Bad Romance

      — Рад тебя видеть, Газ, — Джон улыбнулся, склоняясь и упираясь в дверь военного джипа, на котором его приехал встречать сослуживец. Когда вся хуйня с реабилитацией закончилась, Соуп отчитался Прайсу, который, что странно, довольно быстро ответил, потом написал несколько сообщений родителям и, конечно, Газу, который, кажется, задрочил свой собственный телефон. — Сто сообщений, реально? Ты так скучал по мне?       — Прекрати быть дерьмом и полезай в машину, Соуп, — закатил глаза Кайл, стараясь не очень сильно улыбаться.       — Минет - триста, остальное по договоренности, — Джон запрыгнул на пассажирское сиденье.       — Дороговато для такой попользованной шлюхи.       — Эй, это опыт! — Соуп помолчал. — Спасибо, что согласился забрать меня. Это мило с твоей стороны.       — Мило? Да я упрашивал тебя забрать.       — Я набивал себе цену.       — До трехсот?       — Начинал со ста двадцати.       С Газом было легко. Будто ничего не изменилось, будто не было трех недель, в течение которых Джон то рыдал в подушку, то дожирал мамин пирог, то валялся в приступах панических атак. До третьей фазы он действительно не дошел, но по совету Эстель все же попробовал вздрочнуть на почти выветрившуюся рубашку Оскара. Это было долго, муторно и вымучено, и то оргазм пришел только после того, как Соуп вспомнил об ореховых глазах и татуированной руке, и после этого всего больше не прикасался к себе из-за мерзкого ощущения неправильности.       — Что там с миссией? Что-то новое есть?       — Ну, Ласвелл и Прайс планируют что-то, мне пока не докладывали. Может быть, Гоуст что-то знает, но ты понимаешь, собеседник из него так себе. Я не лезу, просто жду. Думаю, неделя-две, и мы все-таки отправимся на зачистку. Ты как вообще, в норме?       — Немного потренируюсь, буду в порядке. В санатории, знаешь ли, хуево с табельным оружием и спарринг-партнерами.       — Санатории? Джон, это ебучая тюрьма строгого режима.       — Кормят там получше, чем в армии.       — Чем? Воздухом и святым духом? Ты скинул фунтов двадцать, Соуп. Я сомневаюсь, что твои тонкие ручонки удержат гранату.       — Иди нахуй, Газ. Я даже если полгода жрать не буду, легко выебу тебя на весу. Хочешь проверить?       — Оставлю эту честь кому-то более достойному.              ***              Конечно, Джон не мог не отправиться искать Гоуста. Запаха Прайса на базе не было, но вот Райли… обостренное чутье тут же распознало его измененный аромат с нотками новой химии. Что Газ, что Гоуст, что Прайс пользовались более щадящими препаратами для купирования запаха и гормональных всплесков, чем Джон, и могли менять их чаще, чтобы изменять свой запах. Но Соуп из сотни узнал тот, что принадлежал Райли.       События трехнедельной давности немного подзабылись (и Джон надеялся, что Гоуст тоже не стал на этом циклиться), так что стоило нанести визит своему лейтенанту и подействовать ему на нервы. Возможно, он будет также рад увидеться, как и Соуп. Аура базы настраивала на привычный лад, и настроение улучшалось из-за привычной атмосферы. Чем ближе Джон был к тренировочному залу(и ярче запах Райли), тем радостнее на душе было у него.       Но не могло все быть идеально. Не могло. Конечно, Оскар был не виноват, и вообще он был хорошим человеком, но он был не вовремя конкретно в этот момент. Может быть чуть позже Соуп нанес бы ему визит, поговорил, проставился и выполнил бы пару своих обещаний, но не сейчас. Не сейчас, когда Пратт вышел из зала, в котором был Гоуст и его крышесносный запах.       — Джон! — радостно воскликнул Оскар, а Джон не был мудаком, чтобы в ответ выдать кислую мину. — Рад тебя видеть.       — Док, — мурлыкнул Соуп, понимая, что не имеет права быть грубым с этим мужчиной. — Светишь своей шикарной задницей перед другими мужиками?       Пратт только рассмеялся, медленно подходя. Первые дни после завершения терапии острота запахов, слуха и зрения была практически максимальной, и нужно было подождать неделю, пока все придет в норму. Оскар окутал его феромонами и ароматом, и Джон сдержал порыв чихнуть и потереть нос. Горячая и сильная ладонь легла на его плечо, чуть сжимая.       — Прекрати говорить такие грязные вещи.       — Мне казалось, тебе нравилось.       Оскар чуть покраснел, кивая, а в следующее мгновение настало время Соупа метаться. Это было чувство приближения, и зверь внутри навострился: от копчика к загривку пробежала толпа мурашек, вздыбливая волосы. Это было похоже на то, что кто-то наэлектризовал Джона за секунду, пройдя через желудок и сердце.       Нет, правда, это было настолько жутко, насколько и возбуждающе.       Гоуст не изменился - вообще ни капельки - и даже его балаклава на голове была той же самой, домашней. И одежда на нем была той же самой: черная майка, спортивные штаны и берцы, в которых он обычно тренировался в зале. Господи, Джон и забыл, какие здоровые у него руки и ляжки, и какая у него…       …сила феромонов.       Если и раньше она практически выбивала дух из Соупа, то сейчас полностью парализовала его волю. Джон чувствовал, как быстро дышит, даже приоткрыл рот и, блять, слизнул аромат со своих губ, прокатывая его по языку и отправляя в горло.       О, Соуп встречал много доминантных альф - некоторые из них даже также принимали его в свою стаю, - но ни один из них не действовал на Джона МакТавиша таким образом. Ему никогда в жизни не хотелось так подобраться ближе, открыть живот и вилять хвостом, лежа у ног.       Может быть, для других ничего не изменилось (конечно, изменилось), но Соуп едва мог трезво мыслить, смотря на то, как медленно идет к ним с Оскаром лейтенант.       “Моя стая”, — говорили его феромоны. — “Не трогай мою стаю”.       Док слишком резко убрал руку от плеча Джона, и впервые Соуп почувствовал, как сильно жгла его ладонь даже через ткань. Наверное, Гоуст должен был чуть успокоиться, но его фон ослаб только тогда, когда Пратт сделал пару шагов прочь. Казалось, Оскар не собирался принимать это противостояние, и Джон был благодарен ему за то, что не стал развивать грязный и низменный конфликт двух вожаков непонятно за что (за говнистость и упрямство).       — Будет время, заходи, Джон, — сказал Пратт, и Соуп понимал, что Гоуст слышит каждое слово. — Напишу тебе свои ночные дежурства.       И ушел, оставив Соупа разбираться с последствиями его слов. Может быть, для других лейтенант Райли был нечитаемой ходячей глыбой с горы Рашмор, но Джон его видел и ощущал совершенно иначе. И, возможно, видел даже больше, чем сам Гоуст, который выдал всем собой весьма однозначную реакцию ревности.       “Что такое, лейтенант? Боишься, что кто-то другой заявит права на твоего песика”? — хотел было сказать Джон, но Гоуст снова поразил его.       Подошел, задрав балаклаву до самой переносицы, и наклонился, вообще не беспокоясь ни о чем и ни о ком, и даже о том, как они могут выглядеть со стороны. Соуп где-то тут примерно умер, воскрес и опять умер, когда его шеи коснулся щекочущий воздух, когда Райли его нюхал. Нет, правда.       Нюхал.       — У тебя нет запаха       — Новая терапия, ЛТ, — задушенно сказал Джон, словно ошейник впился в его горло и даже куда-то под кожу. — Мой врач очень старалась.       И очень надеялся, что негодующий рокот, отозвавшийся в его груди, был всего лишь его больным и очень-очень надеющимся воображением.              ***              Прайс был рад его возвращению - и несколько удивлен изменениями. Он нахмурился, когда Джон сказал про то, что на время терапии не будет источать собственный запах. Может быть, соберет на себе чужие - впитает то, что даст ему стая, но не больше. Джон проигнорировал то, как капитан бросил взгляд на Гоуста, не собираясь усугублять их общую недосказанность, предпочтя пока сконцентрироваться на чем-то другом.       На восстановлении физической формы; на общении с Газом и другими сослуживцами в комнате отдыха, куда лейтенант Райли практически не приходил; на тренировках на стрельбище.       Соуп не избегал Гоуста, во всяком случае не нарочно, просто так складывалось. Просто оказалось, что Джону впервые нечего сказать, он не может оправдаться, так как не знает, за что. Он бы извинился, но, опять же, не понимал, где накосячил.       Ласвелл выдала им задание спустя две недели после того, как Джон вернулся из “санатория”. Стало лучше, гормональный фон пришел в норму, мозги тоже. Кажется, даже напряжение между ним и Райли начало медленно спадать, и в этом перелете до Бисау - вполне “райского” местечка - он сидел рядом с Гоустом и касался его плеча своим, и коленом тоже. Они молчали, но Соуп надеялся, что притирка их, как стаи, скоро закончится.       — Интересно, почему Пети не выбирает рынки где-нибудь на Канарах? Почему именно Бисау, почему именно жопа мира, как можно более горячая и грязная?       Гоуст издал раздраженный звук и не ответил.       — Хочешь натянуть розовые плавки, Соуп, и посветить хером на весь бомонд? — Газ фыркнул в наушник. Прайс воздержался.       — Для тебя я могу прямо сейчас снять штаны, если хочешь полюбоваться.       — Я так не говорил.       — Но я предугадал.       Место, которое они должны были ликвидировать, находилось в трехстах километрах от города - склад, про который рассказал Матео на встрече с Пети, был подтвержден Соколовым после допроса. Мужик становился все покладистее, видимо, понимая всю безысходность своего положения.       Дело было легким: склад находился в ебучей срани, охрана, по данным разведки, состояла из трех мышей и пяти вооруженных гвинейцев. Едва ли это место действительно было крупным перевалочным пунктом для оружия, но фраза “хочешь спрятать что-то, спрячь это под носом” никогда еще не была настолько точной. Никто даже не искал в подобном месте.       Ладно, задача была простой: заложить взрывчатку, поискать документы в офисе, вернуться и подорвать все к хуям. Легче легкого, но это могло сбить поставки вооружения бандам. Странно, что в этой прекрасной и богатейшей стране мира вообще кто-то мог расплатиться чем-то более ценным, чем обезьянье дерьмо.       Когда они все же прибыли в Бисау, на настолько крошечную и бедную базу, что Соуп подумал, что одно его снаряжение стоит больше, чем все здесь существующее, в том числе и потасканный ржавый джип, который им одолжили. Газ сел за руль, Прайс устроился с ним рядом на пассажирском сиденье, а Джону и Гоусту достались места на втором ряду.       Не то, чтобы Соуп был против.       Гоуст был собран, не расточал свои феромоны направо и налево и, кажется, был сосредоточен исключительно на мыслях о задании. Джон думал о том, насколько ему душно там, под этой парадно-выходной маской, в этом пустынном пекле. Нет, правда, когда Соуп лежал и самоуничижался, он чуть не задохнулся в этой синтетической дряни.       — Прекрати пялиться, сержант, — спокойно сказал Райли, даже не поворачиваясь к Джону.       — Я просто думаю о том, как ты дышишь в этой своей тряпке.       — Нормально.       — Но ты плохо чуешь.       — Я прекрасно чую, сержант.       — Но когда ты нюх…       — Отставить, МакТавиш, — слишком быстро и слишком эмоционально прервал его Гоуст, так, что Газ даже посмотрел на Джона в зеркало заднего вида с весьма удивленным выражением. Соуп только дернул плечом, показывая, что говорить не о чем. Дальше ехали в тишине, но лейтенант, хоть и взбрыкнул, не отстранился и больше никак не показывал свое раздражение.       Склад располагался практически в пустыне - с десяток палаток, что скрывали под собой миллионы долларов и сотни смертоносных единиц, которые должны были отправиться в руки бандитам и пиратам. Что ж, зачистка действительно должна была стать простейшей, это не ливанская армия и не вооруженные до зубов наркокартели. Хорошо, что Ласвелл начала с малого. Первая миссия после… после не должна быть изматывающей.       Гоуста и его MCPR-300 высадили за полкилометра до цели, и теперь лейтенант и его снайперская винтовка прикрывали остальную группу с возвышения.       — Что с видимостью, Гоуст? — спросил Прайс, пока они подбирались с наветренной стороны к лагерю.       — Отличная. Вижу десять человек охраны, еще несколько в палатке, — через шипение донесся голос Райли. — Нужно заходить с запада.       — Принято, — капитан отключился. — Соуп, выходи первым. Расставь заряды так, как мы обсуждали на брифинге. Газ прикроет тебя с севера, я буду здесь. Если понадобится поддержка, мы подключимся, но сделай все тихо.       — Так точно, кэп.       Джон быстро перебрался на контрольную точку, рассматривая варианты проникновения в лагерь. Несколько охранников сбились в кучу, куря и что-то обсуждая, остальные весьма фривольно бродили между укрытий, кажется, не особо напрягаясь с собственными обязанностями. Пробраться к первому брезентовому хранилищу было проще простого - патрули, судя по следам, сюда не забирались, так что Соуп заложил взрывчатку и замер, прислушиваясь и принюхиваясь.       — Вперед, — скомандовал Гоуст, а Джон и не думал. Просто сделал - перебрался к следующей палатке, замирая рядом с колышущемся брезентом. — Двое за спиной. По моей команде идешь вперед и прячешься между ящиками. Там будет еще патруль.       Соуп ждал отмашки.       — Почему маленькие дети не играют в прятки на кладбище?       — Джонни.       — Потому что их слишком тяжело откопать, если они хорошо спрячутся.       Это могли быть помехи, а мог быть и смешок Гоуста. Прайс и Газ едва ли стали вмешиваться в их диалоги. Не сейчас, во всяком случае.       — Сейчас.       Джон перебрался в обозначенное укрытие, радуясь, что у него нет запаха. Эти охранники явно бы услышали его, если бы Соуп пах, как раньше, но химия, пыль и вонь от оружия маскировали его даже малейший прилипший аромат. Джон слышал, как альфы удалялись прочь, прежде, чем замереть и начать пиздеть на своем среди ящиков с боеприпасами.       — Жди.       А что Соупу оставалось делать? Он ждал. И слушал. И чуял.       — На три часа коробки, за ними твоя следующая точка.       Гоуст говорил - Джон шел. Шел, ставил взрывчатку и снова шел, ведомый призрачным голосом своего лейтенанта, который отслеживал перемещения Соупа через прицел своей красивой бронебойной детки. Оставался последний заряд, когда Джон… ощутил.       Это было сродни чему-то внутреннему, древнему, такому же старому, как человечество и звери внутри них. Такому же, как первобытное чувство свободы под лапами твари, желающей бежать по самой сочной траве.       — Здесь вожак, — зашипел Соуп в рацию, которая отозвалась помехами. — Браво 0-6, Браво 2-6, уходите. Срочно. Меняйте дислокацию. Сейчас же!       — Что случ…       Вой.       Тот вой, который будит внутри дьявола. Тот вой, что зовет жить.       Джон вцепился в ошейник, до безумия мечтая сорвать его и бежать.       Этого хотело то, что было внутри, и то, что составляло суть Джона в равной степени, как и хомо-часть. То, что другие люди прятали, то, что никогда не выпускали наружу, и то, что было запрещено показывать в приличном обществе.       Вой.       — Блять…       — Джонни! Соберись.       Соуп облизал пересохшие губы, слыша из своего укрытия, как падают в песок винтовки, и как мягко стелется звериный бег по песку. “Беги за ними!” — рычал тот Джон, что знал, как ощущается свобода. “Слушай своего вожака”, — говорил тот Джон, что еще мог соображать.       — Вперед до конца и налево. Выходи.       — Остался последний заряд, — проскрипел Соуп, все еще сжимающий взрывчатку в ладони.       — Ставь там, где находишься, и выходи.       Вой.       — Сука, — Джон прилепил последний пакет к ящику, едва соображая от чрезмерности ощущений. Здесь пахло другим, сильным вожаком, который звал свою стаю, и Соуп оказался в эпицентре безумия. Его разрывало изнутри, если бы не ошейник, он бы присоединился. Он бы встал на четвереньки и бежал…       На повороте он проскользил по горячему песку, съебываясь от лагеря так быстро, как мог. Так быстро, чтобы в ушах свистел ветер и чужой вой, догоняющий и пробуждающий.       — Браво 7-1, мы подберем тебя! — прокричал Газ в наушник, но хер что Джон понял из его слов, слушая, как его собственная тварь бьется внутри.       Она не хотела присоединиться к тем, кто был позади.       Она хотела их разорвать.       — Джонни, сзади!       Соуп вильнул влево, разворачиваясь просто на голых рефлексах, но только для того, чтобы увидеть, как черепушка прыгнувшей твари разлетается на осколки. О, Джон прекрасно знал, как выглядят чужие звери. Они отличались окрасом, иногда размером, чаще - жестокостью или покорностью, кто-то имел больше шерсти на загривке, у кого-то были длиннее когти, у кого-то - зубы.       Соуп зарычал, вскидывая винтовку, чтобы отстрелить трех, что двигались с запада и были закрыты от Гоуста рядами ящиков.       — Вперед, я прикрою!       Джон снова рванул туда, где видел свет от фар, машина двигалась прямо на него - конечно, звери были быстрыми, но не настолько, как автомобиль. За спиной раздалось еще четыре выстрела, а, значит, у Гоуста до перезарядки осталось еще шесть. Стая, что бежала по пятам за Соупом, состояла, по меньшей мере, из двадцати особей. Может быть, даже больше.       Прайс, приняв упор на крыше, поддерживал Райли и побег Джона ответным огнем. Джон петлял и бежал на пределе сил, практически чувствуя, как за спиной поднимается волна. Он знал. Не испытывал на себе, но знал.       — Быстрее, Джонни.       Соуп влетел в машину рыбкой, на задние сиденья, чудом не застряв в окне из-за разгрузки и бронежилета, а в следующее мгновение джип сорвался прочь под звуки выстрелов и воя.       — Блять-блять-блять, — шипел Джон, хватаясь за горло, пытаясь сцарапать с себя ошейник, который душил.       — Взрывай! — заорал Прайс - это немного отрезвило, и Соуп нашел на тактическом жилете пусковой механизм, давя на кнопку так, будто хотел разломать пульт к чертям собачьим. Даже здесь, почти за полкилометра, можно было ощутить жар и удар взрывной волны от уничтожения, и только это немного выбило зверя из головы Джона, вернув способность чуть более четко мыслить.       Газ только едва притормозил, а Гоуст запрыгнул в джип на ходу и после схватил Соупа, размазанного по двери и сиденью, за загривок, стискивая пальцы так, будто собирался сломать хребет. Джон пытался отбиться, отпихнуть Райли, попросить не давить, но поздно - Гоуст так выпустил свои феромоны, словно хотел вырубить вообще всю команду, а потом дернул Соупа к себе.       — Смотри. На. Меня.       Зверь замер.       Вожак был здесь. Его вожак. И здесь были его феромоны - сильные, яркие, перебивающие все остальные. Джон застыл, смотря в глаза Гоуста, и чувствуя, как выравнивается беспорядочное движение джипа, как останавливается пальба Прайса.       Они столкнулись с тем, с чем никогда раньше не сталкивались - с людьми, принявшими своих зверей и сплотившимися вокруг вожака. Здесь, в стране третьего мира, никто не собирался ебать себе мозги высокими материями. Здесь жили так, словно никогда и никто не эволюционировал.       Джон смотрел, как расширенные зрачки Райли медленно возвращаются к обычному размеру, и его запах, заполнивший машину, выветривается. Остается только это ощущение “моя стая”, “я защищу”, “я с тобой, Джонни”.       Соуп медленно разжал пальцы с ремня разгрузки Гоуста, откидываясь назад и пытаясь сесть ровно. До Бисау они ехали в полной тишине, но Джон думал только об одном.       “Не так уж легко удержать концентрацию Газу и Прайсу, стоило им столкнуться с теми, кто знает, в чем их сила. Кэп, конечно, отличный командир, но, пока Гоуст не прибил нас всех своими феромонами, мы были сломлены”, — Соуп перевел взгляд на Райли и столкнулся с его взглядом. Как давно лейтенант смотрел на него? — “Так ли уж мы все далеки от наших зверей, как нам хочется думать, а, Саймон?”       — Ну что, я красивый? — вместо этого спросил он.       — Сойдет.       — Что насчет тебя? Что ты там прячешь под маской, ЛТ? Стремное личико?       Джон уже не надеялся на ответ, но Гоуст и на этот раз его удивил.       — Совсем наоборот.              ***              Никто про Бисау больше не говорил друг с другом. Может быть, Прайс рассказал Ласвелл, но в личных разговорах это стало табу. Джон чувствовал себя благодарным, но не знал, как сказать об этом Гоусту. В любом случае, Соуп не знал, что он чувствовал, как вожак, и как у него там получилось не отпустить свое нутро.       Об этом было не принято спрашивать. Это было равносильно тому, что Джон придет и залезет Райли в штаны. И спросит, нравится ли это все.       Что ж, в любом случае, их отправили в Лос-Анджелес, так как до Ласвелл дошла информация о том, что Пети собирается посетить какую-то особую частную вечеринку в ближайшие недели, и стоило попробовать снова захватить его. Или выследить его контакты, на которые тоже стоило обратить внимание. Иногда окружение цели было важнее, чем сама цель, но внутри Джона скребся зверь. Он помнил, чем закончилась последняя встреча с этим уродом.       Так что Лос-Анджелес встретил их жарой, солнцем и… избыточностью. Здесь всего было много: начиная от роскоши на центральных улицах, заканчивая кварталами, полными палаточных городков. Джон ненавидел Лондон. Больше он ненавидел Лос-Анджелес.       Гоуст, сидящий рядом с ним и прижимающийся ногой и плечом, снова сменил свою балаклаву на медицинскую маску и кепку. В этот раз Джон увидел его вьющиеся блондинистые волосы, чуть примятые от постоянного ношения этого ебучего носка с дыркой.       А еще Джон проспал всю дорогу до базы на плече лейтенанта, напускав ему слюней на куртку. С другой стороны, Райли его не спихнул и не послал нахуй, только буркнул что-то про “слюнявое животное”, но как-то без огонька.       И вот сейчас они ехали до своей очередной конспиративной квартиры где-то в ебаном аду на третьем круге. И почему им не достаются апартаменты где-нибудь поближе к центру? Какой-нибудь пентхаус, например. С джакузи.       — Надо было идти работать в МИ-6, — пробурчал Джон, потягиваясь и прижимаясь к Гоусту всем бедром, потом размял шею.       — Чего это? — Газ, снова севший за руль, не отвлекался от вождения, но и попиздеть, кажется, был рад.       — Ну, как. Дорогие тачки, костюмы, Бонд. Джеймс Бонд.       — Боже, ты веришь, что кино - это документальный фильм?       — Я мог бы просто об этом мечтать.       — Еще скажи, что ты веришь в Бэтмена и его суперкостюм.       — Хочешь поговорить о привлекательности мужчин в масках, Газ?       — Блять, нет.       — Жаль, — Джон посмотрел на лейтенанта Райли, который, не удивительно конечно же, смотрел на дорогу.       “Тысяча - ноль в пользу Гоуста”, — подумал Соуп.       Квартира, которая досталась им на этот раз, была чуть больше той, в которой пришлось ютиться в Бразилии. Можно сказать, почти роскошь: целых две комнаты и даже нормального размера кухня-гостиная, где можно было расположиться вчетвером, а не сидеть, поджав ноги, на коленочках у Прайса. Здесь было безлико, по-американски уродливо, но, хотя бы, можно было не лежать, как трупы в морге, друг с дружкой рядом.       — Хоромы, ты глянь, — озвучил его мысли Газ. — И сколько мы тут будем торчать, кэп?       — Ласвелл сказала, что Пети прибудет за сутки до вечеринки, — ровно сообщил капитан, скидывая свою сумку у одной из кроватей. Кайл, уебок, храни бог его душу, занял вторую койку там же. Что ж, Джона и Гоуста ждал сомнительный романтик. — Так что пока что мы можем разведать обстановку и подготовиться.              ***       Каким образом они готовились в единственном английском пабе на всю, наверное, Америку, Джон уже и не мог вспомнить. Возможно, эту идею подал Газ, когда они разведали уже все, что было возможно вокруг предполагаемого места проведения вечеринки. Возможно, им и правда не хватало расслабиться хоть немного после того случая в Бисау. Возможно, Прайс просто понял, что от одного вечера в компании выпивки и команды ничего плохого не будет.       Возможно, для других ничего и не было, но не для Джона. Конечно, английское было лучше, чем американское, но, все еще, не дотягивало до шотландского. Все началось уже с того, что Гоуст сел напротив. Нет, не рядом на широком диване, а напротив, рядом с Газом. Демонстративно ли или просто так вышло, Соуп не знал, но его это бесило.       Сначала, значит, он прикрывает спину, хуярит зверей и хватает Джона за загривок, а потом старается отдалиться. Нет, Соуп не планировал никакой хуйни, но он выпил несколько стопок виски, пока Кайл потягивал стаут, а Прайс - безымянный сидр. Гоуст, конечно, не пил ничего, иначе мог нарушить свой личный статут о секретности ебала лейтенанта Саймона Райли.       Джон ушел в оппозицию, выбрав политику “моя твоя не знать, сраный бриташка”. Соуп изучал контингент бара лениво, слушая, как Прайс рассказывает о своих былых (и лучших) временах, о своих пиздатых операциях против талибов, пока внезапно не наткнулся взглядом на выразительную фигуру у бара.       Нет, эта жопа уступала капитану Америке и тому мужику, который шел у Джона на первом месте сексуальных мужиков (обогнав Оскара и Бэтмена), но, сука, его ноги были как две здоровых опоры моста. Эти ляжки обтягивали самые тонкие в мире джинсы, впиваясь в промежность и привлекая внимание к “основному блюду”. Оторвавшись от созерцания шикарных ходуль, Соуп поднял взгляд еще выше. Это “выше” нравилось ему всем, вплоть до белобрысого маллета на голове. Мужик был харизматичен, а еще был во вкусе Джона.       — Бля, парень, — Газ наклонился к нему близко, и Соуп ощутил запах стаута, а нос защекотали феромоны веселья Кайла. Хотелось тоже фыркнуть, настолько легко они вписались в настроение Джона. — Даже я понял, на кого ты тут положил глаз. Не вздумай бесить Прайса.       — Чем? Тем, что я всего лишь немного пофлиртую с чуваком за стойкой? Думаешь, папочка не погладит меня по голове?       — Все, что вылетает из твоего рта, становится мерзким.       — Но все, что туда входит, чаще всего прекрасно.       — Просто…       — Я за напитками, — Джон не собирался слушать, что выдумает там Кайл. Он был отличным парнем, но в Соупе было больше алкоголя, чем надо, и он действительно не собирался все портить. Небольшой флирт, может быть, номер телефона на будущее (никогда) и все.       Джон мог с уверенностью сказать, что Гоуст смотрит за ним. Этот взгляд ощущался, как разряд тока вдоль позвоночника, и Соупу это… нравилось. Также, как нравилась рука на загривке где-то в ебаной Гвинее, когда они съебывали от разъяренной стаи. Именно так ощущался взгляд Райли.       Джон втиснулся рядом с предметом своего воздыхания у бара, подзывая бармена, но демонстративно игнорируя “Маллета”. Надо же было как-то в голове у себя его называть, пока они не познакомились. Да и, Соуп был уверен, что забудет имя этого парня, как только выйдет из бара.       — Вызывающе, — произнес Маллет, и тогда Джон соизволил повернуть голову, демонстративно и медленно осматривая мужчину рядом с собой. Он пах алкоголем, какими-то духами с синтетическими феромонами, а собственный аромат его был похож на землю после дождя. Терпимо. Соуп знал, как пахнет земля после дождя. В Шотландии много огородов и много дождей.       — Насколько? — Джон улыбнулся одной из своих соблазнительных улыбок и получил в ответ такую же. Ну, радар и в этот раз не подвел.       — Могу предложить присесть, — “Маллет” кивнул на свое колено, которое оказалось как раз позади Соупа. — И угостить выпивкой.       — Настолько? Впечатляет, парень, — Джон облокотился на стойку в ожидании своего заказа, оказываясь практически между ног своей маленькой ночной цели развлечений. — Но даже рядом с тобой мои ноги пока что мне подчиняются.       — Это только пока.       — А ты самоуверен. Но продолжай, я люблю такое.       — Пробная версия?       — Она вполне может стать иной, если ты потрешься о меня еще немного.       — Я готов не только потереться, детка.       Джон закатил глаза, чувствуя, как широкая ладонь ложится на поясницу, и там, где она касалась, словно вспыхивали разряды тока. Райли все еще смотрел. Пялился. Соуп был уверен, что это так, но не в его правилах было сдаваться. Гоуст мог сколько угодно давиться собственными феромонами. Джон ему принадлежал, как часть стаи, и все. Но едва ли благородный лейтенант воспользуется своим правом вожака.       — Потереться? — Соуп наклонился ближе, почти касаясь губ Маллета. — Для целочек. Что насчет поглубже, а?       Маллет отзывался. Он был такой же грязноротый, как сказал бы Газ, как и Джон, и легко подхватывал флирт. Его рука замерла на пояснице, поглаживая верх ягодицы Соупа, который горел не от этих бесстыжих тисканий. Он горел от того, как следил за ним один конкретный альфа в этом баре. Джону было немного жалко Прайса, совсем не жалко Газа, но представление было не для них.       Маллет высунул длинный язык - реально длинный, почти бесконечный, - чуть изогнул его, а потом убрал, подмигивая.       — Поглубже так поглубже, — хрипло сказал он.       Соуп мог продолжить этот флирт, но почему-то именно в этот момент понял, что надо заканчивать. Эта хуйня ничем хорошим точно не закончится, да и не собирался Джон с ним съебывать, бросая команду.       — Выпьем позже? — спросил Соуп, когда ему принесли заказ.       — Почему не сейчас?       — Я человек честный, пришел с друзьями, с ними и уйду.       Маллет обернулся, выискивая столик с “друзьями”, задерживаясь на нем взглядом как-то не очень долго, а вот рука с задницы Джона исчезла практически мгновенно.       — Заставляешь своего мужика ревновать? Что, размолвка голубков?       Джону стало не смешно. И настроение у него тоже упало.       — Это ты с какого хера взял? — слишком грубовато спросил Соуп, щуря глаза. Мысль о том, что он хочет продолжить общение с Маллетом, быстро сменилась на ту, где “пошел ты нахуй, чувак”.       — Я, знаешь ли, отлично знаю, когда мне жаждут набить морду или оторвать руку. По взгляду видно.       — Ясно, — буркнул Джон, подхватывая напитки. — У этого парня всегда такой взгляд, когда он хочет трахнуть милую кокетку, такую, как ты.       — Ой, брось. Выглядит он и правда недружелюбно.       — Ну а я и не просил тебя у него под хвостом нюхать, — Соуп поджал губы. Наверное, этот парень намекал на тройничок, но на такое Джон пойти не мог. Не в том смысле, что он ханжа, а в том, что никто не будет ебать его в дырявую башку после того, как Гоуст сделает в ней новую дырку после сомнительного предложения. — Удачной охоты, Маллет.       — Кто?..       Джон вернулся за свой столик, расставляя стаканы, и поймал неоднозначный взгляд Прайса. Газ благополучно молчал. На Гоуста Соуп не смотрел.       — Что-то не так, кэп?       — Боже, парень, надеюсь ты не…       Нет-нет-нет, он не позволит сказать ничего такого ужасного капитану, о чем потом сам Джон пожалеет. Что-то, что отобьет желание ебаться, обжиматься и флиртовать с другими. Нет, он не собирался никак поощрять отцовские поползновения на личную территорию Джона МакТавиша.       — Что вы знаете об американском дружелюбии? Вот это оно.       — Но он…       — Что общего между бабочками в животе и легким пищевым отравлением?       — Что? — несколько обескураженно спросил Прайс, вздыхая. Джон победил его в вопросах отчитывания маленьких Соупов и их выборов в мужиках.       — Симптомы абсолютно одинаковые, но отравление проходит быстрее.              ***              Удивительно, казалось, Гоуст в машине прижался к нему сильнее, хотя, Джон был уверен, он должен был стараться только сильнее отстраниться. Или это чисто вожаковое желание оставить на непахнущем Соупе больше своего запаха? Забавно, но только последнее время, больше принюхиваясь к Прайсу и Газу, Джон ощущал в их ароматах тот самый, что принадлежал Райли. Они были все в одной лодке, где Прайс руководил ими на уровне человечности, а Гоуст держал стаю на уровне инстинктов.       Это было забавно.       Значит, тот факт, что Джон, часть стаи, не нес на себе отметку лейтенанта, этого же лейтенанта бесил. Выводил. Соуп был готов поклясться на флаге Шотландии, что, будь в голове Гоуста меньше тупых проблем и заморочек, он бы зажал счастливого Джона где-нибудь в углу и обтерся о него так, что нахуй бы стер всю одежду.       Припарковав машину, Кайл и Прайс свалили в квартиру, Соуп притормозил, чтобы закурить сигарету, а Гоуст… Гоуст остановился, смотря на него таким тяжелым взглядом, что дым застревал в горле. Джон ощущал “я-зол”-феромон и “как-ты-посмел”-феромон, но предпочел их игнорировать.       — Это было опрометчиво, — наконец, выдал Райли, и Соуп взглянул в его глаза.       “Да ты в бешенстве, Саймон”, — подумал Джон, затягиваясь еще раз. Он давал себе время на ответ таким образом. — “Ты бесишься - почему? Что я пристал к мужику в баре или потому, что я пристал к мужику в баре, который чем-то похож на тебя?”       — С чего бы, ЛТ? Я не потащил его в нашу квартиру, да я даже ничего не делал. Мило пообщались и все.       — Здесь у всего есть глаза и уши. Мы не должны привлекать внимания.       — То есть, хочешь сказать, два гея в каком-то обдрищенском пабе в Лос-Анджелесе привлекут больше внимания, чем здоровый мужик в маске?       Райли не ответил, но и злость его поменяла направление.       “Если он сейчас меня ебнет, я кончу”, — подумал про себя Соуп, а потом затянулся еще раз.       — Слушай, иногда надо расслабляться.       — Ты слишком расслаблен.       — А ты слишком напряжен.       — Этого никогда не бывает слишком.       — Слушай, я сегодня еле избежал мозгомойки от папули, ты решил, как старший брат, меня добить?       — Нет.       — Тогда что ты от меня хочешь? Скажи мне прямо, и я послушаю тебя, как вожака.       Если бы кто-то кинул между ними спичку, все бы рвануло к хуям собачьим. Они бы разнесли тут треть Лос-Анджелеса, и все бы закончилось. Между ними снова трескало напряжение, и Джон ждал, когда Гоуст усилит свое давление феромонами, раздавит его тут как личность и уйдет.       — Просто будь внимательнее, — Райли прошел мимо на два шага. — В левом заднем кармане.       Соуп автоматически дернулся, ощупывая означенное место. А после уставился на небольшую бумажку с номером и именем “Каспер”.       Это, блядь, невыносимо. Саймон “Гоуст” Райли все то время в баре пялился на его, Джона, жопу.       И будь Джон проклят, если эта мысль не вызвала прилив крови к члену.              ***               Долго прохлаждаться им не дали, Ласвелл сообщила им о начале операции буквально через двое суток после тусовки в баре. Джон был рад этому - находиться в комнате рядом с человеком, который будил либидо Соупа одним взглядом, натачивая при этом свою ножевую коллекцию, было практически невозможно. Нужно было что-то, что отвлечет Джона от самых непристойных мыслей о своем лейтенанте.       — Это будет вечеринка после биеннале, — сообщала Ласвелл, и все четверо ее альф собрались и слушали спокойный голос куратора. — Там будет весь высший свет, даже политики, — она озвучила список имен и фамилий, и Джон присвистнул. Если эта богадельня взлетит на воздух, мир лишится практически половины своих самых значимых людей. — Охрана будет колоссальная, вам не пробиться внутрь, у нас нет возможности выслать вас, как агентов, — добавила она. — Но там будут работать… люди из МИ-6, они дадут нам информацию.       — Что от нас будет требоваться?       — Надо постараться проследить за целью, когда он отправится домой. Мы не нашли никакой информации о том, где он мог бы остановиться, возможно, он живет где-то под чужим именем, или у него есть недвижимость или он приглашенный гость. На вечеринке он будет с Марией Грацией Кьюри, — на телефон Прайса пришла фотография.       — Да ей лет шестьдесят! — сказал Джон, который совершенно не разбирался в современных деятелях.       — Да, Джон. Но она - создатель кутюрных коллекций в Диор, и она - близкая подруга нашей цели. Возможно, они приедут вместе. И уедут вместе тоже. Вам нельзя попадаться им на глаза. Мы должны отследить его, сейчас не можем рисковать и пытаться захватить. Шумиха нам не нужна.       — Просто смотреть, — протянул Газ. — Неплохо.       — Есть предположение, что дальше он отправится в Мексику. Придется следовать за ним. Или вовсе предугадать его перемещения. Но пока план таков.              ***              По мнению Джона, план был говно. И вообще, как такового, плана и вовсе не было. Их с Гоустом отправили к очередному Охуеть-Сколько-Звезд отелю, где проходила афтепати. Все, чем они должны были заниматься - это любоваться селебрити среди таких же зевак, как и они сами.       Прайс и Газ дежурили в авто по пути к особняку престарелой моделистки. Или как ее там назвала Ласвелл? Неважно. Джон рассматривал подъезжающую одну за другой машины, изучал неизвестных ему представителей шоу-бизнеса. Нет, конечно, он бы узнал Леди Гагу или Бритни Спирс, может быть, даже распознал группу Kiss, но едва ли они бы посетили данное мероприятие. Он вообще сомневался, что Пол Стэнли еще жив не в виде проспиртованной головы из “Футурамы”.       — Итак, какую музыку ты любишь? — решил немного разбавить томный вечер Джон. Он был уверен, что Гоуст проигнорирует его вопрос. В отличие от Соупа, Райли расположился подальше от отеля, сканируя подъезжающий транспорт (а еще сидел в машине).       — Joy Division.       — Это потому, что они из Манчестера, или потому, что они очень готичные?       — У них неплохая музыка.       — Почему не The Rolling Stones? The Beatles?       — Почему блондины, Джонни?       — Урыл. Вкусовщина.       Не то чтобы напоминание о “Маллете” из бара было сейчас в тему, но Джон предпочел не доебываться больше до Райли, надеясь, что Прайс и Газ пропускают мимо ушей их трепотню.       — Боуи, — добавил Гоуст через пару минут.       — “Oh we can be heroes, just for one day”, — фальшиво напел Соуп и едва различил хмык в ответ.       — Поешь ты хуже, чем шутишь, Джонни.       — Благодарю, я старался.       Наступило молчание. Гости прибывали, в глазах рябило от количества цвета, сверкания страз и вспышек фотоаппаратов, Джон искренне не понимал, как можно это любить. Этот грохот музыки, шум и гам, перенасыщенность запахами… Соуп поморщился, вздыхая.       — Цель подъезжает, — вдруг объявил Гоуст, и Джону пришлось вынырнуть из своих мыслей, чтобы проследить за…       Если однажды Пети изменит себе и своему пафосу, небо опустится на землю и накроется луной, ну правда.       — Золотой Бугатти? Реально? — прошептал Соуп сдавленно. — Золотой. Бугатти? Я не удивлюсь, если он носит трусы из бриллиантов. Даже если они натирают жопу.       — Эфир, МакТавиш.       Джон хотел бы сказать, что появление Пети не вызвало в нем никаких эмоций, но это было не так. Внутри поднялась необоснованная злость, не страх. Соупа запугивали многие, но в какой-то момент он смог переплавить одну эмоцию в другую, и, вместо того, чтобы бояться, он взращивал в себе ярость.       Пети, в невероятно красном костюме, вел под руку престарелую кокетку в ужасно коротком для ее возраста платье. Они поднимались по ступеням и махали публике, словно вообще ничего предосудительного не было. Джон не верил, что такой человек, как Пети, позволит себе появиться настолько публично.       Его не могли схватить лучшие бойцы, и никто не мог выписать ордер на арест? Как можно смешать славу и скрытность в один коктейль? Соуп хотел бы узнать, что об этом думают официальные структуры, но едва ли ему что-то скажут. Он решил не поднимать вопрос в эфире.       Теперь пошли часы ожидания. Джон не мог похвастаться тем, как он переносил слежку, но ему приходилось смиряться - иногда в снайперской позиции приходилось застывать на часы. Здесь хотя бы было сухо, не дул ледяной ветер, и шахиды не пытались выследить тебя при помощи собак.       Лос-Анджелес, ночная бурная жизнь, ничего из ряда вон выходящего.       — Браво 7-1, что у тебя? — через несколько часов ожил наушник, но Джону нечем было порадовать Прайса.       — Красивая богатая жизнь, тусовка, кто-то сосется прямо по курсу, — скучающим тоном доложил Соуп, рассматривая колоритную парочку. — Блять, я должен переместиться. Это “Маллет”.       — Кто?       — Чувак из бара. Не надо, чтобы мы тут с ним пересеклись, — прошипел Джон, осматриваясь, чтобы выбрать местечко получше. Не то, чтобы он не смог бы отбрехаться, но стоило избегать столь близких знакомых. Не тогда, когда рядом Пети и Гоуст. Соуп быстро переместился подальше от входа в отель, пытаясь подыскать место получше для обзора.       Наверное, иногда судьба все-таки вмешивалась в размеренную жизнь людей, ибо ничем, кроме как случайностью, Джон не мог это объяснить.       Или, возможно, все же чутье?       — Браво 0-7, они с бокового выхода, — Джон начал спешно пробираться через толпу, чтобы не потерять траекторию движения машины и попытаться увидеть ее номер. — Черный кадиллак… Я двигаюсь к нему.       — Отставить! — рыкнул в микрофон Гоуст, но хуй Соуп бы когда его послушал в такой момент.       — Они отъезжают от отеля, — Джон скривился, чувствуя, как уходит цель. Пока Гоуст доедет до него на их конспиративной тачке, Пети свалит куда угодно.       — Ему придется свернуть налево, — подхватил эфир Прайс. — Но там только односторонняя дорога, он будет двигаться около полумили прямо. Пробки, они затормозят.       — Ага, — согласился Джон и припустил вдоль гудящей авеню. Пока Райли разберется с этими заторами, пока хоть что-то изменится, они упустят этого пижона. Нет уж, Соуп не для того терпел эти пять часов в воняющей и громкой толпе, к тому же, он все еще бежал быстрее, чем двигался трафик в ночном блядушнике. — Посмотрим, кто быстрее.       — Ты что, гоняешься с кадиллаком? — спросил Газ.       — Нет, блядь, поспорил с Флэшем на банку стаута.       Это были самые быстрые полмили, которые он когда-либо бегал. Может быть, стоило больше тренироваться на базе не с весами, а на скорость и выносливость? Нужно об этом подумать, когда они вернутся.       — Браво 0-7, что у тебя?       — Дорога заблокирована, — Гоуст звучал напряженно, он едва ли мог развести затор руками, как Моисей - море. Но и бросить машину не мог.       — Через три квартала впереди есть служебная машина, — сообщил Прайс. — Пробуйте.       — Так точно.       Что ж, теперь там, позади, за ним бежал еще и Гоуст, и Джон был уверен, что эти бесконечно длинные ноги могут покрыть расстояние от Лондона до Парижа без Ла Манша. Что уж говорить об улочках Лос-Анджелеса. Соуп добежал до первого перекрестка, рассматривая переулок, но в пробке не было ни одного кадиллака. Пришлось продолжить погоню по основной улице, надеясь, что Пети со своей мумифицированной подружкой не выберут какой-нибудь ублюдский маршрут.       — Ухожу через дворы, — сообщил Джон, находя проулок между домами и чудом перепрыгивая через кучу мусора и какого-то бездомного. Он частично срезал дорогу, надеясь, что ночные пробки все же остановят Пети. Слух уловил ровный звук бега за спиной - и не стоило оборачиваться, чтобы понять, что это быстрые-ноги-пизды-не-получают Райли. Ебучий Усейн Болт.       Это правда была судьба, ну не иначе, и Джон, который пытался держать первенство, резко затормозил, перехватил Гоуста за плечо и развернулся, чтобы впечататься в стену дома, загасив инерцию. Райли был здоровый, как шкаф, и врубился нихрена не нежно, практически распластав Соупа по каменной кладке строения.       Но не задал ни одного вопроса.       Они, спрятанные в тени дома, почти слившиеся со стеной, были прекрасно скрыты от освещенной части двора, где был припаркован синий мерседес, к которому медленно подъехал тот самый кадиллак.       “Боже, Соуп, пожалуйста…” — застонал сам себе Джон, подстраиваясь дыханием под движение грудной клетки Гоуста, иначе боялся, что его просто вплавит в стену вместе со всеми сопутствующими проблемами. После недолгого, но интенсивного бега Райли пах. Ярко, очень насыщенно, и внутренний зверь требовал : “Дыши им”.       “Сосредоточься. Там Пети”.       “А тут — твой вожак”, — говорила другая часть мозга, и хорошо, что не нижняя. Вожак - не вожак, но Соуп все еще был сосредоточен на задании. Ну и немного на том, как Гоуст вдавливал его в стену.       — Они меняют тачку, — сообщил шепотом Джон, пристально следя за тем, как Пети выходит из машины, чтобы придержать дверь для спутницы, помогая ей вылезти.       — Фиксирую ваше положение, — отозвался Прайс. — Пробую получить доступ к камерам, если нас не наебали.       — Быстрее, они сейчас уедут.       — Придется ждать… — Прайс невнятно выругался. — Их надо как-то задержать.       Джон даже думать не стал (как обычно) и только толкнул Гоуста глубже в темноту, ловко избегая его загребущих рук. Задержать так задержать. Это Джон мог. Если он хоть немного разбирался в логике маньяков, ему грозило не больше, чем обычно. “Если, конечно, Гоуст не решит поиграть в спасителя”.       — Неожиданная встреча, Пети, — окликнул его Джон, двигаясь медленно, не сводя взгляда с мужчины. Приятно было смотреть на него - растерянного, опешившего, явно не ожидавшего столь странного появления Соупа. — Смотрю, даже не пытаешься выполнять свои обещания.       Если это рычание в наушнике было реальностью, то Джон его запомнит и воспроизведет в своих самых сочных фантазиях о лейтенанте Райли.       — Джон, — стоило отдать должное Пети, он быстро пришел в себя, захлопывая дверь мерседеса и складывая руки на его крыше, смотря на Джона в упор. А потом демонстративно начал принюхиваться. Что ж, на искаженное его лицо тоже было приятно смотреть, Соуп даже оскалился довольно в ответ. — Что ты посмел с собой сделать?       — Ты конкретно о чем? — Джон встал с противоположной стороны машины, отражая позу Пети.       — Твой запах.       — Ты о том, что его не чуешь или о том, что на мне запах моего альфы? — Соуп едва не прикусил себе язык - он пизданул совсем не то, на что рассчитывал, он вообще не понял, откуда взял эту хуйню, и не знал, как потом будет объяснять это Прайсу, Газу и, в общем-то, Гоусту. Он надеялся, что дополнение не звучало оправданием. — И моего вожака.       — Ты играешь с огнем, Джон… — зарычал Пети, выдавая порцию таких феромонов, что Соупа едва не снесло. Очень похожий на Райли аромат накрыл с головой, но, к удивлению, в голове ничего не помутилось, как в прошлый раз. — Не смей произносить вслух то, о чем пожалеешь.       — Почему? Потому, что тебе чуть-чуть не хватило, чтобы бросить ему вызов? Можешь бросить его мне.       Пети выпрямился, и его красивое лицо побагровело, когда он снова попытался смять волю Соупа своей энергией. Не прокатило.       — Ну и кто он, Джон? Я разотру его в порошок. Ты будешь принадлежать мне.       — Брось, Пети. Ты подожмешь свой куцый хвостик, если увидишь его.       — Кто он, Джон?       По спине прошелся разряд электричества, казалось, шерсть вздыбилась даже у зверя, колотящегося внутри, и Соуп подумал, что не с тем человеком он играет в страшные игры.       — Я, — спокойно сообщил Саймон, блять, “Гоуст” Райли.