Даже если я буду...?

***

Знаете, по ночам бывает тоскливо. Вот вроде всё же хорошо: покушал перед сном вкусно, день провёл продуктивно… а тошно… так тошно… Противно от самого себе, от прожитого дня, от мыслей-змей, обвивающих и затуманивающих рассудок. «Я не могу уснуть вторые сутки». Единственная мысль в голове Лу Гуана, которую он записывает на чистый лист блокнота. Пялится в него и неосознанно перечитывает. Время давно за полночь, соседи спят, даже всегда шумный город, казалось, погрузился в дремоту… А беловолосый всё сидит…сидит… и сидит… Даже в окне ничего не порассматриваешь: темно да и только. На кровати за спиной Лу на месте Сяоши десятый сон видит Элизабет, не обращая внимания на страдания кожаного. Лу уже пора ложится спать. Ведь это же не так сложно в конце-то концов! Лег, закрыл глаза — и заснул!.. Но когда внутри всё сжалось и воют волки, это кажется непосильной задачей. Ещё больше разочаровавшись от своих мыслей, Гуан снова берёт ручку. На странице возле слов о бессоннице он не спеша начинает вырисовывать круги, не отрывая руки от листа… Незамысловатые линии, словно узоры на каком-то фарфоре, заполняют бумагу. Глаза, тяжёлые, слипаются, тело, какое-то ватное и непослушное, хочет спать… а душа! Душа-то ноет без дорогого человека рядом. Душа не разрешает, не позволяет, не может! Как? Как жить, не видя родного человека? Как жить, не зная, что он и как он? Как жить с осознанием того, что кто-то другой сейчас заваривает ему чай? Вероятно, все переживания утрированы и есть более серьезная боль и великие страдания. Но неужели боль души человеческой нельзя поставить в ряд с болью физической и приравнять к страданию?.. Это болезненно, мучительно, это невозможно вытерпеть! «В голове лишь дым». Ручка выпадает из онемевших пальцев и со стуком падает на стол.  Утро. Очередная бессонная ночь. Лу Гуан пялится с минуту в потолок. Потом наконец стягивает бессмысленное, скомканное одеяло и сонно ползет в ванную. «Congratulation!Поздравляем!» — сказали синяки под глазами, пока Гуан умывался в ванной. И с каждой ночью будет всё хуже и хуже… Как дожить до завтрашнего вечера? Гуан достал кружку. Засвистел чайник. Ателье заполнил привычный запах кофе. Сегодня снова без чая… Невероятная редкость, но вокруг было тихо… даже хвостатая госпожа сегодня не требовала свежий корм. Лу плюхнулся на диван, держа в руке чашку с горячим кофе и смотря в потолок. День прошёл как в плохом фильме с очевидным сюжетом: разбитая чашка, нагрубивший клиент, испачканные штаны… Вот бывают же моменты, когда вселенная хочет, чтобы ты разозлился: одно неприятное событие за другим. И всё в один день! И естественно, ты злишься. Но уже через пару минут на смену злости приходит бессилие и печаль: — Да кому я вообще нужен? Сам виноват…

***

Сон снова не шёл. Пятая чашка кофе за день. «Идём на рекорд», — ехидная мысль пробежала в голове Лу. Лежать в кровати и тупить в потолок было уже скучно. Потянувшись, Гуан не спеша слез с кровати и подошёл к столу, включая настольную лампу. Тихий щёлк — и жёлтый свет обжёг привыкшие к темноте глаза. Со вчерашнего дня на столе остался блокнот. Открыта была всё та же страница с записанной мыслью и кучей бессмысленных узоров. Лу не заметил, как ручка снова оказалась у него в руке, и вот он рисует очередные бессмысленные круги на полях… Две ночи без нормального сна, неудачи сегодня, лёгкая отстранённость от реальности — все эти события объединяло что-то одно. Что-то очень животрепещущее и очевидное. Тоска. Гуан скучал по Сяоши. Очень. Сильно. Скучал. Лу крепче сжал ручку. Пальцы дрожали. Под узорами кругов в блокноте появилась ещё одна строчка. Такая простая и так объёмно описывающая всё: «Я не могу больше быть один».

***

Чэн радостно спешил домой к Лу по ночным улицам города. Он уехал в деревню к родственникам Цяо на три дня и должен был приехать завтра. Но слишком сильно соскучился и запрыгнул в последнюю электричку в город и сейчас летел в ателье. Ещё на подходе к дому Сяоши заметил слабый свет в окне второго этажа и удивился. Но не придал этому большого значения и тихо зашёл в дом. При входе он бросил все свои вещи. Да, Лу утром будет ругаться из-за этого, но сейчас это неважно. Сейчас важен только этот белобрысый кот. Сяоши, как мышка, пробрался на второй этаж и с довольным, предвкушающим видом открыл бесшумно дверь… Увиденное, мягко говоря, поразило его: Лу сидел за столом в два часа ночи, скрутившись над блокнотом, как креветка, и что-то рисовал… «И этот же человек затирает мне про важность хорошей осанки!» — недоуменно подумал Сяоши и нахмурился. Не нравился ему такой расклад. Очень и очень не нравился… Он тихо прошёл за спину к Гуану и обнял его сзади за плечи, тихо шепча: — Привет. Я дома. Почему не спишь? Лу от такой неожиданности замер на несколько секунд… Волосы встали дыбом, и он не рискнул повернуться. «Неужели галлюцинации уже начались на нервной почве?..» Дрожа, Лу медленно повернулся в сторону нарушителя бессонницы и снова остолбенел. И тут в его уголках глаз проступили слёзы. — Эй, милый, ты чего? — нежно пробормотал немного растерявшийся Сяоши, вытирая большим пальцем слезу любимого. Гуан не отвернулся и даже не отвёл взгляд. Он вскочил с места, почти снося стул, и крепко обнял Чэна, тихо шмыгнув носом. Сяоши подумал, что его в тиски поместили.  «Ты же меня так задушишь! — проскрипел про себя Чэн. Но всё же улыбнулся. — Эх, Гуашка, милый мой дурашка». — Я… я скучал по тебе, — тихо признался Лу с лёгкой ноткой тоски и облегчения, потихоньку успокаиваясь.  — И я по тебе скучал, — Сяоши обнял Гуана одной рукой, второй вытирал нежно слёзы своего возлюбленного. — Но теперь я дома, так что перестань плакать. Улыбка тебе больше идёт. На некоторое время в комнате воцарилась тишина. Уставший Лу спустя все бессонные ночи успокоился и наконец расслабился в объятиях Чэна. — Сяо, ты ведь помнишь, что недавно говорил? — Ты про что? — …я надеюсь, что в каждой вселенной мы будем вместе… — румянец немного раскрасил его щёки. — А пока, будь, пожалуйста, со мной. Свидетелем их мягкой сцены была только луна, которая заполняла комнату лёгким светом. И дрыхнущая секунду назад Элизабет, которая теперь хотела увидеть лица тех, кто посмел её разбудить.