Шелкопряд

Наутро Беккет был собран, безупречен и, кажется, достал из гардероба свой лучший камзол. По крайней мере, Джеймс не помнил, чтобы видел на нём раньше что-то настолько вычурное. Что ж, из всех беккетовских методов лечения раненой гордости этот был самым безобидным, и Джеймс только старательно сдерживал улыбку, наблюдая, как команда сворачивает шеи вслед этому невозможному человеку, пока он составлял Джеймсу компанию во время утреннего обхода. Потом их накрыла тень приблизившейся "Жемчужины", и прежде, чем Джеймс успел задаться вопросом, в воздухе мотнулся канат, и Воробей спрыгнул на палубу "Эйрены" и уставился на Беккета ошалело: – Ты что, морского дьявола собрался соблазнять? – Неуместная шутка, Джек, – чопорно отозвался Беккет, но не приложил достаточно усилий, чтобы скрыть довольный блеск глаз. – Ты что-то хотел? – Да, вроде того, – Воробей посерьёзнел, и внезапно Джеймс заметил, что он тоже выглядит вымотанным и нервным; в смысле, больше, чем обычно. – Разговор есть. – Я слушаю. Воробей показал глазами на Джеймса. Джеймс сложил руки на груди, безмолвно обозначая, что он никуда не уйдёт с палубы своего, на минуточку, соответственного корабля. Беккет возвёл очи горе: – Вы двое когда-нибудь перестанете..? – Нет. – Он первый начал! Джеймс сделал самое официальное лицо, на какое был способен: – Лорд Беккет, сэр, разрешите применить радикальные методы вразумления пиратов? – Не сейчас, капитан Норрингтон, – в тон отозвался Беккет. – Слишком много свидетелей. – И это благодарность, – сказал Воробей, при этом улыбаясь. – Вот возьму и ничего не скажу, – он сделал полшага назад. Джеймс протянул руку и схватил его за шкирку прежде, чем успел об этом подумать. – Нет уж, капитан Воробей, сказали "а", выкладывайте всё остальное. – Эй, руки убери, а то велю брать вас на абордаж! – Я бы на это посмотрел... Воробей глянул своими ведьмовскими глазищами: – Норрингтон, а ты меня не провоцируй... – Провоцирую здесь не я. Краем глаза Джеймс видел, что Беккет наблюдает их как увлекательный спектакль, и, скорее всего, половина своей и чужой команды была занята тем же, но он не мог остановиться. Виноваты ли были сны, море, или непосредственно Воробей с его способностью вывести из себя святого, каковым Джеймс никогда не являлся, – вопрос оставался открытым. Но тут: – Достаточно, – Беккет всё же счёл нужным вмешаться. – Джеймс, отпусти его. Джек, переходи к делу. На секунду Джеймс подумал о том, чтобы не подчиниться. Но Беккет посмотрел прицельно на него – прохладное давление его взгляда было почти физически ощутимо, – и Джеймс всё же разжал пальцы. – Ненавижу, когда он командует, – пробурчал Воробей, одёргивая рубашку. – Ладно. Нам надо сменить курс. – С какого чёрта? – Джеймс. – Компас показывает. – Воробей достал свой артефакт и открыл; стрелка, совершив ленивый оборот, указала на норд-норд-вест. – Есть идеи, по какой причине? – спросил Беккет. Воробей кивнул: – Скорее всего, идёт сильный шторм. А, поскольку мы хотим жить и не чинить мачты посреди Атлантики, то лучше просто, – он помахал рукой, – уступить дорогу. При слове "шторм" снова вспомнился сон, и вдоль позвоночника продрало холодом. Джеймс невольно взглянул вверх – небо ясное, никаких предвестий... Вот только там, под Триполи, их тоже не было. Он посмотрел на Беккета. – Слово за вами, капитан Норрингтон, – сказал тот; прозрачные глаза были совершенно серьёзными, и, похоже, вопрос "верим ли мы вообще словам пирата с волшебной штуковиной" задавать было излишне. – Если мы сойдём с курса, – медленно сказал Джеймс, – гарантирует ли это, что шторм нас не затронет? Воробей как-то очень веско покачал головой: – Это море, приятель. Тут гарантий не дают. Капитанская форма вдруг стала очень тяжёлой. Джеймс на миг закрыл глаза. – Хорошо. Идём к Монтгомери – объяснять ему, какого чёрта, будешь сам.