Шелкопряд

Джеймсу уже доводилось наблюдать, как Беккет ведёт допрос, и уже тогда ему это не понравилось. Однако там ещё присутствовал Ян Мёрсер, одним своим видом вызывающий желание написать завещание и исповедоваться даже у пиратов и язычников; сейчас же Беккету предстояло действовать одному... и, как оказалось, это было ещё хуже. На фоне Мёрсера Беккету достаточно было сохранять любезный вид и задавать своевременные вопросы. В текущей ситуации, имея в своём распоряжении только самого себя, он, в общем и целом делал то же самое… Но иначе. Бывает просто любезный вид, а бывает любезный вид, с которым у тебя на шее затягивают петлю. – Мистер Браун, – голос Беккета звучал обволакивающе мягко, – давайте представим, что мне уже всё известно, за исключением пары деталей. Которые, я надеюсь, вы поможете мне прояснить. – Не понимаю, о чём вы, сэр. – Правда? – Беккет улыбнулся уголками губ и чуть переменил позу, небрежно опираясь на край стола. – Что ж, возможно, по мере моего повествования вам станет понятнее. Итак, в последней трети января, по пути из порта домой вас остановил незнакомец. Он был не самой примечательной внешности, однако речь и манеры выдавали в нём человека несколько выше вас положением. Он предложил вам хорошие деньги взамен за сущий пустяк: выяснить, зачем на самом деле "Эйрена" отправляется в Новую Англию. – Прошу прощения, сэр, но ничего подо… – Не перебивайте меня, мистер Браун, это невежливо. Вы удивились, ведь это казалось очевидным, и вы своими глазами наблюдали погрузку и ничто не показалось вам странным. Незнакомец объяснил, что товар – лишь прикрытие, а ответы нужно будет искать в каютах капитана корабля или пассажиров. Вы задумались; и, будучи неглупым человеком, потребовали деньги вперёд. Незнакомец не стал спорить; это был первый раз, когда вы держали в руках подобную сумму. Незнакомец пообещал, что вы получите столько же, когда выполните задачу, и дал вам расписку и адрес. С этого момента перед вам встала новая задача: как сберечь свой капитал? Оставлять дома, учитывая неопределённые сроки возвращения, было немыслимо. Вы решили пронести деньги на корабль и спрятать в укромном месте; но, если золоту ничего не сделается даже в сыром трюме, то расписка – вещица хрупкая. Джеймс перевёл взгляд с Беккета на Брауна. Тот помалкивал, как велели, но вид у него как будто стал немного напряжённый. – И неожиданно вас озарило, – продолжал Беккет, – какое место на корабле самое сухое и комфортабельное? И куда так удобно не запирается дверь, поскольку хозяин имеет прискорбное обыкновение доверять своим подчинённым и не ждёт, что они станут рыться в его вещах? Дыхание задержали и Джеймс, и Браун. Беккет посмотрел на Джеймса. – Капитан Норрингтон, будьте любезны, сходите к себе в каюту и проверьте, не завёлся ли у вас тайник под половицей. Джеймс распахнул глаза: уйти, сейчас, когда Браун может выкинуть что угодно?! Он же даже не связан! Беккет чуть опустил ресницы: да, именно сейчас. – Как скажете, лорд Беккет, – ровно сказал Джеймс. Повернулся. Вышел в коридор. Открыл дверь своей каюты. Шагнул внутрь. Под ногой привычно скрипнула половица, которую всё недосуг было прибить понадёжнее. За стенкой раздался грохот сапог. Джеймс метнулся обратно, и они с Брауном столкнулись и покатились по полу. Силы были примерно равны, но Джеймсу мешала шпага на боку и давнее отсутствие практики в подобных стычках. В какой-то момент Браун прижал его к полу, надавил локтём на горло… И внезапно, завопив от неожиданности, куда-то делся. Кашляя, Джеймс посмотрел вверх. Над ним стоял Монтгомери, держа Брауна за шиворот как нашкодившего кота; тот пытался вырваться, но какое там. – Вы что здесь... Как вы… – Лорд Беккет попросил его выпустить и привести сюда, – из-за спины Монтгомери высунулась Кейтлин. – Ты в порядке? – Бывало хуже, – Джеймс спешно поднялся. – Кейтлин, в каюту живо. Мистер Монтгомери... Несите мистера Брауна к лорду Беккету, мы не договорили. И, да. Спасибо. – Всегда пожалуйста, кэп, – ухмыльнулся Монтгомери и, перехватив Брауна поудобнее, поволок в указанном направлении. Кейтлин скорчила гримаску и скрылась за дверью своей каюты, демонстративно громко щёлкнув замком. Тем временем в каюте Беккета Монтгомери привязывал Брауна к стулу, а Беккет сидел на краю стола и наблюдал это с нескрываемым удовольствием. – Капитан Норрингтон, вы не принесли расписку? – А нужно? – Естественно. Мы же не хотим, чтобы мистер Браун мог сказать, что у него просто сдали нервы под гнётом несправедливых обвинений? – Действительно. Одну минуту. Расписка под половицей действительно нашлась. Лежала себе в кожаном мешочке, написанная аккуратным почерком, имя, условия, сумма… – Всего лишь? – сказал Беккет, получив чек в руки. – Вы продешевили, мистер Браун. Мои секреты стоят по меньшей мере втрое дороже. Да, мистер Монтгомери, благодарю за содействие, можете быть свободны. – Как прикажете. Когда они остались без лишних глаз и ушей, Беккет отложил чек и посмотрел на Брауна с почти отеческим выражением. – А теперь, мистер Браун, когда между нами не осталось недопониманий... Скажите мне адрес, куда вас надлежало явиться с информацией, будьте любезны. – А какой, – голос Брауна звучал сипло, – какой в этом толк? Что скажу, что нет, всё равно худо будет. – Безусловно. – Беккет будто бы машинально взял со стола перо, пропустил сквозь пальцы. – Разница в том, насколько. Согласитесь, карцер до конца плавания с последующей передачей властям – не то же, что оказаться в шлюпке посреди открытого моря. Без еды. Без воды. С микроскопическим шансом, что какой-нибудь корабль подберёт вас прежде, чем в вашем теле и разуме начнутся необратимые изменения… Браун громко сглотнул. Беккет не сводил с него пристального взгляда; прозрачные глаза почти светились, на щеках проступил румянец – казалось, созерцание чужого ужаса каким-то немыслимым образом придавало ему сил. – Вы же не хотите испытать свою удачу, не правда ли, мистер Браун? – спросил Беккет. Тихо, почти ласково. Мгновение тишины. Перо, замершее над изящной ладонью. – Нет! Браун закричал так, что Джеймс едва сдержался, чтобы не заткнуть уши. – Боже, пожалуйста, не надо! Я скажу! ...до карцера Браун не бежал, казалось, только потому, что мешали заплетающиеся ноги. Сам виноват, безусловно, но… – Это было лишним, – сказал он, вернувшись к Беккету. Тот всё ещё сидел на столе, о чём-то размышляя; на Джеймса посмотрел удивлённо: – Что именно? – Ломать. Он бы и так сознался. – Возможно, но это заняло бы больше времени. – Нам плыть два месяца. – Не люблю ждать, когда в этом нет необходимости. – А мне кажется, дело в другом. – Джеймс остановился прямо перед ним, и Беккету пришлось чуть отклониться назад, чтобы сохранить зрительный контакт. – В чём же? – Вам это нравится. Когда вас боятся. Когда вы можете всё, а другой человек – ничего. – Пожалуй, да. Это проблема для вас? – Да. – И что вы намерены делать? – А что я могу? – устало усмехнулся Джеймс. – Ни переделать вас, ни запретить. – Вы можете не смотреть, когда я делаю то, что вам не нравится. – Не могу. – Почему же? – Потому что это будет нечестно. Я либо с вами полностью, либо не стоило и начинать. – Что ж, тогда мне нечего вам предложить. – А вам и не нужно. Я же здесь. Значит, я уже выбрал. Беккет качнул головой: – Из всего, что я не понимаю, Джеймс, вы – самое непонятное. – Что ж, могу гордиться, что я хоть в чём-то "самый". И, к слову о непонятном, как вам пришло в голову отправить Кейтлин за Монтгомери? А если бы всё-таки это он оказался шпионом? – Моряк-шотландец, который согласится шпионить для сухопутного англичанина? – скептически возразил Беккет. – Маловероятно в квадрате. – А если бы… Беккет качнулся вперёд – Джеймс машинально его подхватил – и легко коснулся его губ. – Джеймс. Остановимся на том, что я это сделал, вы выразили мне своё недовольство, а я принял это к сведению. – Я ещё не всё выразил. – Да? – Да. – Тогда я вас очень внимательно… Договорить ему Джеймс, конечно, не позволил. Пусть это и было невежливо.