Шелкопряд

– ...и тут этот сумасшедший укладывает корабль на борт и проходит риф ЛЁЖА! – Это вообще возможно? – Да возможно, в теории, а на практике это какая силища должна быть у рулевого, чтоб удержать, и какая дурь у капитана, чтобы вообще додуматься!! – Сам дурак, – пробормотал Джеймс, медленно осознавая, что он ещё почему-то жив, укрыт чем-то тёплым и слышит голос предпоследнего на Земле человека, которого хотел бы слышать, и у него болит горло, как не было в детстве в тот единственный раз, когда он всерьёз болел. – Живой! – Воробей брякнулся рядом, звонко стукнув коленками по доскам. – С добрым утром, командор, мир заждался вашего возвращения! – Утро с твоим участием... – Джеймс закашлялся, – добрым не бывает... – Вот так всегда. Я к нему всей душой, а он по ней форменными сапогами! – тем не менее, Воробей придержал его голову, и Джеймс не нашёл ни сил, ни желания отстраниться. Руки у Воробья тоже были горячие, но как у живого человека, а не... Джеймс резко выпрямился, чуть не треснув Воробья головой по носу. – Где Калипсо? И где я? – На "Голландце". Она тоже, ей Уилл зубы заговаривает, и я вот даже знать не хочу, как! – Подожди, почему на "Голландце"? Я что... – Нет, командор, ты живой, я тоже – кстати, спасибо, что спросил. Просто тебя вытащил вон тот добрый самаритянин, вы вроде знакомы... Джеймс обернулся, куда указал Воробей, и увидел притулившегося за столом старшего Тёрнера. Тот неловко улыбнулся и отсалютовал кружкой. – ...а мы подошли уже к шапочному разбору, но я решил, что тебе будет не так страшно, если первым ты увидишь меня, а не бывшую рыбью харю. – Я бы предпочёл харю, – машинально съязвил Джеймс. Воробей сделал брови домиком, но тут же разулыбался: – То есть факт, что тебе страшно, ты не отрицаешь. – Иди к чёрту, – вздохнул Джеймс и попытался встать. Воробей разразился возмущённой трескотнёй, но подхватился и подставил плечо. Пришлось принять – ноги предательски дрожали, а оставаться здесь долго, Джеймс помнил, было нельзя. Старший Тёрнер поднялся, открыл им дверь. – Идите. И не попадайтесь больше. Особенно ты, – он задержал взгляд на Джеймсе. – Почему особенно я? – Третий раз уже тонешь. Больше не повезёт. Он хотел спросить, почему третий; на самом деле, он хотел спросить ещё многое. Но Тёрнер говорил так веско, что вопросы застряли в горле. – Спасибо, – всё же выговорил Джеймс, потому что вот это он точно был должен. – В расчёте, – отозвался Тёрнер и отступил назад. После сумрака каюты белый день снаружи почти ослепил. Джеймс зажмурился и крепче вцепился в Воробья. – Ай, – шёпотом отозвался тот. – Полегче, Джимми, рёбра сломаешь... – Как ты меня назвал?! – Тише! Доругаемся потом, сейчас тихо, не привлекая внимания, идём на выход... – Воробей поволок его к сходням, перекинутым с "Голландца" на "Жемчужину". – Джек! – гортанный голос с протяжными интонациями настиг их, когда они уже были на середине. Воробей оцепенел. Потом медленно развернулся, нацепив свою привычную улыбочку: – Тиа Дальма! То есть великая и ужасная Калипсо, не изволь гневаться, рад был бы поболтать, но совершенно некогда, куча дел!.. Джеймс, ходу. Дважды повторять было не надо – Джеймс рванул вперёд, Воробей кошкой прыгнул следом, они ввалились на палубу "Жемчужину" и уронили сходни. – Поднять паруса, полный вперёд! – рявкнул Воробей, вскакивая и размахивая руками. – Живо, живо, пока сами живы!! – Ах ты мерзавец! – донеслось с "Голландца" скорее ласково, чем злобно. – Я ли тебя не привечала!? Я ли тебе не помогала? Я ли тебя не вытащила, откуда не возвращаются?.. – Это был Гектор, а со мной ты просто рядом постояла, и вообще, если так подумать, то это я вас всех вытащил! – А он прав, – услышал Джеймс (оборачиваться и смотреть почему-то не тянуло) голос последнего человека, которого хотел бы слышать. – Как я понимаю, на той стороне у вас власти нет, поэтому, если бы Джек не понял, как вернуться, нас даже вы бы не вывели. Так что вы ему должны, мэм. Что ответила Калипсо младшему Тёрнеру, уже различить не удалось – и не очень-то хотелось, честно говоря. "Жемчужина" рванулась вперёд, в лицо ударил ветер. Воробей выдохнул с облегчением и широко улыбнулся: – Вот теперь ты спасён официально. Я считаю, за это надо выпить. – С тобой? – Джеймс оглядел его с нарочитым сомнением. – Ой, ладно тебе. После всего, что между нами было, выпить это меньшее, что ты мне должен! – Строго говоря, должен мне ты. – Я?! Что?! – "Перехватчик". – Ой, да это когда было... – Тем не менее, это было. – Какие же вы, англичане, зануды, – весело фыркнул Воробей. – Так пить будешь или как? Джеймс подумал. Потом подумал ещё раз. – Буду. – Вот сразу бы так, – просиял Воробей и потащил его к себе в каюту.