Bad Romance

      Джон прижимался раненой ногой к ноге Гоуста, устроив голову на его плече, и делал вид, что спит. Обезболивающие прекращали свое действие, и в раны начинала отдавать боль, они, стянутые скобами, пылали, напряженные мышцы дергало. Соуп вытянул больную конечность, бездумно потираясь о плечо Райли, пытаясь устроиться удобно, чтобы не тревожить ногу. Устроиться не получалось, пока в какой-то момент Гоуст не опустил свою огромную ладонь в перчатке с рисунком костей на бедро Джона, фиксируя и чуть сжимая.       Это, или новая порция успокаивающих феромонов - не важно, но Соуп угомонился, начиная дышать более спокойно, позволяя закаменевшим мышцам расслабиться, и погрузился в подобие дремоты.       К концу полета ему стало легче странным образом, и выходил из самолета он, конечно, прихрамывая, но без того жара и скованности, с которыми заходил в него. Райли шел позади, и казалось, что он просто ждет, когда нужно будет подхватить бездыханное тело Джона, чтобы отпереть его в лазарет.       — Тебе нужно обновить перевязку и получить обезболивающее, — сообщил Гоуст, стоило им оказаться в привычных стенах базы. Соуп поморщился. Не то чтобы он не был согласен с лейтенантом, просто ему максимально не хотелось появляться в больнице и терпеть с собой всякие неприятные манипуляции.       — Так точно, ЛТ, — вымученно улыбнулся Джон, похлопывая Райли по плечу, на котором осталось странное влажное пятно. — Завтра, как обычно, тренировка, да?       — Не у тебя, — Гоуст не хмурился там, под своей балаклавой с нарисованным черепом. Еще не домашний вариант, но и не вариант “для выхода в свет”. Что-то среднее. — Прайс и Газ еще на задании. А тебе надо выздоравливать.       — Ладно. Ты тоже отдохни, ЛТ.       Джон с небольшим трудом дошел до лазарета, попеременно торгуясь с самим собой за право съебаться, чтобы отмыться и лечь спать, но ногу снова начало тянуть, так что необходимо было позаботиться о себе.       Оскар Пратт лично пришел, чтобы перевязать его - помог даже штаны снять, и в любой другой момент это было бы сексуально, но не в тот, когда Джон едва держался на последней здоровой ноге. Док был нежным: и обрабатывал бережно, и накладывал более аккуратные швы, и даже провел перевязку, напоследок огладив голое бедро Соупа в том месте, где его хватали пальцы Райли.       Ласка не вызвала ничего у Джона, но и едва ли Оскар ждал чего-то после того, как Соупу разворотили голень.       — Я введу тебе небольшую дозу гормона, — сказал Пратт, когда Джон натянул спортивные штаны - тоже не первой свежести, но хотя бы свободные, которые откопал в своей спортивной сумке. — Она расслабит мышцы и усилит регенерацию. Думаю, через пару недель ты уже будешь в порядке, но до этого времени необходимо придерживаться щадящего режима.       — Максимально щадящего? — Соуп из последних сил выдавил из себя что-то похожее на флирт, и Оскар улыбнулся.       — Джон, я ничего не хочу сказать, но ты уверен, что твой альфа готов к открытым отношениям?       — Мой - кто? — Джон не стал вкладывать в этот вопрос даже долю дружелюбия. Он готов был сейчас натворить дел, о которых потом мог пожалеть. Нужно было сдержаться.       — Разве лейт…       — Лейтенант Райли - мой вожак, док, — боже, пусть это не звучит отчаянно. — И я ранен, если ты не заметил. Конечно, я им пахну, я, блять, пахну даже метками и каким-то еще мексиканским дерьмом.       — Джон, я не хотел причинить тебе боль, — лицо у Пратта стало таким понимающим и таким жалеющим, что Джон едва не зарычал. Он не собирался терпеть по отношению к себе подобное.       — Ага, вижу. Спасибо за заботу, — злость придала сил, так что Джон вышел прочь почти как здоровый. Силы закончились в душе, где пришлось корячиться, чтобы не намочить повязки, и окончательно шкала энергии опустилась до нуля, когда Соуп сел на кровать.       “Заебали вы все”, — подумал Джон и отвернулся к стене, надеясь, что уйдет в сон без сновидений.              ***              С Гоустом они не пересекались несколько дней, хотя Джон чувствовал его аромат достаточно явно. Тут уж был вопрос: кто кого избегал, но, в каком-то смысле, Соуп был рад, что у них возникла передышка. Им обоим стоило привести мозги в порядок, ведь Джон искренне не знал, как считывать двойственное поведение Райли.       Он не отстранялся, не становился холодным, но и близко к себе тоже не подпускал. Он вел себя, как вожак - может немного отмороженный, но, тем не менее, - и Джон боялся, что он неправильно считывает эти его неуклюжие сигналы. С Саймоном Райли стоило быть очень аккуратным, Соуп не хотел за один момент откатить все их трепетно построенные отношение и доверие до того уровня пятимесячной давности.       Жизнь немного скрасило возвращение Прайса и Газа, которые с довольным видом сообщили, что нашли недостающие зацепки и даже выяснили частично поставщиков Пети. Гоуст без особых эмоций доложил о задании в Мексике, и капитан, ничуть не с меньшей гордостью сказал им: “Молодцы, парни. Заслужили отдых”.       Отдых. Поначалу Джон надеялся на увал, но Прайс просто распустил их отдыхать и зализывать раны.       — Думаю, мы скоро выйдем на след Пети, — сообщил Газ, когда они вдвоем сидели в комнате отдыха и лениво рубились в карты, пока другие солдаты смотрели футбол по телевизору. Джон любил футбол, но упустил слишком много матчей сезона, чтобы вникать в расклад сил. — Ласвелл попробует добиться ордера на его арест, но вряд ли его одобрят.       — Почему?       — Потому, что он трахает министра безопасности?       — Прекрати, еще ни одного человека не спасли связи через постель.       — Или связи через лежанку.       Джон поджал губы.       — Есть много намеков, указывающих на это.       — Посмотрим, что удастся сделать Ласвелл.       Кайл проиграл в очередной раз, откидываясь на спинку скрипнувшего стула.       — Блядь.       — Всего лишь дама червей, Газ.       — Ну а у тебя что?       — Гоуст все рассказал. Ну, может быть, утаил тот факт, что мне пришлось обтираться об обоссанный камень, чтобы террористы приняли меня за своего, — Джон порадовался странному выражению на лице сослуживца. — Ну и ЛТ всячески флиртовал с Алехандро, если тебе это интересно.       — Лейтенант Райли? Ты бредишь, Соуп. Тебе надо в лазарет, чтобы поставить прививку от бешенства. Мы тебя теряем.       — Пф, думаешь, Гоуст не умеет флиртовать?       — Я думаю, он умеет все, кроме этого. Ну, или точно не с Алехандро.       — Почему? Он весьма очаровательный.       — Меняешь приоритеты с блондинов, Соуп?       — Иди нахуй.       — Я думаю, что лейтенант по омегам, — наконец, выдал Газ, и что-то внутри заставило Джона замереть.       — С чего ты взял?       — Как с чего? Да тут все рассказывают о том, что у него был роман с какой-то горячей омегой на гражданке. Извини, Джони, я уверен, что ему нравятся мокрые щелки и течки.       — Ты себя слышишь? Как можно говорить об омегах настолько несексуально? — Соуп, терпевший боль теперь не только в ноге, но и груди, решил, что лучшим вариантом будет спрятаться за шуткой. — Я надеялся, что ты будешь говорить про сладкий аромат и текущую вагину, а ты использовал слово “щелка”. Ты вообще где, в армии или во втором классе церковно-приходской?       — Если бы я был в церковной школе, я сомневаюсь, что говорил бы о щелках, Соуп, — Газ оскалился. — Там явно бы фигурировали члены.              ***              Джон понял, что ему стало гораздо лучше, когда однажды утром он проснулся раньше побудки, причем не один, а в компании. Компания была тоже немногочисленной, но болезненно упиралась в трусы, слегка намокшие от естественной смазки.       Ну, для полного комплекта самоуничижения Соупу не хватало только ночных поллюций. Или еще каких-нибудь прелестей самого ублюдского состояния в мире.       — Ладно, парень, — едва слышно сказал Джон себе (и тому, который стоял по стойке смирно), торопливо сдергивая белье к коленям и обхватывая еще не набухший, но уже очень чувствительный узел. — Но только один раз.       Соуп провел по члену костяшками, сжал пальцы на самом широком месте, чтобы двинуть рукой вверх, к уплощенной головке, сдавливая ее. Джон грешным делом подумал, что стоило помириться с Оскаром и немного поразвлечься, как случайно задел второй рукой бедро больной ноги.       Воспоминания накрыли, словно тот ебаный ручей в лесах Мексики, где Райли впервые проявил желание коснуться Джона по своей воле. Вспомнилась его здоровая грудь, вдавливающая Соупа в кирпичную стену всего лишь в паре десятков метров от Пети. Вспомнилась его ладонь, лежащая на бедре, сжимающая и горячая, скользящая по шву джинс, и…       — Блядь! — Джон даже не успел толком ничего понять, как его скрутило таким болезненным и долгим оргазмом, что он едва сдержал громкий и неподобающий стон в стенах базы. Его ладонь, испачканная спермой, дрожала, а член, шлепнувший Соупа по животу, оказался прямо в луже из смазки и семени, которыми “пубертатный подросток” двадцати семи лет залил себя до самого горла. — Ох, бля, Джонни, что же мы с тобой натворили…       К сожалению (и счастью тоже), Джон “Соуп” МакТавиш не был женщиной. Он и омегой-то не был, и мысль о том, что стоит поделиться - рассказать о своих чувствах, точнее, - Саймону умерла, так и не найдя отклика ни в одной из форм Джона.       Зверь внутри, обычно беснующийся при виде Райли, затих, убитый осознанием также, как и человек-Джон, понявший многое о себе всего лишь меньше, чем за минуту суперскоростной дрочки. Пришлось быстро приводить себя в порядок, чтобы выйти из комнаты - и впервые за несколько дней успеть на завтрак.       Соуп ненавидел это чувство. Он мог идти под пули, рисковать жизнью, и каждый раз ему было достаточно одной миллионной доли процента уверенности в успехе - и он доводил ее до ста. В безответной и невозможной любви не было никаких вариантов.       В любви к человеку, который навсегда похоронил себя под маской и был настолько недоверчив к людям, что несколько месяцев морочил голову Джону прежде, чем принять в стаю. Соуп хотел бы обмануть себя и сказать, что это не любовь, а восхищение невероятным бойцом и невероятным вожаком, но это было так жалко и так тупо, что даже такой ограниченный парень, как Джон, не воспринял это предложение всерьез.       — Как насчет посоревноваться в тире, ЛТ? — Соуп звучал жизнерадостно, сгорая изнутри, когда смотрел в спокойные и безэмоциональные глаза, что смерили его с головы до ботинок, сканируя на предмет, видимо, остаточных последствий ранений. — Газ отказался. Выпросил у Прайса увал и свалил вылизывать мокрые щелки.       Брови - белые на светлой коже, без краски и боевого рисунка, - под домашней балаклавой поползли вверх.       — Ебаное пекло, Джонни… — голос у Гоуста был странным. В нем смешалось что-то вроде омерзения и насмешки, а потом он закатил глаза. — И давно ты придумывал это?       — Всегда на ходу, ЛТ, — Джон похлопал его по плечу, почти не хромая, направляясь в тир. — Ну так что? Показать тебе мастер-класс по стрельбе из снайперки?       — Там, где ты учился, я преподавал, — судя по шагам, Гоуст двинулся следом, чуть сбоку, и Соуп ощутил это приятное чувство легкой наэлектризованности. — Тебе не победить.       — Хм, а если?       — Хочешь выпросить у меня что-то, МакТавиш?       — Ага. Маска.       — Хочешь, чтобы я ее снял?       — Да, черт возьми, — Джон притормозил, чтобы обернуться и прочитать - попытаться - хоть что-то в глазах Саймона. Что-то, кроме ответа “отрицательно”.       — Тебе придется сделать что-то большее, чем просто попасть по мишеням, Джонни, чтобы я это сделал.       — Можешь не сомневаться, я сделаю, — Соуп не сразу понял, как двусмысленно это прозвучало. О, он отлично мог постараться. Например, подставить ногу чьему-то зверю или довести до белого каления Жана Пети. С ним не стоило соревноваться в самых уебищних состязаниях в мире.              ***              Джон как раз переключился на стрельбу из ТМП, когда в кармане джинс завибрировал телефон. Газ мог подождать со своими щелками, Соуп проигрывал Райли целых два попадания в яблочко и сейчас грозился просрать еще и третье. Когда ягодица начала отниматься от вибрации, Джон выругался и достал мобильник, глупо смотря на неопределенный номер. Это был его служебный телефон, и странно, что на него вообще кто-то мог позвонить, кроме команды.       — Устал, Джонни? — Райли выглянул из соседнего бокса, но веселье пропало из его голоса, правда, и уточнять он ничего не стал.       — Алло, — Соуп до конца не мог сказать, какой хер его дернул ответить.       — Джон.       Наверное, что-то отразилось на его лице, раз Гоуст переместился ближе к нему, вторгаясь в личное пространство всем собой и наклоняясь практически к плечу, чтобы слышать разговор.       — Неужели не узнал?       — Тебя разве можно забыть, — Джон надеялся, что его голос не дрожит и не звучит задушено.       — Приятно, что ты признаешься, — Пети звучал сладко и томно, с придыханием, и, кажется, на фоне раздался скулеж.       — Откуда у тебя мой номер? — спросил Соуп, пялясь на татуированную руку, которая замерла в напряжении почти напротив его глаз. Гоуст… держался, но Джон - нет, и позволил себе слабость - очень тихо и глубоко вдохнуть запах альфы, который сейчас почему-то вот так вот нарушал субординацию и личную жизнь Соупа. Злился.       — Джон, в мире, где можно купить все, это такой сущий пустяк… — Пети, кажется, улыбался. — К тому же, я скучал по твоему голосу. Ты так красиво демонстрировал себя в нашу последнюю встречу.       — Каждый видит то, что он хочет.       — Я хочу видеть тебя, Джон.       — А я хочу выебать Королеву Англии, но ни ты, ни я наших желаний не исполним, — прорычал Соуп. Райли снова начал это - распустил свои феромоны и давил Джона. Приходилось отступать, пока в спину не врезалась стена, и теперь Соуп оказался зажат окончательно. Запах практически оседал на губах Джона, их приходилось раз за разом облизывать, но едва ли его собственная слюна могла их сделать менее сухими.       — О, ты не прав, Джон. Я люблю, когда все получается так, как я хочу, — и теперь можно было отчетливо услышать, что творилось на той стороне линии. Но, удивительно, Джону было плевать. На все. На все, кроме того, как медленно вздымалась грудь Саймона, когда он сдерживался, чтобы не… что? Чтобы не сказать Джону заканчивать нести хуйню и сообщить о том, что его телефон попал в руки Пети? Или что? Что Джона могут приплести за пособничество террористам? — Я уверен, что скоро увижу тебя. Хочешь, я пришлю тебе приглашение? Лучший костюм, и ты пойдешь со мной…       Соуп чудом удержал тот звук, что хотел издать зверь внутри, когда Райли зарычал. Низко, утробно, так, что каждая клеточка тела Джона откликнулась на вибрацию, порождая мурашки и обрушиваясь кровью вниз. “Не смей!”       Боже, вот этого он от Саймона не ожидал. Приказ, который раздавил остатки воли Соупа, приказ, который встал поперек горла комом, и Джон едва протолкнул воздух в легкие.       — Ты бредишь, Пети. Возьми парочку своих псов и погуляй с ними в парке.       — О, Джон… мои псы сейчас со мной. И ты тоже будешь здесь.       Соуп вырубил звонок не в силах слушать подобную грязь. Он не хотел ни думать об этом, ни, тем более, представлять подобное, а еще он не соображал трезво, когда Райли пытался раздавить его об стену своим телом и своими феромонами. Не то чтобы Джон не был счастлив умереть от удушья между этих потрясающих сисек, но явно не в тире, куда мог зайти кто угодно. Конечно, вряд ли найдутся такие уебки, которые полезут под феромоны вожака, но вдруг здесь были такие же отбитые, как и Джон?       — Надо сообщить Прайсу, — Гоуст не выпрямился, не отодвинулся, а сила воли Соупа с каждой секундой все истончалась, и все это могло перерасти в грязное домогательство до лейтенанта Райли. Джон бы сжал его здоровую задницу, втискивая в себя, и впечатался лицом прямо между…       — Да, — услышал себя Соуп.       Через минуту Райли сделал пару шагов назад, а Джон быстро уперся в стол, где еще лежало оружие, из которого стрелял Гоуст. Эта поза вряд ли могла как-то скрыть позорное состояние Соупа, но это было лучше, чем ничего. Он хотя бы пытался дышать.       — Джонни…       — Гоуст, слушай… дай мне пару минут, я сейчас выйду.       — Мне надо убрать оружие.       Джон смотрел на Хемлок, в который практически упирался носом, и дурел от того, что этот пистолет пах порохом - и Гоустом.       — Я сам уберу. Пожалуйста. Две минуты.       — Минута.       — Хорошо, просто съебись уже.       Когда Райли вышел из тира, Джон застонал, отпуская себя, и провел языком по рукояти Хемлока, представляя, что у Саймона именно такой вкус.              ***              Ладно, Гоуст дал ему чуть больше минуты, Джон был за это благодарен, но это практически не помогло Соупу успокоиться. Он кое-как собрал оружие, но его собственное все еще оттопыривало штаны, и привести себя в порядок в этом плане было сложнее. Боже. Какой позор, если (в смысле, если, Райли что, слепоглухонемой имбецил?) лейтенант все понял.       Ледяная вода в туалете чуть охладила разгоряченного Джона, который практически через туман вспоминал разговор с Пети, и еще пара минут в одиночестве привела в порядок всех Джонов. Не успокоила, но теперь можно было не светить стояком на всю базу и перед Прайсом и Газом, хотя, судя по хмурому выражению на лице капитана, Соуп начал подозревать, что он надумал себе всякого.       “Даже доли наномикрометра там не было, кэп”, — про себя подумал разочарованный Джон. — “Ваще ни разу не попали своими догадками”.       “Как насчет Оскара?”       “Нет уж, поищем кого-нибудь на гражданке, когда вернемся”.       “Гоуст тоже поищет”.       Все это крутилось в голове Соупа, пока он докладывал слово в слово разговор с Пети (умолчав только о Королеве, чем заработал одобряющий взгляд Гоуста). Прайс и Ласвелл на той стороне хранили гробовое молчание.              ***              И вот они в Эритрее.       Почему не в Монако или, на худой конец, не на лазурном берегу?       Почему все самые уебищные задания даются им не просто в каких-то ебенях, а там, где даже Дьявол срать не сядет. Эритрея. Эта страна была где-то между Неверлендом Питера Пена и девятым кругом ада.       Впрочем, чего ожидать от места, которое мог выбрать Пети для очередной своей “базы” с перевалкой оружия. Хотя, Джон бы поспорил, что это - склад. Это был ебучий дворец, достойный каких-нибудь саудитов.       — Он что, собрал ВВП всей страны и въебал это безумие прямо сюда? — Джон, наблюдавший за безбожной тратой денег в государстве, где, казалось, люди питались землей и жили только благодаря солнечному свету, был поражен наглостью Пети.       — Соуп, — Прайс звучал раздраженно в наушнике. Видеть капитана не получалось - он находился на противоположной стороне от Джона, скрытый безумным строением. Этот дворец растрат и выебистости нашли благодаря операции Прайса и Газа, но увидеть это безобразие в реальности было несколько странно все же. Неприятно.       — Охраны минимально, — доложил Гоуст. — Не уверен, что это его хранилище.       — Не основное, но сервера в подвале содержат нужную нам информацию. Мы должны пробраться и выяснить все, что можно. Скопировать информацию или вынести ее на руках, — повторил Прайс. — Очень часто самоуверенность заставляет людей ошибаться. Он не думал, что мы раскопаем данные об этом его замке.       В этот раз прикрывать проникновение в особняк пришлось Джону и капитану.       Соуп следил в прицел за перемещениями Гоуста, который ловко, словно кот, подбирался к забору. Наверное, только благодаря тактическим линзам, Джон мог различить движение своего лейтенанта.       — Остановись, — предостерег он Райли, и мужчина практически растворился в кустах, пока вялый и зевающий охранник неспешно миновал затаившегося альфу. — Чисто.       Гоуст, оправдывая свой позывной, перемахнул через трехметровый забор, кажется, даже не напрягшись, и, самое главное, он приземлился настолько бесшумно, что патрульный не обернулся. Смотреть, как Райли использует свои ножи, было практически сродни экстазу, и Джон не удержался.       — Черт возьми, красиво, ЛТ.       — Произвожу впечатление?       — Даже не представляешь, какое.       — Я даже не старался.       “Я, блядь, знаю”, — подумал про себя Джон.       — Слева двое, осторожнее.       — Слышу.       — Один ушел, используй нож.       Соуп старался отслеживать все, но его не покидало ощущение чего-то неправильного. Чутье у него было пиздатое, он уже это понял, но если бы оно еще хотя бы намекало, откуда ждать беды, цены бы ему не было.       — Я внутри, — отчитался Газ.       — Спускаюсь тоже, — прошелестел Гоуст минутой позже, и теперь Соуп никак не мог ему помочь. Ясное дело, что Райли - профессионал, но Джон привык быть на передовой сам. Не потому, что не доверял, не потому, что считал лейтенанта хуже, просто это была его натура. На территории вдруг завозились, вспыхнули огни по периметру и в доме.       — Соуп - Прайсу, — Джон перевел прицел в сторону черного неба с россыпью звезд. — Вижу вертушку.       Капитан выругался, вертолет приближался со спины, и Прайсу пришлось срочно менять позицию, чтобы не быть замеченным с высоты. Джон застыл, вглядываясь в приближающийся транспорт, не зная, что ожидать от этих гостей.       — Блять, — Соуп сжал зубы. — Всем! Цель прибыла на базу. Гоуст, Газ, сматывайтесь.       — Мы в серверной, — с перебоями дошло шипение и проглоченные слова. — Копируем.       — Сука, — Джон поджал губы, пытаясь разработать тактику отстрела охраны, но их было слишком много, и они перемещались группами. В прицел попал Пети. На этот раз не в пижонском наряде, а во вполне обычном камуфляже. Рядом с ним из вертушки выбрались звери — черные, лоснящиеся, стелящиеся к нему и лижущие ему руки. Соупа передернуло от отвращения, но наблюдение он не прервал.       Пети выслушал доклад, отмахнулся от зверя слева, прежде чем тот вдруг навострил уши и вытянулся весь.       — Гоуст, вы обнаружены!       Рация молчала.       — Гоуст!       Джон едва не вскочил, чтобы броситься вниз, но взял себя в руки. Если бы Гоуст узнал, что его сержант не может сохранять голову трезвой в такие моменты, то точно бы оторвал эту самую голову. Звери Пети бросились по следу, пока тот разворачивался и доставал что-то из вертолета. Небольшой чемодан, внутренности которого Джон не мог рассмотреть со своего места, был похож на любой со спец устройствами, и Пети достал рацию, начиная что-то говорить в нее, одновременно щелкая по клавишам.       — ...Джон.       Лучше бы это был Гоуст. Газ. Прайс. Да хоть господь бог. Только не он.       — А, вот эта частота.       Джон молчал, прикусив губу до боли, чтобы ничего не пиздануть. Да, Пети разгадал их, но раскрывать больше Соуп был не намерен.       — Можешь молчать сколько угодно, Джон, но я знаю, что ты меня слышишь, — Пети присел на пол вертушки, наслаждаясь тем, как его охрана кидается искать нарушителей. — Твои друзья где-то здесь. Твой вожак, полагаю? С удовольствием гляну на его нутро.       Джон чувствовал, как дрожат руки, когда частоты не отзывались никем из команды. Ему казалось, что ужас сковывает его тело, но он был слишком плохого о себе мнения.       — Мне не важно, живой он будет или мертвый, Джон, я с ним повеселюсь в любом случае, — Пети усмехался. Радовался. Знал, что схватил Соупа за яйца и теперь держал. Джон готов был выстрелить в эту белобрысую голову. — Может быть, с живым будет чуть интереснее. Но еще интереснее будет тогда, когда ты будешь на нас смотреть.       И тогда внутри Джона все остановилось. Исчезли мысли, исчезли сомнения, исчезло все, кроме холодного и уверенного расчета. Он еще не увидел ни схваченного Газа, ни Гоуста, и пока еще оставался Прайс в незримой поддержке. Джон переместил ствол снайперской винтовки в сторону рыщуших (и нашедших) следы зверей, нацелился на голову одного, того, что быстро подходил к спуску в подвал.       Выстрел.       Пети подпрыгнул, в рации раздался его злой и больше не расслабленный голос.       — Даже не смей Джон! Ты очень пожалеешь!       Выстрел.       Выстрел.       Джон даже не собирался скрываться, не собирался слушать Пети, его бессвязных воплей, его лающих приказов, он не остановился даже тогда, когда охрана распознала его схрон.       Выстрел.       Десять плюс один. Он сделает все, чтобы не дать Пети загнать его команду.       Чтобы не дать добраться до Гоуста и Газа.       Когда часть солдат Пети выбежала за забор и кинулась к нему, Джон поднялся, принимая винтовку в упор плеча, не собираясь бросаться в бегство.       — Я убью его, Джон! — Заорал Жан в рацию. — Я поймал его, Джон!       “Хера с два”.       Гул, идущий из-под земли, Соуп почувствовал нутром, но его последние пули нашли своих врагов, и дальше Джон перекинул вперед свой любимый автомат. И в этот момент правое крыло дворца разнесло взрывом.       Что-то болезненно чиркнуло по шее, возможно, шальная пуля кого-то из охранников.       “Я, блядь, похороню тебя здесь”, — только и успел подумать Джон, бросаясь вперед и пытаясь расстрелять пилота. Конечно, с такого расстояния пули ложились веером, совершенно без точности, автомат был создан не для этого, но Пети пытался свалить на вертушке. Охрана, что удивительно, потеряв понимание что делать, сдала назад, кто-то бросился прочь от полыхающего дома, кто-то пытался выстроить оборону.       — ...Соуп! — захрипел наушник голосом Прайса. — Уходим! Уходим!       — Гоуст там.       — ... со мной! Уходим к точке сбора!       Джона трясло. Он тупо смотрел, как вертушка поднимается и исчезает в той же стороне, с которой появилась, и рассмотреть Пети в ней было невозможно, но Джон зверем внутри понимал, что они дошли до черты. Дальше будет взрыв.       — ...Соуп!       — Задание понял. Ухожу.              ***              Джон бежал так, будто его гнали черти, которые подпаливали пятки. В голове было удивительно пусто, словно он до сих пор не потерял концентрации, словно он все еще был там, у особняка, и верил Пети, что он схватил Гоуста.       Возможно, если бы Джон не прострелил черепушки его любимым тварям, так бы и было. Возможно. Соуп не знал, что происходило дальше - он много раз пытался вызвать Прайса, но рация молчала. Ни Гоуст, ни Газ на его позывные не отвечали. Так что Джон просто бежал к точке сбора, что есть сил.       “Дай мне помочь тебе”, — говорил тот Джон, что действительно мог помочь. Тот, что был быстрее, ловчее и чувствительнее. — “Дай мне бежать”.       Там, стоя на холме, и отстреливая одного за другим зверей Пети, Джон жаждал одного - сорвать с себя ошейник и пойти в атаку. Когти, зубы.       Потерять человечность и обрести большее.       Джон мотнул головой.       “Ты слаб. Я знаю, я чувствую то, чего не чувствуешь ты”.       “Я бегу быстрее”.       “Я чую лучше”.       “Я покажу нашему вожаку, что такое стая…”       Последние километры Джон преодолевал, прокручивая в голове гимн Шотландии, лишь бы не давать никому - себе - врываться в разум. Он слышал гул вертушки впереди - видимо, Николай уже готовился взлетать. Джон вылетел на поляну, не думая тормозить, и бежал, отсчитывая только такты в гимне в стук шагов. Вертолет начал подниматься, и Соуп совершил последний рывок, влетая в транспорт, заботливо подхваченный чьими-то руками.       Перед глазами появился Прайс, что-то говорящий, но Джон резко дернулся, словно пытаясь выпасть обратно из вертолета. Привычная рука Гоуста перехватила его за плечо.       — ...Джонни!       Звуки вернулись, вернулось время и спутанность рассудка. Соуп словно вынырнул из-под толщи воды, оказываясь на спасительном берегу.       — Джонни, приди в себя! — Громко сказал Райли, перехватывая за загривок Джона, сжимая, сдавливая, встряхивая. Саймон… его эмоции Соуп прочитать не мог. — Живо. Джонни. Ты. Нужен. Мне. Здесь.       Соуп правда пытался собрать слова воедино, он скользил взглядом с Прайса, напряженного и держащегося за табельное, на Гоуста, который загораживал практически весь салон вертушки. Джон собирал слова, но не понимал ничего. Они рассыпались в его голове, и даже феромоны Райли не пробивали его защиту.       — Джонни, — Гоуст прижался к его лбу своим - в маске.       — Гоуст, — его голос, похожий на рычание, вернул Соупа в реальность окончательно.       — Вот. Молодец, — отрывисто сказал Райли. — Твои руки, Джонни.       Джон едва смог опустить голову. Это были не его звериные лапы. Не его настоящие когти - что-то между его зверо-формой и его человеком. Соуп схватился за шею - влажную от крови и абсолютно голую.       — Где твой ошейник, Соуп? — напряженно спросил Прайс, все еще не убирающий руку с оружия.       — Потом, — вдруг отрезал Райли, резко отворачиваясь от Соупа, лишая его поддержки и оставляя потерянным и голым. Без защиты, без ошейника, без себя, - Джона, который практически дал зверю свой разум и тело. Джона, который представлял опасность теперь для всех. Джона, которого медленно затапливала паника и ужас, и который пытался закрыть свое беззащитное горло ладонью. — Джонни, мне нужна помощь. Быстрее.       И Джон последовал за голосом. Держал Газа, помогал бинтовать его, просто следовал приказам, совершенно не отдавая себе отчета. А потом Гоуст выпустил феромоны — “я здесь”, “твоя стая рядом”, “я поддержу”, “успокойся”, - и все это было для Газа.       Для Газа, состояние которого было близко к критическому.       Джон приходил в себя. Он одновременно хотел этого и не хотел. Потому что то, что приходило вместе с человечностью, выжигало в нем все.              ***              Прайс запросил санборт на ближайшей дружеской базе, и теперь Николай сажал вертушку посреди аэродрома, на котором уже дежурили - в три пары рук они перенесли Газа на носилки, и капитан, бросив последний, кажется извиняющийся, взгляд на Джона, поспешил следом за раненым.       Джон остался практически один на один с Гоустом, который так и остался стоять за спиной, не произнеся ни слова с момента, когда Соупа перестало крыть. Горло ощущалось так, будто кто-то призрачно перерезал его, Джон провел ладонью (в сотый, наверное, раз), теребя рану и размазывая кровь по коже.       Соуп хотел сбежать. Никогда - с поля боля, и всегда - от себя. От своей сущности. Он был опасен для общества. Он был бесполезен, как боевая единица. Джон сделал шаг вперед, но в его локоть словно капкан вцепились, резко дергая и утаскивая за бок вертолета. Здесь их мог видеть только Николай, но Соупу было плевать - Райли либо собирался его убивать, либо избивать - в равной степени то, что заслужил Джон.       — Я приказал тебе не высовываться, сержант, — начал Гоуст, а в его глазах с практически исчезнувшим зрачком были другие слова, которые Соуп прочитать не мог.       — Я думал, что вас схватили.       — Ты всегда должен думать о миссии, МакТавиш.       — Поздравляю, лейтенант Райли. Здесь только ты, блять, можешь думать о миссии.       — Джонни, — очень нехорошим тоном пытался заткнуть его Гоуст.       — Я выполнял свою миссию. Я прикрывал, блять. Давал Прайсу уйти. Или спасти вас. Я плохо справился с заданием, лейтенант Райли?       Гоуст молчал, но его руки сдавливали плечи Джона, причиняя боль, и его феромоны, казалось, снова пытаются уничтожить Соупа. Феромоны, которых он никогда и ни у кого не чувствовал по отношению к себе и не мог бы дать определения.       — Ну так, блядь, что? — зашипел Джон, вытягиваясь вперед, отпуская себя - все те эмоции, что были внутри, в ответ на попытку Саймона снова смять его волю. — Я хуево выполнил миссию? Я, блять, провалил ее, лейтенант Райли? Давай, скажи мне это в лицо и выгони, нахуй, вон из своей стаи!..       Затылок Джона больно ударился о металлическую обшивку вертолета, когда Саймон перехватил Соупа за горло - поверх белой полосы от отсутствующего ошейника. Джон, прокручивая этот момент после, не знал, кто первый из них инициировал… то, что случилось.       Ткань в районе губ Саймона была на вкус, как краска, которой были нарисованы “зубы” на ней, но Джон вылизывал этот мокрый материал, чувствуя по ту сторону такой же жаждущий язык Гоуста. Они целовались через непреодолимую преграду маски, и Джон хватался за нее, не зная - хочет ли содрать к хуям или прижать сильнее.              ***              Прайса, видимо, выгнали из лазарета, раз он ходил туда-сюда мимо двери в оперблок, сложив руки на груди. Впрочем, Джон всю дорогу от вертолета занимался самобичеванием: он сосался с Саймоном в то время, как Газ, возможно, отдавал душу предкам.       А Соуп сосался с Гоустом за самолетом.       Наверное, лейтенант тоже испытывал от этого какие-то необъяснимые эмоции.       Взгляд капитана заставил Джона стушеваться окончательно, и выдержать его Соуп уже не смог, отворачиваясь в противоположную и от Гоуста сторону.       — Как Газ? — что ж, Райли отлично владел собой, и Джон был рад, что он взял на себя ответственность по коммуникации.       Прайс молчал, и Соуп почувствовал, что начинает нервничать - теперь страдания из-за поцелуя через маску сменились переживаниями за Газа. Все-таки, они с Райли действительно повели себя, как мудаки.       — Будет в порядке, — холодно сказал Прайс, и Джон даже облегченно выдохнул, но потом окаменел. — Ты бы, Соуп, умылся для приличия.       О, вот оно, это чувство сжигающего стыда. Каким-то образом капитан узнал об их с Саймоном шалости (которая, объективно, была невовремя), и теперь к нему, этому стыду, добавилась тяжелая вина.       — Так точно, кэп. Разрешите идти?       — Разрешаю. Но, Джон? — Прайс смог остановить его, словно прибив к полу. — Зайди в хозблок. Пусть выдадут тебе новый ошейник. Хотя бы временный.       — Так точно, — Соуп невольно потянулся к горлу, потирая его, чувствуя, как дергается кадык под ладонью.       Джон заглянул в ближайшую уборную и, со стоном, осмотрел себя в зеркало: кровища, синяки и куски краски с маски Гоуста на губах. У мужика явно хуевый поставщик этой ерунды, мог бы и перманентный маркер использовать. Ну или еще что-нибудь. Соуп старательно пытался отмыть лицо, почти скребя его ногтями, чтобы в итоге едва не запрыгнуть на раковину - Саймон был тихим, как ебучий Каспер-привидение. Джон дышал тяжело, смотря в отражение на Райли, который недвижимой скалой стоял позади, а на черной ткани его маски облупились нарисованные зубы в районе губ.       — Хочешь умыться? Могу выйти, если ты стесняешься, — слабо пошутил Джон, но Райли, сверлящий его взглядом в отражении, с этими его светлыми ресницами и черной кожей вокруг глаз, медленно качнул головой.       — Это не обязательно.       А потом легко, одним движением, стянул свою маску.       У него были недлинные вьющиеся волосы на макушке, такие же светлые, как брови и ресницы, и Джон со странным смятением подумал о том, что ни разу так и не видел Саймона вот так. Они спали в одной комнате, они жили в конспиративных квартирах, они были близко - но никогда Соуп не видел лейтенанта таким открытым.       Казалось, Гоуст и его десять тысяч балаклав просто сплавились воедино, и там даже настоящей головы нет - просто кожа, как капустные листья, состоящая из слоев ткани.       Джон пялился, изучая шрамы, изучая белую кожу - с черной краской вокруг глаз, - и скулы, и губы, и подбородок. и горло - собирая из этого цельную картинку Саймона “Гоуста” Райли, настоящего и доступного. Соуп развернулся резко, чувствуя, как быстро и сильно бьется сердце от… чего? Неожиданности.       “Джонни, твой друг при смерти, а ты тут продолжаешь свои тупые подкаты”? — попытался осадить он сам себя, но Соуп не знал, когда сможет снова увидеть Гоуста таким.       — Насмотрелся? — Саймон только чуть усмехнулся - край его губы, разрезанный шрамом, приподнялся, и насмешка дошла до ореховых глаз.       — Не-а, — честно ответил Джон.       — Посмотришь потом. Отойди.       Гоуст все делал так просто, будто не он больше полугода прятал свое - конечно, красивое, не наврал, ублюдок, - лицо под слоями масок.       — Я думал, ты никогда их не снимаешь.       — Как я, по-твоему, моюсь? — Саймон теперь смотрел на Джона в отражении, прежде, чем начать процедуру.       — Не знаю… В балаклаве?       — Ты долбоеб? — Гоуст вскоре выпрямился, и Соуп поборол желание прижаться к нему, чтобы слизать все капли на его шее, стремящиеся под броню и разгрузку.       — Может, немного, — не стал отрицать Джон, а после почувствовал несказанное разочарование от того, что удивительное лицо Райли снова скрыла маска. — Ты никогда не показывался никому из нас без своей паранджи.       — Тебе.       — Что?       — Я не показывался тебе. Но не потому, что не хотел.       — Да? А почему тогда? — Джон почувствовал себя задетым до глубины души. Значит, даже Газ был “избранным”.       — Так все совпадало. Я стараюсь скрывать свою личность на заданиях. Да и на гражданке тоже. Но это не значит, что я вообще никогда не снимаю маску, однако, так удобнее и привычнее.       “Сколько же ты будешь ломаться перед тем, как мы поебемся? Десять лет?” — подумал Джон, но тут же себя прервал. — “Этот поцелуй ничего не значит, Соуп. Вы оба были на взводе, и, да, засосались. Но, будем честными, это ты на него набросился”.       Первым ли?       В любом случае, они оба кипели, и Джон не готов был думать об этом случае, как о каком-то намеке. Так-то он и с бывшими сослуживцами передергивал, это не делало их парочкой или чем-то вроде.       — Ладно, мне надо пойти и взять ошейник, — прервал тишину Джон, потирая загривок. Кожа, лишенная привычного давления, казалось, пыталась слезть от того количества света, которого никогда не видела.       Дыхание перехватило, когда Гоуст коснулся беззащитного горла, Соуп несколько раз судорожно сглотнул, наблюдая, как взгляд карих глаз словно вскрывает его глотку, медленно и с наслаждением, ровно по тонкой светлой полосе, и эту траекторию повторяет грубая ткань перчатки с рисунком костей.       Это не было эротично, Джон чувствовал что-то совсем иное, чему не мог дать определения, а еще его окутывали феромоны Саймона и его запах - все тот же, химический, но его.       “Газа он тоже успокаивал. Как вожак, как альфа, и Прайс не полез со своими замечаниями. Гоуст делает то, что должен, и я уверен, что Алехандро ведет себя также со своей стаей”, — напомнил себе Джон. — “Не смей обманываться, но все запоминай, потом воспроизведем”.       — Иди, — отозвался Гоуст, и его ладонь скользнула на загривок Джона, поглаживая и, кажется, почесывая, как хорошую собаку.       — Да. А ты должен вернуться к Прайсу.       — Да.       За дверью послышались голоса, и Соуп вздрогнул, резко отстраняясь, стараясь не акцентировать свое внимание на том, как недовольно нахмурился Гоуст. Это было тупо и странно, но Джон снова почувствовал себя… не так. Он сбежал.              ***              Ошейник, который ему выдали, был больше похож на собачий. Широкий, грубый, его затянули так, что Джону было сложно дышать, но никто не собирался подгонять под него устройство, которое, казалось, было сделано в позапрошлом веке. Тот, который Соуп потерял на вилле Пети, был современным - тонкий, мягкий, удобный в носке, с встроенным контролем мозговой активности, с автоматическим подавлением. Ошейник, выданный на базе, натирал все, что мог, стискивал постоянно и работал на ручной активации - здоровая коробка крепилась слева и включалась с помощью кнопки. Джона ебнуло тоном так, что он заорал на примерке.       — Зато хуйней страдать не будешь, — грубо сказал ему дежурный и выгнал прочь.       Электричество - это тоже старая технология для подавления зверя. В более современных устройствах использовались резонаторы волн, давящие процессы превращения, но и такое “древнее” решение тоже не вышло из использования.       Джон пришел к лазарету, но ни Гоуста, ни Прайса там не обнаружил, зато его встретила врач, которая как раз покидала оперблок.       — Мисс! — окликнул ее Соуп, а потом откашлялся. — Простите, доктор…       — Что вы хотели?       — Там мой друг… как он?       — Все с ним хорошо. Операция закончена, он в реанимации. Мы последим за ним, после переведем в общую палату. Пока что он будет под наблюдением.       — А динамика?..       — Это все, что я вам скажу.       Джон принюхался. Оттуда, из-за дверей, доносился знакомый запах и знакомые феромоны, и Соуп все понял. Иногда самые древние и естественные вещи работали лучше, чем передовая медицина. Иногда нужно было просто почувствовать…       — ...я тоже его стая, могу ли я?.. — Джон не успел договорить, как доктор поджала губы.       — Ему достаточно посетителей. Идите, куда шли, солдат.       Соуп остался. Походил вокруг да около, потом устроился на жестком сиденьи, на котором жопа превращалась в плоский и дырявый от металлической сетки блин, вытянул ноги, сверля взглядом дверь в лазарет. Джон был хорошей и верной псиной. Он подождет здесь, пока Прайс или Гоуст не выйдут, чтобы рассказать ему, как там Кайл.              ***              — Соуп.       Джон выпал из сна мгновенно, резко выпрямляясь, и едва не застонал - все тело одеревенело из-за неудобной позы на самом худшем стуле в мире (и это еще пики не вылезли из него).       — Капитан, — отрапортовал он, поднимаясь. Прайс выглядел уставшим, но не таким напряженным, как раньше. — Как там Газ?       — Приходит в себя. Ему придется остаться здесь до момента, пока он не выздоровеет достаточно для перелета, после окончит лечение в военном госпитале в Англии.       — Сколько?       — Пару месяцев. Ему досталось.       Джон поджал губы, понимая, что досталось Кайлу прилично. Там, в вертушке, когда он помогал Гоусту оказывать первую помощь, он не мог оценить повреждения адекватно, не то состояние было. Потом уже, когда очухался, к Газу его не пустили.       — Понимаю.       — Вы с Гоустом отправитесь в Англию, с вами свяжется Ласвелл, когда у нее будет готово для вас задание, — Прайс склонил голову. — Я пока останусь здесь, возможно, придется заняться тем поместьем получше. Сомневаюсь, что они оставят его целым, но перепроверить придется.       — Понял.       — Ну и отлично, Соуп, — Прайс похлопал его по плечу. — Ты летишь первый, самолет будет завтра утром.       — А Гоуст?..       Прайс смерил его странным взглядом, но Джон выдержал все.       — Вылетит через несколько дней. Пока что он нужен здесь.       — Понял.              ***              Одинокий перелет был каким-то смазанным, Соуп практически все время провел в дреме. Он так и не увиделся с Гоустом до отлета, но, по правде, не искал встречи. Скорее всего, Саймон помогал Кайлу восстанавливаться, окружая феромонами вожака, и Джон понимал, как это важно. Газ и его восстановление были важны для команды, и, с одной стороны, Соуп был рад, что Гоуст остался его поддерживать. Но это не значило, что Джону было привычно без лейтенанта.       Просто привычка, ставшая нуждой.       Стоило об этом подумать, когда найдутся силы.       Джон прибыл на базу, отчитался Прайсу по внутренней связи, и потратил целые сутки на то, чтобы войти в привычный ритм. Выспался, наелся от пуза, хорошенько вымылся и даже потренировался.       Написал Газу несколько сообщений, понимая, что личного телефона Гоуста у него самого до сих пор не было. Да и что стоило ему написать? “Круто засосались, повторим?” “Этот рот не только для болтовни”? Джон думал, что мог бы написать, но пришел к выводу, что, даже если бы и был шанс, он бы не захотел тревожить Саймона. Не тогда, когда у него есть дела поважнее.       Пети позвонил ему на исходе недели без Райли и команды, без четких инструкций от Ласвелл и Прайса. Саймон задерживался, возможно, даже участвовал в зачистке вместе с капитаном.       Можно было бы сказать, что Джон удивился, но это было не так.       Он ждал, когда ебанет.       Неопознанный номер звонил второй раз, и Соуп колебался, но, в итоге, бесстрашие (безрассудство) взяло верх.       — Джон, — Пети говорил тягуче, словно жаждал совратить Джона. Соуп не был готов это выдержать. — Если ты так хочешь провести со мной время, необязательно врываться ко мне домой и убивать моих красавчиков.       — Почему? Мне понравилось отстреливать собак, с радостью повторю, — не дружелюбно откликнулся Джон. Он был в своей комнате, так что привалился к стене. Как же ему сейчас не хватало Райли. Его запаха. Одежда больше не пахла Гоустом, что уж говорить о самом Соупе, который старательно впитывал то, что давал ему вожак… чтобы аромат исчез через несколько дней. Минусы терапии.       — Как безжалостно, Джон. Но, поверь, я заставлю тебя принять твою сущность и отдаться ей с радостью, — Пети тихо хмыкнул. — Ты будешь скулить и лизать мне руки, Джон. Я научу тебя быть тем, кто ты есть.       — Мне это неинтересно.       — Тем не менее, ты не сбросил вызов.       — Но интересно, что ты еще напиздишь.       — Грубо. Но я люблю грубо, Джон. У меня есть предложение.       — Доверять тебе? Бегу и лаю, Пети.       — Тебе придется. Я выполняю свои обещания, и у тебя есть возможность проверить, насколько я честен.       Джон напрягся. Чутье ему говорило. Он привык слушать себя.       — Итак, Джон?       — Что?       — Что насчет сделки?       — С террористом?       — Ну, не говори так. Я всего лишь посредник. Моим оружием сражаются и повстанцы тоже. Не все настолько черно-белое, как тебе пытаются доказать.       — Ну и что ты хочешь?       — Я выдам твоим временным хозяевам одного парня, поверь, они умрут от радости, когда получат его.       — А в ответ?       — Ты пойдешь со мной на кинофестиваль. Смотри, Джон. Ты будешь на публике, и будешь в безопасности. Ты мало что теряешь. Считай, что я тебя уже простил за твою ошибку и моих мальчиков.       — Пошел ты.