Bad Romance

      Джон не то, чтобы гордился случившимся. Он вообще не гордился своей стычкой с Пети, и уж тем более не считал верхом профессионализма то, что он укусил цель. Но в тот момент все средства были хороши.       Прайс, конечно, устроил им с Гоустом выволочку, но захваченный Соколов все же подсластил пилюлю.       Лейтенант Райли в вертолете в этот раз сидел напротив Джона, и качели гадкого лекарства снова качнулись в противоположную сторону. Гоуст… смотрел. Нет, не выпускал свои феромоны, не пытался чисто по-гоустовски говниться, но он смотрел прямо на Джона через прорези глаз своей ублюдской маски.       Лучше бы продолжал делать вид, что Соуп его раздражает или бесит, отворачивался и игнорировал. Джон был не готов, что такой человек, как лейтенант Райли, быстро сменит настороженность на расположение, и уж тем более решится на принятие в стаю. Нет, здесь было что-то другое. Джон смотрел на берцы Гоуста, размышляя, как странен бывает организм: Райли под медикаментами просто пах иначе, измененно до неузнаваемости, а Пети словно мимикрировал под чужой аромат. Это сбивало с мысли, и уж точно было стремно признаваться Прайсу, что работать в рамках поисков Пети Джону будет сложно.       Что он скажет?       “Слушай, кэп, он пахнет, как Гоуст, а у меня все каменеет от этого?”.       Или “Да, я прекрасно знаю, как пахнет Гоуст?”       Или…       Боже, какие же длинные ноги. Штаны карго, заправленные в берцы, обтягивали икры Райли, почти трескались на коленках, и, - Джон, остановись, - впивались в мясистые и мускулистые, просто здоровенные ляжки так, что слюна начала бы капать, если бы Соуп себя не контролировал.       Ладно, его немного подотпустило после стычки с Пети, и теперь голова была забита тупорылыми мыслями. В любом случае, они уже летели на базу в Англию, никто в голову Джона залезть не мог, и он вполне мог помечтать о том…       …как он с удовольствием вылизывает эти здоровые и крепкие бедра, утыкается носом в пах…       Ладно, может быть Гоуст смотрел на него именно так потому, что вот уже минут десять Джон пялился на его ширинку. Карго впились в ноги лейтенанта, бесстыже очерчивая его пах так, будто под тканью расположились две связки мини-бананов.       Джон прикрыл глаза и откинулся назад, на подголовник, стараясь расслабиться. Правда, образ сидящего перед ним Гоуста, - с расставленными широко ногами, - все еще мерещился. Возможно, стоило походить по базе, или рассмотреть кого-то в тренировочном зале, с кем можно немного расслабиться, пока тупые и очень странные мысли не сдвинули мозги Джона окончательно.       Мужчин, готовых на легкие отношения, особенно в армии, было полно. Стоило только чуть осмотреться. В любом случае, думать о собственном лейтенанте, который периодически осаживал Соупа своими “чужак-феромонами”, было, как минимум, безнадежно. Как максимум - самоубийственно.       Приземлившись на базе, вся группа 141 вывалилась из самолета, и Джон понимал, что хотя бы двое из них (ровно половина) мечтают помыться и поспать. Уловив взгляд Газа, Соуп ему подмигнул, на что получил ответную улыбку. В любом случае, хоть кто-то здесь не желает его придушить за то, что он покусал цель похищения. Признаться в этом пришлось, так как, возможно, Джон оставил на горле Пети шрамы — еще одну яркую особенность, по которой можно было бы вычислить негодяя.       — Ладно, — Прайс остановился, осматривая своих солдат, ненадолго задерживая внимание на Джоне. — Хорошо поработали, парни. У вас есть пара дней отдыха, приведите себя в порядок. Будем ждать дальнейших указаний от Ласвелл. И, Джон, — тон капитана изменился, и альфа внутри Соупа напрягся, готовясь к чему-то плохому, — ты показал себя отлично. Благодаря тебе миссия спасена, — Прайс замолчал.       — Ну, если бы не Гоуст, мы бы никого не поймали, — Соуп заулыбался довольно, а потом сделал то, от чего, кажется, усы капитана аж встопорщились, - похлопал лейтенанта Райли по плечу. — Из нас получается отличная двойка, да, ЛТ?       — Отрицательно, — ответил ему Гоуст и двинулся к казармам.       — О, он еще оттает ко мне, кэп, — Джон продолжил глупо улыбаться, пока его сексуальная холодная мечта удалялась.       — Я, почему-то, в этом не сомневаюсь… — негромко сказал Прайс.              ***              За два дня отдыха, которые выделил им Прайс, Джон, естественно, никого не нашел. Стоило честно посмотреть на ситуацию - он и не искал. Первые сутки пытался вымыть песок из жопы и спал, а вторые - слонялся по базе, перекинулся парой партий в карты с Газом в комнате отдыха, и продолжил отсыпаться. На третий день Соуп с трудом вытащил себя в столовую, и тут ему странным образом удача повернулась лицом. Ну, или задом, ибо именно на него Джон в первую очередь и обратил внимание.       Удивительно, как настолько мощное тело вообще уместилось в этом белом медицинском халате, но, возможно, было что-то там с пространственным измерением, как у сумки Гермионы. Соуп просто пытался осмыслить, как вообще столь невероятный мужчина оказался врачом, как объект исследования, словно почувствовав взгляд, обернулся и стал осматриваться.       Джону понравились черты его лица: грубоватые, немного топорные, - а еще ему понравились блондинистые волосы, вьющиеся мелким бесом на концах, и практически белая кожа.       “Джонни, ты решил запасть на блондинов?” — сказал сам себе Соуп, когда без робости встретил взгляд человека, на которого пялился. — “Интересно, у Гоуста тоже волосы вьются или он выбрит налысо? Боже, это что, усы “Эль бандито”? Мужик, ты решил собрать комбо?”       Не стоило спрашивать у Джона откуда он знал названия усов. Эту главу своей жизни он предпочел бы забыть навсегда.       Врач изогнул бровь, явно не особо понимая с какой целью его так пристально рассматривают, но в этом вопросе и в его позе Соуп не увидел одной главной вещи - напряженности. Можно было бы и попробовать.       “Интересно, носит ли Гоуст усы?”       Джон склонил голову и улыбнулся, демонстрируя свои дружелюбные намерения, а потом подмигнул - и чуть более обрадованно, чем стоило, - получил ответную улыбку.       Все могло сложиться неплохо. Но бросаться на амбразуру и первый попавшийся член с белыми волосами на яйцах он не собирался. Во всяком случае, не в столовой, где находилась еще уйма народу. Джон почувствовал, как его альфа внутри напрягается, планируя, пусть и не по-настоящему серьезное состязание на очарование другого альфы, но на приятный и весьма горячий флирт.       Напрягаться и загоняться Соуп ненавидел, а напрягаться и загоняться он уже начал, прокручивая в голове ту ночь, где он, за каким-то хером, пытался выгрызть горло Пети.       “Словно меня бесило, что он использует чужой запах…”       О, нет, об этом Джон думать не собирался точно. Доев свою утреннюю собачью пайку, еще раз обменявшись взглядами с врачом, он покинул столовую. В любом случае, Гоуст, который вчера выловил его во время яростного натягивания Газа в карты, был весьма конкретен в своих приказах. За два дня прогулов Джон точно должен был бы встретиться с предками на небесах, если не явится днем на тренировку.       До часа “икс” было не так много времени, и Соуп подозревал, что пиздить его будут, как старую боксерскую грушу. Не то, чтобы Гоуст прям мучил его на тренировках, во всяком случае, не в том смысле, который сам туда вкладывал. Джон подозревал, что нелюдимый лейтенант Райли не может никак смириться с новым членом команды. Соуп собирался быстрее помочь ему с преодолением этого кризиса среднего тупого возраста.       Странным образом, но тренировочный зал оказался практически пустым, не считая трех пиздящих у тренажера солдат. Гоуста на месте не оказалось, и Джон решил немного размяться. Силовые он любил, просто он не любил жить в ритме изнасилования себя ежедневно. Райли требовал же от него именно этого. Соуп прошел в раздевалку, открывая свой шкафчик и начиная неспешно переодеваться. Нет, правда, два раза за день поймать удачу за хвост — это много даже для такого любимчика судьбы, как Джон.       Он пах приятно: гелем для душа, мятой и лекарствами, - не измененным запахом, а просто осевшим ароматом лазарета. Джон отметил, что врач, возможно, тоже доминантный альфа, не пытающийся, правда, задавить своими феромонами всех вокруг.       А еще Соуп чувствовал его откровенный интерес.       — Пройду? — спросил альфа-в-халате, и Джон усмехнулся. Что ж, места между ним самим и ящиком было немного, но врач вполне мог перешагнуть лавку и протиснуться с другой стороны. Соуп кивнул и чуть сдвинулся, позволяя мужчине пройти позади себя. Контакт был мимолетный, но приятный, а еще вполне себе означал “зеленый свет”, которым стоило воспользоваться. Ну, хотя бы после тренировки с Гоустом, например. Не до. Не в раздевалке. — Я Оскар Пратт, хирург. По совместительству медицинский разнорабочий.       — Джон МакТавиш, сержант из ОТГ-141, — представился Соуп, пожимая крепкую руку Оскара. Что ж, он действительно был доминантным альфой, но, все же, до роста Гоуста он не дотягивал. И глаза у него были серые. И пах он не так.       “Не так - как?” — попытался подъебать сам себя Джон, но быстро спохватился.       — Приятно познакомиться, Джон.       Соупу нравилось охотиться. А еще ему нравилось согласие, и это согласие от Оскара он получил. Возможно, им обоим нужно было немного времени прежде, чем перейти к чему-то более откровенному, но Джону нравилось смотреть на дока в зеркале, пока тот подтягивался, и нравилось ловить взаимный взгляд на себе. Что ж, день переставал быть томным, и даже скучные отжимания с весами не так бесили Соупа, как обычно.       — Эй, Оскар, — в перерыве после очередного упражнения, поймав время отдыха врача, Джон оказался рядом. Они оба достаточно пропотели, и запах Оскара стал заметно ярче, и Соуп немного расстроился, что его собственный подавлен препаратами. — Подстрахуешь?       — С удовольствием.       “Что, так сразу?” — хотел спросить Джон, но только усмехнулся.       Ладно, еще более сексуальная поза была бы только тогда, когда бы Оскар опустился ему прямо на этой лавке на лицо. Соуп жал от груди достаточно, чтобы увидеть в глазах дока уважение - и похоть, - пока Пратт его страховал на очередном жиме.       Джон, конечно, знал прекрасно, что не стоило так сильно выражать свой интерес к Оскару, но ничего не мог поделать - на очередном подъеме штанги скользнул глазами по бедру дока, прямо там, где его просторные белые шорты не слишком сильно прилегали к коже, и облизнулся.       А в следующее мгновение его размазало по скамье ударной дозой феромонов “пиздец-тебе-МакТавиш”. Эти Джон мог узнать из тысячи. Из миллиона. Короче, если бы вовремя не подхвативший штангу Оскар, Джон сам себя бы задушил прямо в зале тренировок, выпустив инвентарь из рук.       Потом он чуть не ебнулся о железку головой, если бы добрый доктор Айболит не придержал его за голову.       — Последний подход был лишним? — уточнил Оскар, с очень, очень напряженной улыбкой, и Джон не винил его. Наверное, сам по себе, как человек, док был неконфликтным, и не собирался использовать силу своего организма, чтобы противостоять какой-то дебильной собаке на сене, которая вдруг решила, что стоит повыебываться.       “Бля, Гоуст, если парень сольется, я лично выебу тебя в жопу, так и знай”, — хмуро подумал про себя Соуп, видя, как непросто Оскару сохранять концентрацию на разговоре, не отводя взгляда на другого вожака.       — Не, просто не восстановился после задания, — попытался реабилитироваться Джон. — Это пустяки.       — Приходи в медотсек, я помогу подобрать тебе восстанавливающую терапию.       — Спасибо, Оскар. Зайду. А теперь мне надо подвергнуться избиениям, — Джон плавно поднялся, все еще игнорируя ледяного слона на ринге. — И спасибо, что подстраховал.       Когда-то это должно было случиться, так что Соуп, три раза повторив себе, что боя не избежать, обернулся.       Ладно, если Гоуст так смотрел на своих врагов, Джон им не завидовал. Райли стоял посреди ринга, сложив руки на груди и расставив свои блядские бесконечные ноги на ширину плеч, и сверлил Соупа нечитаемым злым взглядом. Сейчас, в “домашней” балаклаве и без черной краски на лице, Гоуст вызывал не меньший трепет, чем в полном облачении.       “Джонни, соберись”, — попытался угомонить себя Соуп, подходя к лобному месту, где из него в ближайшее время должны были сделать котлету по-шотландски. — “Ты, вообще-то, тоже альфа и его сослуживец. Максимум, что тебе грозит, - английский штандарт в жопе. Конечно, жаль, что не пролет Тауэрского моста, что у него в штанах”.       — Соскучился, Гоуст? — Джон улыбнулся, чувствуя, как феромоны, содержавшие злость, медленно схлынули. “Смотри, я, как песик, прибежал к тебе, давай, белый ходок, дай мне немного своего хорошего расположения ко мне, и я даже упаду перед тобой на спинку и помашу хвостиком”. Естественно, Гоуст только притушил свое негодование, внимательно рассматривая Соупа.       — Нет.       — Жаль, а я - очень.       — Не заметно.       — О, — выдавил из себя Джон, не ожидая… чего? Что это была за эмоция, которую было практически невозможно приписать этой ходячей глыбе ледникового периода? Придя в себя, Джон улыбнулся максимально дружелюбно. — Но это так. Я так и сказал Газу — жаль, что Гоуст не любит играть в карты.       — Я не “не люблю” играть в карты.       — То есть можно рассчитывать, что сегодня ты разбавишь нашу сосисочную вечеринку?       — Отрицательно.       — Тогда что ты любишь? Настольный футбол, армрестлинг, хоккей или китайские чайные церемонии? Мы организуем для тебя все, что угодно.       Райли закатил глаза, а потом его поза стала менее напряженной. А в следующее мгновение он напал.       Джон пытался сопротивляться, даже применил пару приемчиков “от Гоуста”, но, в итоге, все равно оказался лежащим на спине - позорно прижатым тяжелым весом лейтенанта. Горячим, сильным и очень, очень твердым телом, от которого по всей коже Соупа встали волоски, как от статического напряжения. Внутри задрожала тварь, требующая свободы — и сражения на равных, но ошейник не выпускал ее наружу.       Рядом с Гоустом, которого Джон готов был принять, как вожака, и который то проявлял тупое собственничество взамен безразличия, то игнорировал, как последнее говнище в переулке за баром, было находиться тяжело. Зверь внутри и человек снаружи в облике Соупа совсем не понимали, как себя вести.       — Ты совсем не стараешься, — заметил Райли спокойно.       — С хера ли?       — Пети, хоть и бывший агент, но он давно потерял хватку. Ты позволил ему сбежать.       Джон зарычал - даже больше как зверь - и оскалился. Он лежал, зафиксированный на полу, и Райли нависал над ним и говорил то, что Соуп и так знал, но что не желал признавать даже под пытками. Он не хотел раскрывать причину по которой замешкался, во всяком случае, не Гоусту точно.       — Прайс достаточно прополоскал меня за это, — Джон попытался свести все к мирному решению вопроса. Теперь тяжесть тела Райли была похожа на валун, пытающийся его раздавить. Здесь, вместе с измененным запахом и новой волной феромонов, распознавать которые раздраженный Джон отказывался. — Давай, ЛТ, побей меня, и закончим эту истерику.       — Это не истерика. Ты дал слабину.       О, и вот тогда Джон ему дал.       Прямо по ебалу, прямо лбом между ублюдских и злых ореховых глаз.              ***              От Ласвелл не было почти никаких новостей, и те две с половиной вылазки, что провела 141, закончились ничем. Джон не изнывал от безделья, несмотря на то, что они подрались, как ублюдки с Гоустом на ринге, это никак не сказалось на их стандартных ежедневных тренировках и общении (отсутствии его). Лейтенант Райли либо высказывал недовольным тоном что-то о том, что Джон плохо концентрируется, если его вывести из себя, либо просто молчал и качал головой, когда Соуп выдавал очередную дичь.       — Ну что, нашел ключик к сердцу лейтенанта? — спросил Газ в тот вечер, когда они в очередной раз сидели в комнате отдыха и разыгрывали вторую или третью партию в карты. Наверное, Кайл решил, что может заговорить Джона и выиграть, но в который раз становилось понятно, что Газу явно в любви везет больше.       — Там нужен металлический таран, какой еще ключик? — Соуп закатил глаза. — Ему не нравится, что я слишком много шучу и веду себя, как клоун. Я веду себя, как клоун?       Газ неопределенно пожал плечами.       — Ой, да брось.       — Мне это не мешает, — Кайл бросил карты на стол, закрыл глаза ладонями и отклонился назад со стоном. Конечно, продувал он с полным позором. — Но Гоуст другой. Именно поэтому он результативный. И раньше он всегда работал в одиночку. Я не понимаю, почему Прайс решил поставить в пару к нему тебя. Но, наверное, у него есть причины.       — Я очаровательный и могу растопить даже такую ледышку, как он? — Джон выдал свою самую горячую улыбку, на которую Газ, естественно, никак не отреагировал. — Ладно, посмотрим, что он скажет, когда я врублю свое шотландское очарование на максимум.       — Думаю, он не поймет ни слова, из того, что ты будешь говорить.       Что ж, вот так они и поговорили, а через три дня Ласвелл отправила их в Форталезу. Знал вообще Джон о таком городе до того, как Прайс озвучил место их новой дислокации? Нет, конечно.       — Пети залег на дно после того случая в Сирии, — повторил в очередной раз капитан, медленно осматривая каждого из своих подчиненных. — И отменил все свои встречи, но эту он отменить не может. Не с этим человеком, — Прайс положил на стол фото: грузный, лысый мужчина в гавайской рубашке и с сигарой выглядел совершенно отталкивающе даже на фоне моря, солнца и яхты. Джон отчего-то даже мог представить его запах. — Матео Перес - его прямой покупатель, который не будет ждать, пока Пети скинет наш хвост. Их встреча назначена в ресторане “А-ла Бока”. Предположительно, они расположатся на крыше. К счастью, у нас есть возможность попасть на эту вечеринку, — капитан вздохнул. — Туда пойдем мы с Газом, так как вы уже засветили свои рожи Пети, стоит ему вас увидеть, он поднимет тревогу, а нам нужна информация. Что они собираются делать и где. Вы двое будете стеречь периметр и, если будет надо, отправитесь следить за Пети после встречи.       — Так точно, кэп, — подал голос Джон. — Плавки брать можно?       Прайс закатил глаза, Газ хмыкнул, а Гоуст… ну, наверное, он не любил плавать, поэтому и промолчал.              ***              Конспиративная квартира находилась настолько далеко от океана, что, наверное, даже в Лондоне теплые воды Ла Манша были ближе, чем здесь. Не то, чтобы Джон расстроился, что не получится окунуться в неспокойные воды Атлантики, но в подобном месте он еще ни разу не был.       Газ и Прайс покинули их рано утром, чтобы разведать обстановку вокруг ресторана, оставив Соупа и Гоуста тухнуть в унылой лачуге на окраине до вечера. Не то, чтобы тух Райли, но вот Джону было скучно. До определенного момента, конечно.       Он заваривал себе кофе, - ну как заваривал размешивал пакетик “миллион химоз в одном”, - когда рядом встал Гоуст, доставая кружку из сушки. На этой крошечной кухне, где можно было только протискиваться боком, здоровый и высокий Райли вообще поглотил все пространство. И Джона тоже. Не раз и не два он оказывался так близко к телу лейтенанта на ринге, но в обычной жизни между ними всегда было много расстояния.       Черная майка обтягивала торс так, что было видно каждый, даже самый незначительный, рельеф, уходя под джинсы… Соуп отвел взгляд достаточно быстро, как ему казалось, а через секунду их с Гоустом ладони столкнулись над чайником. Поборов первое желание отдернуть руку и уступить, Джон перехватил ручку и уставился на Райли, выдавливая улыбку вместо оскала.       — Кофе, ЛТ? — как можно дружелюбнее сказал Соуп, ощущая, как его ладонь просто плавится под обжигающими пальцами Гоуста, который, о чудо, был без перчаток. Не то, чтобы Джон следил. Не то, чтобы Джон. — Боже, да ты голый! — воскликнул он, смотря на подбородок и, - матерь божья, - тонкие губы и шрамы на щеках. Райли, вопреки своему привычному виду в носке с дыркой, закатал балаклаву - не домашний вариант, но и не парадно-выгребной, - до носа. Блять, у Гоуста не было усов, он был выбрит тщательно, и его губы,обветренные и бледные, чуть кривились. Джон пытался себе сказать перестать пялиться, но вы только посмотрите, мистер Призрак Оперы практически разгуливал по дому без одежды.       — Я не голый, — впервые в глазах Райли появилась растерянность. На миг. — И я пью чай, если ты не заметил.       Конечно, Соуп не заметил. Он бы не заметил, если бы тут полстены отвалилось, и прогремел взрыв на сто тонн. Он стоял и пялился на Гоуста так, будто призрака увидел.       Ах, эти охуенные каламбуры, которыми не с кем поделиться.       Джон с трудом оторвал взгляд от лица лейтенанта, проклиная себя за малодушие, и уставился в кружку Гоуста. Точно - вот эта веревочка от самого дешевого в мире чая, висит, как петля виселицы для одного конкретного сержанта в этом доме. Аромат ужасного кофе, который вобрал в себя всю таблицу Менделеева, мешался с горьким ароматом такого же ужасного чая, сделанного, наверное, из пыли под ногами китайских рикш, и, вместе с этим, все это разбавлялось запахом Райли, стоящим так близко, что Джон слышал биение его сердца. Или своего? Не важно. Пах Гоуст как обычно - и ни разу не собой, лишь медикаментами и измененным запахом альфы.       Странно, что не распускал феромоны вожака.       — Грбные бртнцы, — проворчал Соуп, поднимая чайник, когда много килограммовая тяжесть ладони Гоуста исчезла. Горячая вода полилась в кружку с чаем.       — По-английски, МакТавиш.       — Я говорю, — Джон собрался с духом, поднимая взгляд на Райли замерев сначала на его губах на долю секунды и непроизвольно облизываясь, а потом уставился глаза в глаза. — Гребаный ты британец, ЛТ.       — Тренируй артикуляцию, — через мгновение ответил Райли, взял свою чашку с чаем и вышел из кухни. — Сержант? — раздалось глухо из коридора.       — Да?       — Вытри за собой.       Соуп посмотрел на то, как из чайника срываются на столешницу последние капли, и как горячая лужа заполняет весь небольшой клочок пола на самой микроскопической кухне в мире.              ***              Джон надеялся, что сможет собрать все лицо Гоуста по открывающимся ему пазлам, но это было практически невозможно. На задание они выдвинулись в этот раз раньше Прайса и Газа, чтобы не особо привлекать внимание. Соуп был уверен, что Пети будет насторожен сверх меры, и его задроченные нервным хозяином боевики - тоже. Стоило проявить внимательность и не влипать в неприятности.       — Маска и кепка, серьезно? — Джон не стал скрывать своего разочарования. Гоуст выглядел, как обычный турист, боящийся подцепить какую-нибудь заразу. Соуп был разочарован еще до этого - пока он собирался сам, он так и не увидел, как Райли надевал свою гребаную панамку. Он не увидел, какая стрижка у Гоуста, не увидел, вьются ли волосы на макушке или они коротко стрижены… Ну, на висках и загривке они были выбриты почти до нуля. — Почему, блять, не шляпа пасечника?       — Это было бы странно.       — Это была шутка. Лейтенант Райли не знает, что такое шутки?       Гоуст промолчал.       — Что общего между сапером и хирургом? — вдруг произнес он.       Это что, Райли пытался… шутить?       — Что?       — Оба ошибаются один раз, но сапёр при этом ещё и красиво взлетает.       Если на Джони и обернулась пара зевак после того, как он практически заорал от смеха на всю улицу, то это были проблемы Гоуста, который пытался быть… ну, не Гоустом.       — Это ужасная шутка, — выдал вердикт Соуп, но лейтенант только пожал плечами.       Когда они добрались до пляжа, практически стемнело, но жара еще витала в воздухе, сносимая бризом с океана. В Форталезе было жарко и душно днем, и влажно и жарко — ночью, но рядом с водой становилось полегче. Джон подумал, что Гоусту в джинсах и майке, должно быть, припекает, хотя тот и не выказывал никаких неудобств. Соуп предпочел льняные штаны (бабуля подарила, когда он закончил школу!) и просторную рубашку. Если будет надо, он в таком виде хоть до мексиканской границы добежит, и ни одно яйцо не вспотеет и не натрется. В отличие от яиц Гоуста.       Плохая идея думать о чьих-то яйцах. Тем более о яйцах человека, который шел рядом.       — Мы на месте, — отрапортовал Джон в наушник, пока они с Гоустом медленно исследовали улицу перед пляжем и рестораном. — Вижу троих охранников в штатском. Скорее всего, ребята Переса.       — Пети надеется, что находится под его защитой, — прозвучал голос Прайса немного глухо. Возможно, он двигался в такси и не мог говорить громко.       — Вижу еще двоих в переулке, — Райли остановился у ограждения и откинулся на него спиной и уперся локтями. Соуп напомнил себе, что, если он кинется и сядет между его ног, его выкинут из армии, расстреляют, а труп предадут английской земле. Ужасно. — Пока тихо.       Джон прошел мимо, делая вид, что они тут не вместе, предпочтя продолжить исследование. Может быть, еще раз обойти ресторан вокруг, оценить шанс того, что Пети сможет как-нибудь улизнуть. Джон доверял разведке Газа и Прайса, но хотел все увидеть своими глазами.       — С севера и запада проходы завалены строительными лесами, — доложил Соуп. На картах этого видно не было, что не удивительно. — Есть еще один черный выход, но пройти в него нельзя, там мусорные баки. Совсем не думают о пожарной безопасности.       — У ресторана такого класса могут быть подземные выходы в соседние дома, — заметил Гоуст. — Вряд ли они будут ими пользоваться, если мы не спугнем цель.       Джон пожал плечами, хотя понимал, что никто его не видит.       — Почему они выбрали ресторан? Я думал, такие шишки, как они, пользуются яхтами. Серые зоны и законы, никто не может подслушать и подсмотреть, — Соуп достал сигарету, ища глазами в толпе кого-то, кто курит. Им оказался невысокий темнокожий парень, стоящий недалеко от дощатого помоста. Возможно, он планировал устроить тут танцевальную битву?       — Ты что, куришь? — если бы голосом можно было заморозить, Атлантический океан покрылся бы льдом до самой Африки. Гоуст перебил ответ Прайса, и Джон даже закашлялся - пришлось махнуть бедному танцору, показывая, что все в порядке.       — Да, блять, — прохрипел Соуп, отходя подальше, пытаясь выровнять дыхание. — Боже, он, наверное, подумал, что я выебываюсь и никогда не курил, как стыдно…       — Если вы разобрались со своими проблемами, — голос Прайса повеселел. — То, отвечая на твой вопрос, Соуп, Матео до панических атак боится открытой воды. Он потерял сознание на круизном лайнере, его пришлось оттуда вывозить санитарным бортом.       Джон курил и рассматривал окружающий контингент, пока не наткнулся взглядом на широкоплечую фигуру на другой стороне улицы. От этого вида где-то внутри Соупа его зверь аж дернулся. Ну, не только зверь, конечно, кое-что еще, но Джон быстро унял свои пубертатные порывы.       Гоуст смотрел на него через толпу и улицу, и очень хотелось сказать…       “Ты бы так раздевал меня руками, как пытаешься взглядом”.       …Гоуст, соберись, мы на задании, и ты не моя мамочка, чтобы отчитывать меня за курево.       Райли отвернулся и переместился со своего дозорного пункта. Около ресторана остановилось такси, и теперь можно было отчетливо видеть Прайса при параде. Газ должен был прийти позже. Возможно, задерживался из-за пробок.       — Отлично выглядите, кэп, — Джон не стал скрывать подъебки в голосе. — Без панамки вы прям мечта.       Кайл гоготнул в микрофон.       — Соуп, — предупреждающе проворчал Прайс, а после исчез в дверях ресторана вместе с хостес.       Дальше оставалось только ждать и наслаждаться тусовочной жизнью Форталезы, которая проходила без участия Джона (что было немного обидно). Ожидание - то, что ненавидел Соуп, и то, от чего, наверное, вставало, как солдат королевской гвардии при Короле, у Гоуста. Газ зашел в ресторан через полчаса после Прайса.       Чуть интереснее стало, когда кортеж из черных машин перекрыл половину улицы, и, честно сказать, Джону казалось, что из лимузина эту здоровую тушу выпихивают при помощи упора несколько охранников. Перес был таким здоровым и грузным, что Соуп сомневался, что он вообще способен к каким-то упражнениям.       — Парень несколько изменился за лето, — проворчал он в наушник. — Это что за трансформация с сайта знакомств? Обман какой-то.       — МакТавиш, заткнись, — зашипел Гоуст.       — Нет, ну правда. Это же какой-то фотошоп. На фото он был килограмм на сто легче.       — Удачный ракурс. А теперь не трепись в эфире.       — Как он вообще поднимется на второй этаж? Я надеюсь, лестница не превратится в горку.       — Здесь есть лифт, Соуп, — задушенно, видимо, от смеха, сказал Газ. — Не волнуйся так за него.       — Грузовой?       — Отставить, Соуп, — прервал его излияния Прайс, так что пришлось ненадолго заткнуться.       Пети прибыл еще через час - не с такой помпезной охраной, как Матео. Красный кабриолет он вел сам, что удивительно, и его машина сопровождения была только одна.       — Цель прибыла. Заходит в здание, — сообщил Джон.       Пети выбрался из кабриолета, и Соуп почувствовал холодок где-то между лопаток. Да, этот альфа уже не был молод, но и до заката его жизни было далековато: все еще у него было отличное тело, - это Джон узнал на своем опыте, - он был тренирован, - все та же ситуация в Сирии, - а еще он был весьма привлекателен, как мужчина.       Здесь, в этом городишке, он вообще смотрелся удивительно чужеродно.       В этом белом шифоновом костюме и с шарфом в цвет на шее. Прикрывал метку Джона, пока она не зажила. Несколько операций - и от нее ничего не останется, уж вряд ли бы Пети спокойно оставил бы такой шрам на столь видном месте.       А еще он не казался напуганным. Наоборот, он хотел выделяться, он приехал сюда на красной машине, с охраной из четырех человек, и не пытался скрываться. Словно бы ничто не могло его сломить. Что-то было не так, но подобраться ближе и почуять Пети Джон уже не успевал. Здесь, среди смешения запахов, он просто не мог вычислить то, что относилось к этому человеку.       — Принято, — отрывисто буркнул Прайс.       — Не нравится мне все это, — едва слышно сказал Джон, выискивая Гоуста в толпе. Но он растворился, как… как водка в стакане с водой, и Соуп почувствовал странный укол разочарования. — Напуганные так себя не ведут.       — Бравадится, — раздался голос над ухом и в ухе - Райли оказался позади Джона так быстро и бесшумно, что он даже вздрогнул. Здесь, где было громко, где было море запахов людей, где ароматы омег сплетались с ароматами альф, было тяжело соображать и полагаться на свои способности. В иной раз приближение Гоуста не осталось незамеченным. — Я покинул пост у входа, передвигаюсь на противоположную сторону. Пети обратил на меня внимание, не буду рисковать.       — Машина стоит на парковке за углом, серый Фольксваген Поло. Ключи внутри, я утром пригнал и оставил. Чтобы открыть дверь, надо снять тайную защиту, — сообщил Газ.       — Какую?       — Надо ебнуть по крыше над дверью.       — Боже, этот драндулет вообще на ходу?       — Утром был, да.       Джон обернулся к Гоусту, который все еще стоял сбоку от него, демонстрируя пренебрежение к разговору, и игнорируя Соупа, как пустое место. Делал вид, что они не вместе, и вроде как пялился на океан.       — Цель села за стол, — сообщил Прайс. — Мы отключаемся и переходим к фазе наблюдения.       Что ж, теперь они ничего не будут слышать, и их тоже пока никто не услышит. Пока не будет никакой отмашки, им с Гоустом остается только стоять и ждать, чтобы быть готовыми в нужный момент перейти в стадию погони или слежки. На сером “Поло”. Райли вообще туда влезет или придется вырывать пассажирское кресло, как Хайтауэру из “Полицейской академии”? Он вообще пролезет туда или люк тоже придется открыть?       — Эй, ЛТ, раз уж мы тут стоим, — начал Джон, медленно разворачиваясь в сторону океана, чтобы полюбоваться пляжной ночной жизнью. Гоуст тут же развернулся в сторону ресторана. — Очень романтично получается.       Райли, конечно, промолчал.       — Можем засчитать это за первое свидание?       — Можно посчитать, что ты когда-нибудь заткнешься?       — Только если ты херово считаешь.       — Тогда мой ответ - нет.       — Жаль, конечно.       Райли, естественно, опять промолчал. Хотелось сказать что-то еще, но в голову не шло никаких мыслей. Обычно Джон пиздел, как шарманка под спидами, но сейчас весь запас его уверенности иссяк. Пытаясь сообразить, как продолжить разговор, он и не заметил, что удовлетворил желание Гоуста побыть в тишине.       — Мы собрали информацию, — раздалось в наушнике. — Цель покидает ресторан. Следуйте за ним.       Они оба встрепенулись, выпрямляясь, и двинулись в сторону машины, которую заранее припарковал Газ для задания.       — Я поведу, — сообщил Гоуст, и Джон хотел было поспорить с ним, но решил, что только потратит время. В Фольксвагене было мало места даже для одного, но каким-то образом они смогли уместиться внутри. Возможно, машинка просела так, что высекала глушителем искры из-под днища. Как на этом эмалированном ведре они собирались следить за Пети, а, самое главное, еще и догнать его красный кабриолет, тоже было за гранью понимания Джона.       Но они выдвинулись следом за кортежем Пети и даже вроде как не теряли его из вида. Не то, чтобы тот спешил куда-то, наоборот, это казалось просто приятной прогулкой вдоль пляжа. Если Пети и боялся чего-то, то Соуп мог только позавидовать его выдержке в такой ситуации: делать вид, что ничего не случилось, мог только по-настоящему сильный человек. Джон не знал, почему он вообще решил, что этот придурок забьется под кровать в каком-нибудь своем бункере и будет трястись.       Райли периодически отпускал кортеж подальше, иногда даже слишком далеко, что казалось, они потеряют цель, но Пети вообще никуда не сворачивал. В потоке они пересекли весь город и выехали на широкое шоссе, где негодяй и позволил себе устроить гонки - его красная машина ушла в точку практически за секунду, а бедный “Поло” издал надрывный звук, пытаясь разогнаться до восьмидесяти миль в час.       — Потеряли контакт с целью, — вскоре пришлось признать Гоусту.       — Все в порядке, парни. Получим доступ к камерам и выследим их. Возвращайтесь обратно. Мы еще побудем здесь, может, получится узнать что-то еще.       Райли развернул машину на ближайшей развязке, и несчастный “Поло” повез их обратно в Форталезу. Джон впервые понял, что едва дышал - концентрированный запах чужого альфы в салоне стал настолько нестерпимым, что Соупа повело. Конечно, обычный, нормальный человек едва ли заметил что-то, может быть, чуть более явным стал аромат, но для Джона феромоны Госта, выделившиеся от злости и адреналина, просто отрывали башку. Открытое окно лишь немного позволило освободиться от тисков чужих эмоций.       — Ты можешь успокоиться, МакТавиш? — вдруг спросил лейтенант, резко паркуя авто у обочины.       — Чего?       — Ты пахнешь.       — Это я пахну? Ты тут устроил террористическую атаку феромонами, а пахну я? — возмутился Джон.       — Потому, что ты начал это делать первым. Я успокаиваю тебя.       Соуп мог что угодно стерпеть. Но то, что его пытались успокоить, задушив нахуй, это было слишком. Ясное дело, что Гоуст был не шибко социальным альфой, но не понимать, что на чужаков вне стаи его вот эти хуеблядские попытки не работают… ну тут только конченому аутисту будет это непонятно.       — Ебать, — Джон вылетел из тарантайки и так хлопнул дверью, что, возможно, к хуям собачьи приварил ее к каркасу силой трения. — Почитай биологию за третий класс церковно-приходской, лейтенант. Я - не член твоей стаи, блять. И все, что я хочу сейчас сделать, это вцепиться тебе в глотку.       — Прямо как Пети?       Райли спас только качественный немецкий автопром и то, что Джон в последнее мгновение сдержал себя. Тварь внутри рванулась тоже, и ошейник до боли сдавил горло, отрезвляя и давая прийти в себя хоть на мгновение. Соуп понимал, что его колбасит от злости и от понимания, что Гоуст так и не позволил стать ему частью стаи, отталкивая и не позволяя приблизиться. Соуп понимал, что туман в голове не развеется из-за того, что физиология говорила - вот твой вожак, он рядом, и он не принимает тебя. Соуп понимал, что ему хочется содрать ошейник к чертям и выпустить зверя на свободу. И бежать в ебаные бразильские поля или утопиться в сраном атлантическом океане.       — Знаешь что, Гоуст? Иди нахуй. Я пешком.              ***              За те два с половиной часа прогулки по ночной Форталезе затуманенная чужими феромонами голова немного очистилась, а злость и обида медленно сошли на нет. Прогулка хорошо повлияла на душевное равновесие Джона, и он очень был рад, что ни Прайс, ни Газ никак не прокомментировали их бездарный, тупорылый и гормональный срач.       Соуп никогда и никому бы не пожелал оказаться в команде, где есть вожак, решающий, можешь ты считать себя частью его стаи или нет.       Соуп никогда и никому не пожелал бы оказаться в команде, где есть вожак, который идеально подходит твоему зверю.       Соуп никогда и никому не пожелал бы оказаться в команде, где есть вожак.       Прайс был начальником, капитаном, и Джон слушался его, как вышестоящего и уважаемого человека. Отношения с Гоустом были совершенно другие. Несмотря на попытки забыть о своей звериной натуре, люди все равно поддавались инстинктам. Можно было пытаться вытравить из себя все, что хоть как-то было связано со зверем внутри, но против физиологии так просто не попрешь. Вожаки сплочали вокруг себя людей, обладая не только магнетизмом на уровне природы, но и, чаще всего, особой харизмой и волей.       Конечно, не все доминантные альфы обязательно становились светилами для масс, кто-то, как, например, Оскар, предпочитал менее публичную жизнь. Или, зачем далеко ходить за примером, Гоуст. Тоже не экстравертный вариант вожака.       Тем не менее, Джон хотел войти в его стаю. Просто потому, что он был подвержен темной стороне своего “я” больше, чем другие люди.       К тому времени, как он подошел к конспиративной квартире, он и устал, и успокоился, так что поднял взгляд на окна. Судя по тому, что свет горел во всех комнатах (одной, что была с окном, и на кухне — просто пентхаус галактических масштабов), Прайс и Газ уже вернулись с дежурства. Может быть, Джону стоило немного устыдиться своей вспыльчивости, но хера с два он будет это делать, он вел себя как…       …сучка, перед которой машут сочной косточкой с мясом.       В окне кухни, практически закрывая весь проем, маячила здоровая фигура - даже отсюда Соуп видел кружку в руках лейтенанта.       “Урод”, — решительно дал оценку Гоусту Джон, поднял руки и показал на обеих средние пальцы. Райли не проникся.       Газ открыл дверь с сочувствующей улыбкой. Это было еще хуже, лучше бы просто поржал и назвал неудовлетворенной целочкой, чем вот это жалостливое понимание.       — Попизди мне еще, — прорычал Соуп, но уже без особого энтузиазма.       — Ну, у нас хорошие новости, — Кайл решил принять удар на себя. — Мы собрали достаточно информации, чтобы перехватить поставки. Переса не накроем, конечно, но сможем оборвать несколько перегрузочных узлов. Так что через пару дней возвращаемся в Англию.       — А до этого?       — А до этого, парень, — Прайс вышел из душа, держась за концы белого полотенца, все еще лежащего у него на плечах. — Можешь немного передохнуть и искупаться в океане. Сходить в музеи и развеяться. Но не забывать про осторожность. Мы получим информацию о перемещениях Пети, но сейчас ловить его - очень опрометчиво, придется немного отпустить все это. К тому же, мы получили достаточно информации. Не будем кусать больше, чем сможем прожевать. Осторожность превыше всего.       Джон вздохнул.              ***              Атлантика в этой части света была такой же непредсказуемой, как и в любом другом полушарии. Океан накатывал грузными волнами на берег, сбивал пеной песок и рокотал, словно зверь. Джон сидел на берегу, любуясь природой. Он предпочел взять авто на прокат и уехать подальше от города, чтобы увидеть это - пустое пространство, не расколотое волнорезами и не прилизанное каменными мостовыми. Здесь, где природа еще брала свое…       Соуп вздохнул. Соленый ветер защекотал ноздри, и тварь внутри расслабилась вместе с Джоном. Ночь прошла тяжело.       Газ, как хороший парень, занял койку рядом с Гоустом, позволив Джону устроиться на кровати под окном. Тяжелая дремота накрыла его, но не дала выспаться хорошо и качественно, и утром Соуп сбежал, даже побрезговав кофе. Он купил себе огромный бутерброд в небольшой пекарне недалеко от квартиры, взял кофе - стакан размером с голову, с банановым и кокосовым сиропом, - и уехал сюда, в дальнюю срань, где практически никого не было.       На фоне воды были едва заметны виндсерферы, где-то там, на границе видимости — белые яхты. Чуть дальше по пляжу расположилась кемпингом большая компания, борющаяся с ветром, который уносил их палатку.       Джон понимал, что возвращение в команду - дело времени, и, либо они с Гоустом смогут решить свои терки так или иначе, либо Соупу придется признать, что невозможно работать с человеком, который не пытается идти на контакт.       “Или идет на контакт не так, как хочется тебе”, — подсказал сам себе Джон.       На мобильнике высветилось уведомление - Газ прислал фото из мясного ресторана, в который он и, видимо, Прайс, забрались с самого утра. Ни в чем себе не отказывали. Но, прежде, чем Джон успел ответить на сообщение, он почувствовал.       Говорят, чем теснее связь со зверем внутри, тем больше дозволено его хомо-форме. Симбиоз двух существ, неразрывно связанных друг с другом, что научились слушать друг друга и существовать в гармонии, давно был нарушен, но Джон… Джон не зря носил на горле ошейник. Джон прислушивался, и Джону доставалось многое.       Все его внутреннее и наружнее существо словно наэлектризовалось - болезненно, до ужаса напряглось, и Соуп понимал - будь вместо него сейчас зверь, он бы вздыбил всю шерсть и приготовился к драке. Это было шестое-седьмое-восьмое чувство, которое говорило: бей и беги.       Джон поднялся на ноги и обернулся.       Ну, это был не кабриолет, но тоже красный - джип. Добравшийся сюда по сраному песку, каким-то хуем вычислив, где находится Джони.       Пети прижимался к водительской двери задом, и его - и в этот раз, - шифоновый шарф трепало океаническим бризом. Голубой легкий костюм, который пришел на смену вчерашнему белому, был таким слепящим на солнце, что глаза болели.       Разум в панике искал выход. Разум говорил, что такое невозможно. Все говорило о том, что 141 не проебалась вчера. Но Пети был здесь. Без охраны. Один.       Альфа поманил Джона движением руки, которым подзывают собаку, и Соуп оскалился, но с места не двинулся, так и не зная, что делать. У него был пистолет под курткой на песке, но что можно было сделать сейчас? Схватить пушку, расстрелять Пети и умыкнуть его?       Им не согласовывали никакие акции похищения в Бразилии. Да и куда он повезет этого мужчину? В больницу, на неизвестно какую базу или конспиративную квартиру? Пока Джон лихорадочно перебирал варианты, Пети демонстративно вздохнул, отлип от машины и начал спускаться по песчаному бархану прямо к Соупу.       Джон наблюдал, как Пети снял свои - безусловно дорогущие - ботинки и отбросил их назад, продолжая движение босиком. Соуп чувствовал, что не может контролировать свои феромоны, говорящие: “чувак, уходи нахуй отсюда, пока я тебе еще что-нибудь не откусил”, — но, вместо того, чтобы последовать совету организма Джона, Пети остановился и…       …втянул воздух так, что крылья носа затрепетали, и, Соуп готов был поклясться, чужой альфа облизнулся.       “Больной ублюдок…” — пронеслось в голове Джона среди вороха панических мыслей. Страх. Джон источал запах страха, и Пети принял его за тот факт, что Соуп его боится. — “Я, блять, боюсь, что нашей работе пиздец…”       А потом порыв ветра сменился, и в нос ударил “почти-запах-Гоуста”, замешанный…       “Я не мог его пометить!” — заорал сам себе Джон, чувствуя, как сердце начинает биться с такой силой, будто готово разорвать грудь, - и зверь внутри отвечал не менее устрашающе, так, что ошейник стиснул горло, не давая дышать. — “Я НЕ МОГ!”       — Гуляешь, Джон?       Он впервые слышал его голос - вкрадчивый, тягучий, как мед, как опутывающая паутина в лесу. Вопреки прохладе, Соуп потел. Потел и молчал, не зная, что произнести сейчас. Что вообще можно сказать в этом случае. Как вообще все зашло так далеко и странно.       — Откуда ты здесь?       — Лучше задать вопрос - откуда ты здесь?       — Считаешь, что я недостоин отпуска? — Джон надеялся, что звучал гораздо увереннее, чем чувствовал себя на самом деле. — Или что не могу позволить себе выбраться в Бразильскую срань, чтобы побыть в одиночестве?       — Возможно. Слишком далеко для отдыха.       — Схуяли? Мне теперь что, только во Франции отдыхать можно и есть лягушачьи лапки?       — Как низко, Джон, — поморщился Пети и подошел еще ближе - теперь их разделяли лишь какие-то жалкие два метра. Соуп считал. — Франция славится своими удивительными блюдами. Ты просто никогда не поднимался с колен, чтобы попробовать настоящую высокую кухню. Типичный англичанин.       — Я, блять, шотландец.       Пети усмехнулся.       — Я бы мог подумать, что ты и твои друзья следят за мной.       — М-да? И что помешало? Отсутствие мозгов?       — Почему так грубо, Джон? — Жан Пети излучал всем собой уверенность. Каждым гребаным феромоном, каждым тонким звучанием своего измененного запаха. Запаха, который выбивал почву из-под ног Соупа. — Я разве позволяю себе такие вольности? Между прочим, это я должен быть оскорбленной невинностью, в отличие от тебя.       — Так что там с мыслями?       — Я верю в судьбу, Джон. Уверен, именно она привела тебя сюда. Она - и твоя метка.       — Это. Не. Моя. Метка, — практически давясь словами выплюнул Соуп.       — К сожалению, — Жан потянул за узел шарфа, позволяя ветру закончить работу и унести легчайшую ткань куда-то прочь, а Джон увидел дело зубов своих. Даже спустя много недель отметины были еще видны, хоть все равно уже начали затягиваться. — Я пытался сохранить этот милый укус, но, увы.       — Ты больной.       — Совсем немного, Джон. Ты был достаточно груб в тот раз, но я не злюсь. Мне даже понравилось. К сожалению, мы оба были не в том состоянии, чтобы запечатлеть друг друга получше, знаешь ли.       Соуп чувствовал, как его зверя начинает аж трясти изнутри, и схватился за ошейник, который сжался так, что впечатался в кожу.       — О, да, Джон. И без этой цацки тоже, — Пети поднял голову и прикусил губу, наслаждаясь метаниями Соупа. — Я бы хотел захватить тебя сейчас, но мне слишком нравится то, как ты меня боишься. Я, знаешь ли, тоже люблю охотиться.       Пети оказался близко - со всеми своими альфа-гормонами, и Джон позволил себе отразить атаку всем собой и даже больше, но, казалось, Жан наслаждался этим всем. Не боялся, или боялся и тащился, как самый последний больной урод. И даже рычание зверя Джона он воспринял, словно музыку - замурчал в ответ.       — До встречи, Джон. Я поймаю тебя в следующий раз…       “Я скомпрометирован”, — Соуп пытался сконцентрироваться на телефоне, который уже третий раз выпадал из рук, пока он писал паническое сообщение Прайсу. — “Мне нужен гражданский вывод”.       Когда получилось отправить сообщение, Джон сложился пополам и уткнулся лбом в песок.       Он знал, о чем говорил Пети. И не знал, как об этом рассказать команде.