Шелкопряд

Воробей спал, как ребёнок, свернувшись калачиком и приткнувшись лбом к плечу Джеймса. И если саму эту диспозицию ещё можно было объяснить через дефицит свободного места на койке, изначально предназначенной для одного, то вот сам факт, что они вообще оказались на койке вдвоём, вызывал вопросы. Много вопросов. Катастрофически много вопросов, ответы на которые Джеймс вообще не был уверен, что хочет знать, поэтому после минутного ступора принял решение стратегически отступить на палубу. Если повезёт, они уже где-то поблизости от "Эйрены", и он сможет просто... Стоило ему пошевелиться, как Воробей цапнул его за руку и, не открывая глаз, пробубнил: – Сбегать, не попрощавшись... некуртуазно. – Ты не дама, чтобы с тобой куртуазно. – Джеймс аккуратно отцепил его пальцы от своего рукава. – Спи. – Не командуй... я капитан... И он вырубился снова, вызывая вопросы уже не в духе "сколько мы выпили и что потом было", а "сколько он не спал и что мешало". Не то чтобы Джеймса беспокоил пиратский недосып. Вообще ни разу. Просто было слегка любопытно. Тем не менее, со второго раза выбраться из воробьиных лапок получилось, и даже мир вокруг не особенно качался. И голова, удивительно, не болела. Вообще ничего не болело, хотя как минимум горло ещё должно было. В памяти всплыло смутное воспоминание, что вчера между первой и второй бутылкой Воробей плеснул ему в кружку какой-то травяной настой. Горький до ужаса, но, если верить Воробью, ужасно полезный... О, господи. Джеймс приложил ладонь ко лбу, осознавая высоту, глубину и ширину своего идиотизма. Пить неведомую, возможно, колдовскую ерунду из рук пирата – особенно этого пирата?! "Я был лучшего мнения о ваших интеллектуальных способностях", – прозвучало в голове голосом Беккета. "Простите, что разочаровываю, но мой интеллект, видимо, остался на дне", – мысленно ответил Джеймс и пошёл собирать вещи. Потому что от стояния в одной рубашке ситуация лучше бы точно не стала. Через десять минут он выбрался на свет божий и, разумеется, поскольку мир не мог быть к нему снисходителен, сразу же наткнулся на Гиббса. – А вот и вы, командор. Как самочувствие? – Жить буду. – А капитан? – Спит. – Ну слава богу, наконец-то, – вздохнул Гиббс. Тут уже Джеймс не удержался: – "Наконец-то"? – Да как компас начал показывать странное, так его не уложить было, – понизив голос, но, видимо, по неизвестной причине полагая Джеймса достаточно надёжным хранителем конфиденциальной информации, ответил Гиббс. – Так, дремал вполглаза, а потом углы собирал. Вот это было, конечно, новость – Воробей так убедительно производил впечатление человека, у которого нет проблем, вообще, совсем и напрочь... – И часто он так? – Постоянно. – Мда. Говорят, без сна человек сходит с ума на третьи сутки. Воробью, конечно, было уже некуда, но что-то наподобие сочувствия внутри шевельнулось, и Джеймс спешно сменил тему: – Мистер Гиббс, а пленникам на этом корабле еда полагается? – Так вы ж не пленник, – хмыкнул тот. – Хотя и им тоже, что ж мы, звери? Шагайте на камбуз, что найдёте, то ваше. – Благодарю. Над абсурдом ситуации оставалось только посмеяться. Но есть хотелось сильнее – и неудивительно, учитывая, что вчера он пропустил и обед, и ужин... Воробей изволил явиться только спустя ещё два часа. Немедленно разогнал команду, отругал Гиббса, заломил треуголку ещё более лихо, чем всегда, и только после, восстановив статус-кво, дошёл до Джеймса, который, чтоб не болтаться по палубе без дела, спросил у Гиббса иголку с ниткой и чинил мундир, поэтому над тем, что сказать, думать не пришлось: – Отойди, свет загораживаешь. – Тоже мне, Диоген, – фыркнул Воробей и нагло уселся рядом. – Неожиданные познания. – Я вообще много чего знаю. – Откуда бы? – Да знаешь, командор... Есть такая вещь... Называется "книги"... Джеймс поднял на него взгляд. – Ты не можешь посидеть спокойно даже две минуты. Какие тебе книги? Воробей возмущённо воздел палец: – Во-первых, я могу сидеть спокойно. Когда хочу. Во-вторых, книги – интересные. В-третьих, Беккет любит читать вслух, ты в курсе? Джеймс огорошенно кивнул, укладывая в голове то, что помимо... что бы там между ни было... Беккет мог Воробью читать. И почему-то это казалось намного более вопиющим. Воробей заулыбался, будто знал, о чём он думает. Джеймс счёл за благо снова взяться за иголку... ...и чуть не пришил палец, когда Воробей внезапно, без какого-либо внятного перехода мысли заявил: – Кстати, ничего не было. В смысле у нас с тобой. – Воробей, твою... пиратскую... – То есть я, конечно, был бы не прочь... – ВОРОБЕЙ. – ...но Беккет наблюдательный как чёрт и ревнивый как дьявол, а тебе, чую, и так влетит по самое не балуйся. Джеймс поперхнулся уже почти готовой гневной тирадой. – Почему влетит?.. Воробей посмотрел на него как на идиота. – Давай посчитаем. Сначала ты совершаешь манёвр уровня "сдохнем или умрём". Потом сигаешь за борт с Калипсо в обнимку. Потом сутки болтаешься невесть где. Да тебя на "Эйрене", поди, уже похоронили! Джеймс пожал плечами: – А что мне было делать? – Так я не говорю, что тебе надо было делать что-то другое. Я говорю, что за тебя там волнуются, а когда люди волнуются, им частенько хочется пристрелить причину волнений к чёртовой бабушке, чтоб не мучиться! Тут Воробей как-то резко замолчал, будто сказал больше, чем собирался, а Джеймс задумался. Волнуются за него? Ну... Кейтлин разве что, как гражданская и женщина. Остальные знают, что такое море и что там бывает. А Беккет ... Это же Беккет. Он не станет тем более. Джеймс перехватил иголку и продолжил штопать мундир.