Шелкопряд

Море ворчало, словно разбуженный от спячки зверь; пламя свеч металось и отбрасывало на стены причудливые тени. – Китти, – сказал Джеймс, не открывая взгляда от неподвижного тела на полу, – в следующий раз, когда я подумаю, что теперь будет просто, примени и ко мне подсвечник, пожалуйста... Час назад Кейтлин, прервав свою прогулку по палубе, чтоб взять забытые перчатки, застала штурмана Монтгомери в своей каюте, заглядывающим в ящик с шелкопрядами. Учитывая, что для этого нужно было сперва вскрыть замок каюты, а после забраться под койку, на случайное любопытство или романтический авантюризм списать было невозможно. Кейтлин утверждала, что совершенно точно собиралась тихо убежать в каюту к Беккету и сидеть там до возвращения Джеймса. Но Монтгомери не иначе как затылком её почуял, обернулся и полез обратно, и выглядел при этом крайне решительно, так что Кейтлин слегка испугалась, а под рукой у неё так некстати оказался подсвечник... В общем, штурманское счастье, что, как у большинства шотландцев, голова у него была чугунная, и потерял он только сознание, а не жизнь. Но почему Кейтлин не отвечает на шутку? Да, возможно, не самую удачную, но... Джеймс посмотрел на сестру – та стояла бледная, с огромными глазами и нервно сцепленными пальцами, и внезапно до него дошло, что это был первый раз, когда ей пришлось причинить вред человеку. И если сразу после она была слишком на взводе, чтобы переживать, то теперь, когда она проговорила это вслух... О, господи. – Китти, – он взял её за плечо и заговорил твёрже, – послушай меня. Всё хорошо. Ты молодец. Ты всё сделала правильно. Теперь наша с Беккетом очередь, а ты будешь отдыхать. Хочешь посидеть у меня? Она медленно кивнула. – Хорошо. Идём. Он оставил Кейтлин в капитанской каюте, позвал её горничную, велел заварить чаю с чем-нибудь успокаивающим, и вернулся за Монтгомери. Тот уже шевелился. Шотландцы... – Попытаешься сбежать – убью, – тихо пообещал Джеймс, останавливаясь в дверях. – Куда бежать в море – на дно? – он ещё имел наглость философствовать..! – Молчать. Встать. Руки на виду. Монтгомери, хмыкнув, подчинился. Джеймс внимательно посмотрел на него. Даже ведь глаза не прячет, сволочь... – Что ты делал в комнате моей сестры? Монтгомери поднял бровь: – Так мне молчать или отвечать? Джеймс стиснул эфес шпаги с такой силой, что чуть не ободрал пальцы. – Отвечай. – Понять хотел, что здесь Брауну понадобилось. – Что?.. Монтгомери усмехнулся вновь. – Дурные вы, англичане. Видите чужака, сразу ярлык клеите, неблагонадёжный, мол. А дряни среди своих не замечаете. – И почему я должен поверить, что ты не пытаешься оклеветать другого? – Не должен, – легко согласился Монтгомери. – Ни капельки. Ты капитан. Я на горячем попался. Можешь в карцер посадить. Можешь сразу за борт скинуть. Как тебе больше нравится. Главное, Брауна потом проверь, чтоб не зря всё было. Он говорил слишком спокойно, слишком уверенно для человека, который пытается себя обелить. И смотрел в глаза. Это, конечно, ничего не значило, Джеймс знал достаточно людей, которые будут врать в лицо и не моргнут... Но во взгляде Монтгомери не видно было желания убедить. Он просто говорил то, что считал нужным сказать. Что будет дальше, его будто вообще не волновало. Джеймс отпустил шпагу и сделал шаг назад, освобождая выход. – В карцер, – сказал он. – Мы не пираты, чтобы бросать людей за борт без суда и следствия. – Как скажешь, кэп, – Монтгомери кивнул, поморщился, потянулся потрогать затылок. – Юной леди скажи, что удар у неё что надо... И пошёл. Спокойно и дисциплинированно. Заперев его в карцере, Джеймс нашёл старпома, обрисовал ему ситуацию в очень общих чертах, вернулся на палубу, глазами поискал Брауна – тот примерно вязал снасти у левого борта и, кажется, насвистывал песенку. Хватать его сейчас и тащить на допрос явно было неразумно, поэтому Джеймс тихо отступил назад и пошёл сперва проведать Кейтлин (к его облегчению, та уже пришла в себя и вовсю шутила про необходимость признания подсвечников холодным оружием), а потом к Беккету. – Вы ему верите? – спросил Беккет, выслушав всю эту скорбную повесть. Джеймс вздохнул. – Ситуация не в его пользу, конечно, но... – Я спрашиваю не про ситуацию, а про ваше впечатление об этом человеке. – Не знаю. Он с самого начала был себе на уме, но как-то... не отталкивающе. И проблем с ним никаких никогда не было. – А Браун? Джеймс задумался. – А о нём мне сказать нечего. Я, признаться, даже не опишу, как он выглядит, хотя только что на него смотрел. Обычный, и всё тут. – Ясно. – Беккет откинул плед. – Пожалуй, мне стоит побеседовать с обоими, но Браун в приоритете. Будьте любезны, откройте гардероб, я скажу, что взять. Джеймс хотел возразить. Очень хотел. Да, Беккет уже пришёл в себя достаточно, чтобы ходить без посторонней помощи, но силы к нему вернулись не в полной мере, быть долго на ногах он не мог, уставал от малейшего усилия, и всё ещё был крайне аккуратен в еде, что ещё больше тормозило восстановление. Но допросы лёжа не проводят, а сам Джеймс мог не быть достаточно объективен, поэтому выбора не было. Всё, что он мог – предложить привести Брауна сюда, чтоб Беккету хотя бы не пришлось преодолевать спуск в трюм. – Да, конечно, – Беккет выверенными движениями завязывал шейный платок, не сводя сосредоточенного взгляда со своего отражения. – Это будет удобнее. Джеймс про себя вздохнул с облегчением. – К слову, вам необязательно при этом присутствовать, – добавил Беккет. – Исключено. Капитан отвечает за команду; и я не оставлю вас в таком состоянии один на один с возможным преступником. – Забудьте о моём состоянии, – голос Беккета хлестнул льдом. – И не вздумайте вмешиваться, пока я не получу ответ. – Вы хотите слишком много. – Всего лишь результата. Должен ли я напомнить, что этот человек, возможно, вломился к вашей сестре, и неизвестно, что бы произошло, если бы она его застала? Джеймс скрипнул зубами, но крыть было нечем. Беккет взглянул на часы. – Пожалуй, пора. Найдите Брауна и скажите, что я хочу с ним поговорить. Далее действуйте по ситуации. – Есть, – вздохнул Джеймс и вышел.