Шелкопряд

– Катлер, я должен вам признаться. – В любви или в преступлении? Джеймс поперхнулся нервным смешком и посмотрел на Беккета. Беккет хранил невозмутимость, но в глазах у него водили хороводы искры, похожие на чертей. Джеймс уронил голову обратно ему на плечо и шутливо пожаловался: – Ваше чувство юмора – это оружие массового поражения... – У меня его нет, поэтому массы в безопасности. – А я бы не был так уверен. Беккет тихо усмехнулся и ленивым жестом взъерошил ему волосы. – Так что вы хотели сказать? – Я показал Джеку любимца Кейтлин. – Вот как. – И он сказал, что они не зло. – Что ж, это его сфера компетентности. – Вы действительно так считаете? – Да. – И не сердитесь? – Я полагаю, у вас была веская причина. – Я волновался за Кейтлин. – Теперь не волнуетесь? – В меньшей степени. – В таком случае не вижу проблемы, – прохладные пальцы продолжили движение по его затылку, и захотелось закрыть глаза и замурлыкать, даже если этого не умеешь. Но Джеймс ещё не всё сказал. – Что у вас за история с Джеком? – Долгая. Что именно вас интересует? – Всё, – честно сказал Джеймс. – Как вы познакомились, почему, почему вы так к нему относитесь, почему он к вам... – Последнее вам лучше спросить у него. А остальное – что ж. Наше знакомство началось с того, что он попытался украсть мой кошелёк, но не учёл, что он не единственный здесь человек с хорошей реакцией. А мне, признаться, стало интересно, что столь экзотическая птица делает в Лондоне. – А правда, что он там делал? – Искал своё место в мире. Ему было шестнадцать, и он вполне справедливо считал, что пиратская жизнь не для него. – Джек?? – Капитан Норрингтон, где ваши манеры. – Виноват, молчу. Беккет улыбнулся и продолжил: – Я счёл, что человек со знанием морского дела и пиратских обычаев, мест и стратегий может быть полезен Компании, и взял его на поруки. Джек проявил высокую обучаемость, адаптивность и энтузиазм; вскоре ему нашлось место на одном из наших кораблей, и за два года службы от матроса он поднялся до старшего помощника. Затем в плавании с капитаном приключилась неприятность, и Джеку пришлось взять на себя командование кораблём. Он справился на удивление хорошо, других кандидатур всё равно не было, поэтому я выбил ему официальное назначение, и ещё полгода у нас не было проблем, пока не вышло так, что у нас горели сроки по доставке чёрного золота, а единственным подходящим кораблём оказалась "Злодейка" Джека. Он был крайне недоволен, но в конечном счёте, казалось, уступил. Однако два месяца спустя я узнал, что груз не был доставлен. Джек просто подделал отчёт, а на самом деле выпустил их где-то... я так и не добился ответа, где. Как вы понимаете, это не пошло на пользу ни моей карьере, ни нашим отношениям. – Могу представить, – задумчиво отозвался Джеймс и всё-таки сел: разговор принимал слишком серьёзный оборот, чтобы валяться. Значит, Воробей взбунтовался против участия в работорговле. Это... пожалуй, вызывало уважение. – Далее мы не виделись восемь лет. – Беккет лишь чуть переменил позу, его голос звучал всё так же расслабленно-отстранённо. – За это время он успел обрести "Жемчужину", потерять её и оббегать весь мир в поисках, пока вновь не столкнулся со мной. И не спас мне жизнь. Нечаянно. – Как это? – Сначала оттолкнул из-под удара, потом осознал, что это я. А после свалился в обморок от кровопотери в ходе моих попыток выяснить, что он здесь делает. – Кровопотеря была следствием этих попыток или сопутствующим фактором? – Сопутствующим: в результате своей героической эскапады он получил изрядную порцию битого стекла в спину. И, поскольку у меня всё ещё оставались вопросы, я забрал его с собой, и Джек провёл у меня в доме некоторое время, пока не восстановился. – Добровольно? – Относительно. К кровати его никто не приковывал, хотя моему врачу определённо хотелось это сделать. Джеймс постарался себе это не представлять, но сочувствием к врачу, которому приходилось иметь дело с Беккетом, а потом ему ещё и вручили Воробья, проникся в любом случае. – В конечном счёте, – продолжал Беккет, – мне удалось его разговорить, мы оба сделали ряд открытий и выводов по поводу друг друга, и в этот раз расстались на менее драматичной ноте. Дальнейшее вам известно. Вот теперь Джеймс не сдержал улыбки. – Так всё-таки, он импровизирует или планирует? Беккет улыбнулся в ответ: – Он считает, что импровизация – это уже достаточный план. – И даже не поспоришь... А в какой момент вашего знакомства вы начали считать его компетентным специалистом по сверхъестественному? – Как раз во вторую встречу. На тот момент мне самому довелось собственными глазами увидеть нечто, необъяснимое наукой, поэтому я был менее скептично настроен к его росказням про морские чудеса, чем изначально. – Это он рассказал вам про Дэйви Джонса, – сообразил Джеймс. – Да. – Какая ирония. – Действительно. Беккет протянул к нему руку. – Я удовлетворил ваше любопытство? – На данный момент – да. – Джеймс поймал его ладонь и поднёс к губам. Беккет прикрыл глаза. Снаружи доносились крики дельфинов и чаек, звук шагов, покрикивания командующих погрузкой и ремонтом старпома и штурмана, и, вероятно, Джеймсу стоило бы быть сейчас на палубе, но учитывая, что впереди было ещё полтора месяца плавания... – Вы мой, – вдруг произнёс Беккет; негромко, веско. – Пока мы не в открытом море, вы принадлежите мне. Джеймс замер. Это сейчас было что?.. Но Беккет уже замолчал, будто и так сказал больше, чем собирался. – Ваш, – наконец нашёлся с ответом Джеймс. – Если только не случится ничего срочного. – На палубе достаточно компетентных людей. – Но в некоторых ситуациях нужен капитан. – Возможно. Но не сейчас. – Не сейчас, – согласился Джеймс, и позволил притянуть себя обратно.