – Спокойной ночи. Уходя, Джеймс ощущал, что Беккет провожает его взглядом, но не дал себе обернуться.