Шелкопряд

– Я поддался. – Да, конечно. – Я ПОДДАЛСЯ!! – Убеждай себя, Джек. Тот нахохлился как взаправдашняя птица, но его глаза весело блестели, выдавая, что он не столько взаправду обижен, сколько доигрывает роль, невзирая на то, что публика уже расходится. "Эйрена" и "Жемчужина" влетели в гавань борт о борт, а там скалы отсекли ветер, и всё оставшееся расстояние они проплыли чисто на инерции. У более тяжело груженой "Эйрены" путь торможения, естественно, был длиннее – вот и вся математика. На самом деле, Джеймс был готов признать честную ничью, но Воробей не мог заткнуться, а Беккет выглядел слишком довольным, подкалывая его, так что Джеймс просто махнул рукой и пошёл руководить спуском шлюпок. Война на сегодня определённо отменялась. – Они всегда такие? – Кейтлин вывернулась откуда-то из-за мачты. Джеймс глянул на неё – и чуть не свалился за борт. – Что. На тебе. Надето. – Практичная одежда для прогулки на незнакомый берег, – с невинным лицом ответила Кейтлин. – Или ты предпочтёшь, чтобы любой пират мог издали понять, что я женщина? К сожалению, она была права. Что не отменяло огромного желания просто запереть её в каюте и никуда не пускать хоть в штанах, хоть в мантии-невидимке, если бы та существовала, но, назовите его малодушным, Джеймс не был готов иметь дело с её обидой за это на протяжении всего дальнейшего плавания. Скрепя сердце, он снял пояса кортик и протянул ей: – Возьми и спрячь. На крайний случай. Глаза Кейтлин на мгновение стали совершенно круглыми. Потом она осторожно забрала оружие, сунула за пояс и прикрыла полой жилетки. Ну, с богом... Джеймс обернулся на спорщиков. – Лорд Беккет, я так понимаю, вы остаётесь? Тот мгновенно переключился. – Ни в коем случае. Джек, ещё увидимся. Тот состроил разочарованное лицо. – Что, даже в гости не зайдёшь? – Маловероятно, – и Беккет, всецело исключив Воробья из сферы внимания (Джеймс предполагал, что Воробья это должно страшно бесить, поэтому категорически одобрял), пошёл к шлюпкам. Окинул Кейтлин оценивающим взглядом. Резюмировал: – Вам идёт. Та на миг изумлённо застыла, но тут же разулыбалась: – А, так вот что мне надо было надеть, чтобы вы оценили... Джеймс внутренне умер, потом заметил обращённый к ним задумчивый взгляд Монтгомери, умер ещё раз, и, возможно, слишком резко велел Кейтлин лезть в шлюпку, но, к счастью, та была слишком вдохновлена предстоящим приключением, чтобы заметить. Наконец все, кто был должен и хотел, благополучно достигли суши. Джеймс в их число не входил – пока поблизости бродят пираты, даже если сравнительно безобидные (господи, прости!), оставить "Эйрену" без присмотра было немыслимо. Воробей, видимо, мыслил в схожем ключе, потому что тоже не присоединился к своей команде, а так и сидел на носу "Жемчужины", болтая ногами, как мальчишка. Поймав взгляд Джеймса, он лучезарно улыбнулся и спросил: – Ну что, командор, как новая жизнь? – До твоего появления была прекрасна. – Ой, да брось ты. После всего, что между нами было, мы уже практически семья. Здесь бы очень уместно было процитировать услышанную где-то когда-то мысль, что не все родственники одинаково полезны, но это означало бы согласиться с исходным тезисом Воробья, а этого Джеймс себе позволить никак не мог. Поэтому ограничился мрачным взглядом. – Бука ты, – вздохнул Воробей. – Но я всё равно за тебя болею. Сказать, почему? – Даже знать не хочу. – Потому что ты человек хороший. А это нынче редкость, да и всегда было! Джеймс скептически хмыкнул. – Это я-то хороший? – Да уж не я! Джеймс прислонился к мачте, скрестил руки на груди и покачал головой: – Воробей, тебе стоит завязывать с ромом. Не то ещё и не такой бред нести начнёшь. – Эй, я стёкл как трезвышко, а вот тебе бы не помешало, – он помахал рукой, изображая нечто вроде колдовских пассов, – слегка расширить горизонты. – Благодарю покорно, одного расширения мне хватило. – Я же сказал – "слегка"! – Нет. – Ну, моё дело – предложить... – и, как бы умыв руки, он улегся на борт, балансируя с ловкостью кошки. Возможно, и впрямь трезв, хотя с ним не разберёшь. – Раз уж мы разговариваем. – Хммм? – Что за история с источником молодости? – А что за история? – Зачем на самом деле ты привёз эту воду Беккету? Воробей раскинул руки: – Мне надо было вернуть долг, чтоб точно. Он любит магические штуки, которые можно использовать в практических целях. Задачка сошлась с ответом! – Воробей, – Джеймс чуть повысил голос. – С этой водой сейчас моя сестра выводит бабочек размером с кулак. Мне нужно понимать, чем она рискует. Воробей резко сел. – Твоя кто? Выводит кого? – Ещё спроси, размером с что. – Ненене, ты мне лучше покажи! Джеймс помедлил. Всё было за то, что это плохая идея. И Кейтлин оторвёт ему голову, если с её "как детьми" что-то случится. Да и Беккет... Хотя, Беккет доверял Джеку. Насколько вообще эти три слова можно было составить в одно предложение. – Пошли. Посмотришь. Воробей просиял, цапнул ближайший канат и лихо перелетел на палубу "Эйрены", не очень лихо прокатился кубарем, вскочил на ноги словно китайская кукла-неваляшка и... неожиданно галантно погладил борт "Эйрены": – Ну здравствуйте, миледи, приятно познакомиться! Джеймсу на мгновение стало стыдно за то, что он вчера обозвал "Жемчужину" посудиной, но вот извиняться перед пиратским кораблём он точно не собирался. – Руки, – буркнул он. – Так, чтоб я видел. Воробей стрельнул глазами и скрестил запястья: – Может ещё закуёшь меня, по старой памяти? – Не искушай. – Джеймс оттолкнулся от мачты и пошёл к жилому отсеку. Воробей протанцевал следом, что-то ещё болтая, но Джеймс счёл за благо не вслушиваться, не будучи уверенным, что в противном случае может за себя ручаться. – Стой здесь, – велел он прежде, чем отпереть каюту Кейтлин. – Как скажете, командор... Нет, эта птица просто напрашивалась. Так, спокойно. СПОКОЙНО. Джеймс медленно выдохнул, зашёл в каюту и открыл шкаф. Белое чудовище, которое Кейтлин любовно именовала Пушком, посмотрело на него с неизменной неприязнью. Мысль о том, чтобы это трогать, вызывала внутреннее содрогание, но альтернативой было впустить пирата в комнату сестры, так что Джеймс стиснул зубы, снял треуголку, стряхнул чудовище в неё и торопливо вернулся в коридор. У Воробья при виде плода его дел только что глаза на лоб не полезли. Джеймс до сего момента даже не подозревал, что способен испытывать столь глубокое моральное удовлетворение по такому мелкому поводу и позже, безусловно, собирался провести с собой беседу на этот счёт, но не сейчас. – Ээээ... Это, конечно... Превосходит ожидания... – Погладь, – ехидно предложил Джеймс. – Он не кусается. – Точно? – Ему нечем. По словам Кейтлин. – Ты знаешь, прошлый раз, когда я имел неосторожность поверить даме... ладно, неважно. – Воробей выдохнул, вдохнул, и протянул к шелкопряду руку. – Слушай, живность, старина Джек невкусный. Он жёсткий, пересоленный и с подливкой из рома, кому это понравится!? Шелкопряд пошевелил усиками. – К тому же, – продолжал Воробей, похоже, словив вдохновение, – это совершенно нелегендарно. Ты же просто бабочка. Здоровенная мохнатая бабочка. Надо мной будут ржать все Карибы, и особенно один старый надутый павлин в идиотской шляпе, а это, поверь мне, совершенно недопустимо! Шелкопряд слушал. – Так что, мы договорились, да? Никаких зубов в моих пальцах? Вот и славно. Он коснулся белой опушки за головой шелкопряда. Тот снова пошевелил усиками, раскрыл и сложил крылья, но в целом остался равнодушен. – Фух, – Воробей убрал руку и украдкой отёр о камзол. – Я знал, что ты славный малый, просто малость жутковатый. Командор, ну, что я тебе скажу. Вроде как твоей сестрёнке ничего не угрожает. – И ты это понял, просто его потрогав? – Мужественно потрогав, хочу заметить! И да, я чую такие вещи. Это, вроде как, семейное. – То есть? – ещё не хватало, чтобы это недоразумение оказалось каким-нибудь колдуном. – Моя бедная матушка была жрицей вуду, если тебе это о чём-то говорит. – Не особенно, но допустим. – Просто поверь. – Воробей поднял на него внезапно серьёзные глаза. – Будь тут зло, я знал бы.