Bad Romance

      — Как думаешь, у меня получится вернуться? — спросил Джон, когда они устроили себе ужин на ступеньках дома при свете энергосберегающего фонаря. Закат давно догорел, подул холодный, практически пронизывающий ветер, но никто не двинулся с места.       — Если ты захочешь вернуться, — Саймон откинулся назад, на площадку крыльца, и подставил локти, чтобы было удобно. Чисто английский профиль, кому-то он мог показаться и некрасивым, но Джон слишком часто им любовался. И никак не мог перестать. А еще он очень привык видеть Райли таким - без маски, - и боялся, что будет тосковать, когда придется ее снова вернуть на законное место. — То сделаешь это.       — Я не думаю, что Прайс захочет брать меня обратно.       — Почему?       — Потому, что я… такой.       — Какой “такой”?       — Он видел, что я представляю из себя по-настоящему.       — Да. Мы все видели, Джонни.       — Видели, что я - животное.       — Нет, — Саймон коснулся его плеча, и Джону пришлось обернуться, чтобы смотреть на своего альфу. — Каждый из нас видел человека, который переживал пытки и мучения, — Райли вздохнул. И сейчас Соуп понял, что те воспоминания тоже причиняют боль Гоусту. Может быть, даже еще большую, чем Джону. Смотреть на подобное? Кто знает, что оно находит в душе Саймона Райли? — Я не могу говорить за всех, — вожак замолчал, а потом сел ровно, касаясь уже лица Джона, крыльев его носа, и Соуп замер в надежде, что Саймон лишит его последней стены. — Я видел в тебе человека, который не заслужил подобное. Мне было… больно, Джонни. Я был в отчаянии. Смотреть, как мучается тот, с кем ты выбрал быть до самой смерти, и не иметь возможности помочь… или прервать муки - это невыносимо.       Джон почувствовал благодарность. Просто потому, что Саймон говорил честно, и Соуп подумал, что нет страшнее участи, чем убивать того, кого любишь, но нет прекрасней финала умереть от руки того, которому доверил все.       — Когда Алехандро пришел ко мне и сказал, что шанс найти тебя, если я перестану принимать блокаторы, увеличивается, я согласился. Сразу. После он сказал, что чутье поможет больше, — Райли смотрел спокойно и внимательно на Джона, просто… объясняя. — Переживать гон в облике el alma мне давно не доводилось. Скажу честно, я практически не чувствовал его. Оказалось, что даже так я больше человек.       — В отличие от меня.       Саймон странно посмотрел на Джона, а потом вытащил фильтры из его носа, откидывая на траву, и на секунду Соупу казалось, что он умрет, но… Но все было иначе. Его слух вернулся к привычному, его зрение перестало быть туннельным, и вот теперь его нюх - такой же, как и был. Да, исключительный, но не убивающий. Джон вдыхал - и чувствовал запах Гоуста рядом. В какой-то момент Соуп, сам того не понимая, просто приник к Саймону, растягиваясь на нем, утыкаясь в его горло, жадно вдыхая этот аромат человека, впечатавшегося ему в сознание. Весь, без изменений, естественный и сильный, и Джон схватился за бока Райли, удерживая себя, чтобы не свалиться и не уронить самого Гоуста.       Дышал. Впитывал. Терся всем собой, вжимаясь в подмышки и пытаясь притереться к паху. Джон не знал, что будет нуждаться в этом настолько сильно, что ему просто снесет крышу, и он настолько обезумит, что практически нападет на Саймона с желанием впитать его аромат.       Джон прикусывал кожу на шее, сопел в ухо, хватал зубами мочку, тискал сиськи Райли и совершенно точно больше не думал ни о чем. Он даже не сразу отстранился, когда Саймон перехватил его за могавк, дергая и заставляя прийти в себя.       В сумраке от фонаря, стоящего рядом, Джон видел, как блестела шея Гоуста от его слюны, как сбилась одежда, каким растрепанным выглядел Райли после выходки и действий самого Соупа.       — Джонни, — сказал Саймон, его голос был тихим и таким тяжелым, что Джон замер. — Я… проникся тобой, когда ты был человеком. Но еще больше я тебя полюбил, когда увидел твоего el alma.              ***              Джон не чувствовал в себе сил не трогать Саймона. Утром он прижался к его широкой мускулистой спине, пока Райли заваривал чай, обхватил за пояс и вынюхивал загривок, покусывая шов на футболке, не в силах перестать слюнявиться. Вслед за странным эмоциональным подъемом, пришло желание проявлять тактильность. Джон гладил грудные мышцы, стискивая пальцы, наверное, до боли, хватал Гоуста за бока, с каким-то диким наслаждением лапал за ляжки и задницу.       Саймон не возражал, хотя прекрасно видел, что это повышенное желание “ручного анализа” никак не проявляется в возбуждении самого Джона. Соуп же просто не мог прекратить, и очередной приступ накрыл его где-то в середине дня, на пробежке, когда они остановились отдохнуть среди овец и камней. Гоуст пах сильно - его аромат усиливался от горячего тела и пота, и Джон, облизнув губы, очень долго смотрел на то, как ходит кадык Саймона в то время, как он пил воду.       — Джонни, блять! — воскликнул Райли, когда язык сержанта начал старательно вылизывать его адамово яблоко, переходя на шею. Джону было все удобно - Саймон был выше, стоял выше, не мог ударить или оттолкнуть просто по факту. Джон был уродом, так что пользовался возможностями.       — Не отвлекайся, пей, — прохрипел Соуп, отпуская свои шаловливые руки. Он безжалостно ласкал тело Гоуста - все еще сильное, здоровое, крепкое, пахнущее тем самым запахом, который отпечатался на подкорке мозга Джона.       — Как, бля, это возможно, если ты пытаешься меня сожрать?       — Похуй.       Джон дернул Саймона на себя, впиваясь в его губы поцелуем, обхватывая его под мышками так крепко, будто хотел сломать, и жадно просил дать больше. От вкуса Гоуста на языке Соуп застонал так громко, что, возможно распугал всех целомудренных агнцев Шотландии поблизости, но не мог и не хотел останавливаться. Он боролся с Саймоном за то, чтобы вести, и Райли, обхвативший его также крепко, не собирался сдаваться.       Джон почувствовал член Гоуста, прижимающийся к бедру, и это отрезвило. Соуп отдернулся, оставляя Райли, выглядящего порочно и сексуально, пытаясь пережить осознание, которое странным образом дошло до головы не сразу.       — Я… я хочу тебя, — Джону казалось, что он оправдывается. И это, по факту, так и было. — Но я… не получается.       Саймон прикрыл глаза, вздыхая несколько раз, успокаиваясь.       — Джонни, — Райли перехватил его за загривок, дергая к себе ближе и целуя так, будто это было последнее, что он делал в своей жизни. — Двигаем. Еще десять километров.       И Джон побежал следом за удаляющимся лейтенантом.              ***              Джон чувствовал желание, которое не доходило до его тела. Оно копилось внутри, воспламеняло, как плавильная печь, стоило вдохнуть запах Саймона, гудело в крови, но никакой реакции не было. Соуп понимал, что привычный в такой момент голос зверя молчит. Запертая и забитая тварь, усыпленная лекарствами, не отзывалась. Сначала это было хорошо.       Теперь напрягало.       Райли, казалось, не испытывал никакого дискомфорта от собственного возбуждения после того, как Джон, не сдержав себя в очередной раз, утянул его в нечто, похожее на петтинг. Соуп, забравшись на Гоуста сверху, прижав его к кровати, целовался с ним, принимал его горячие поцелуи. Саймон перехватил его челюсть, заставляя раскрыть рот, и бесстыже вылизывал изнутри, кусал губы и наслаждался беспомощностью Джона.       Соуп чуть елозил на нем задницей, так и не стащив штаны ни с себя, ни с Гоуста, но прекрасно чувствуя его напряжение. Хотелось вырваться и воспользоваться своим собственным ртом по одному из назначений, но Райли держал его крепко, так что Джон скулил и пытался хоть как-то двигаться. Он не был возбужден физически, но в голове у него взрывались фейерверки, тротиловые заряды. Джону казалось, что он изломан, что он - выродок, абсолютно никчемный организм, но раз за разом Саймон доказывал обратное.       Он пришел - и позволил Джону исчезнуть, чтобы восстановиться. Он остался - и дал Джону опору, чтобы вылезти из тьмы. Он был рядом - и воскрешал Джона постепенно. Находил кусочки его души - и складывал в правильном порядке. Джон чувствовал себя потерянным путником, идущим на свет огонька болота.       — Дай мне, — зашипел Соуп, чувствуя жажду бороться за право решать, как и что делать с телом партнера. Его рука дернулась к паху Райли, но замерла после приказа.       — Нет, Джонни, — Саймон отстранил его, и слюна стала остывать на губах Джона. Он бы с радостью потянулся обратно, но его снова остановили. — Давай, разминай поясницу. Однажды тебе придется скакать на моем члене несколько часов. Не хочу, чтобы ты сдался так быстро.       Соуп застонал, притираясь сильнее, упираясь ладоням в шикарные, здоровые сиськи Саймона, которые он не показывал в этот раз. Конечно, их своеобразные тисканья были спонтанными, но Райли запретил себя раздевать, чем доводил Джона до бешенства.       — Я с первой нашей встречи, — сбивчиво начал Соуп, двигаясь активнее. Спортивные серые штаны Гоуста облепили его член, который пропитал ткань своей смазкой, и этот вид был настолько горячий, что Джон передернулся. — Мечтал, что трахну тебя между сисек, Саймон.       — Как порочно, Джонни, — откликнулся Райли, и его взгляд и его дыхание совершенно точно говорили о том, что он падает в этот грех вместе с Соупом. — Еще что-то?       — Я, блять, хочу, чтобы ты сел мне на лицо, и я бы лизал твою охуенную задницу, пока ты не кончишь, — пока он мог выложить все, Джон собирался это сделать.       — Придется долго стараться, — подначил его Саймон, перехватывая Соупа за горло чуть ниже челюсти. Джон издал громкий стон, стискивая бедра Гоуста, хватаясь обеими руками за его запястье, и чувствуя, словно что-то внутри изменилось. Нет, его член все еще не встал, но Джону показалось, что с Саймоном исправится даже это.       — Я все сделаю, Саймон, все, прошу.       Пальцы Райли были крепче, чем ошейник, сжимали до легкой боли, и Джон от этих ощущений дышал быстро, заполошенно, открыв рот. А потом высунул язык, приглашая и предлагая любое извращение, которое захочет Гоуст. Все, что придет ему в его светлую башку. Райли перестал сжимать его бедро, поднес к губам Джона пальцы, поглаживая средним и указательным, прихватывая язык, а потом провел по нему с нажимом. И Соуп обхватил их, начиная сосать. Воспоминания подкинули тот жесткий минет, в котором Саймон ебал его в рот так, словно хотел задушить, и Джон застонал.       Гоуст кончил через пару движений, не сдержав ответного вздоха, и не отведя своих невероятных глаз от Соупа сверху.       Джон, которого еще терзало возбуждение, не находящее выход, прижался, вылизывая горло Саймона, пока тот не хмыкнул, запуская пальцы в растрепанный могавк.       — Давай, Джонни, — и его голос прокатился вибрацией под губами Соупа, который прижимался в этот момент к гортани Гоуста. — Мы оба этого хотим.       На мгновение Джону показалось, что он оглох и отрубился, а потом, чувствуя поддержку своего альфы, его желание, понимая, что сам умолял его своими феромонами об этом, сглотнул. Последней каплей стало то, что Саймон чуть повернул голову, открывая больше места.       — Боже, блять! — Гоуст простонал, так что Джон по-настоящему почувствовал, как его член дрогнул. Он не слышал, чтобы Саймон стонал так. Это был звук, который хотелось спрятать и сохранить, совершенно пробирающий до нутра. Жалобный и просящий. Такой же, какой издавал сам Джон, когда вечность назад Райли вбивал его в матрас в ублюдском доме в Лондоне. — Блять, Джонни…       Соуп зализал укус, но с Саймона не слез, устраиваясь так, как и сидел, утыкаясь носом в собственную отметину, которая меняла запах Гоуста. Ненадолго, до момента заживления, и Джон физически хотел раскрасить всего Райли отпечатками своих зубов.       — Достаточно, Джонни.       — С тобой это иначе.       — Я - твоя пара.       — Ты знал об этом?       — Я знал, что это иначе, чем просто с партнером. Но когда я укусил тебя, я понял, о чем говорят. О чем говорил Алехандро.       — Вы разговаривали об этом?       Гоуст промолчал, явно не знающий, что ответить. Джон приподнялся.       — Саймон?       — Когда мы были на первой операции, Алехандро спросил, почему ты без метки, — Гоуст говорил словно из-под палки, выдавливая каждое слово. — Я спросил, что понятия не имею, кто твой партнер.       — И он?       — Он сказал, что я теряю слишком многое, избегая самой естественной печати на своей паре.       — Ты поэтому пришел тогда ко мне? Когда я плескался в этом джунглевом джакузи?       — Да. Но понимал, что операция превыше всего. К тому же, ты вел себя, как долбоеб.       — Я?       — Ну не я же.       — НЕ ТЫ?!       — Джонни, — Райли сбросил Соупа с себя, поднимаясь и начиная раздеваться, чтобы избавить себя от липкой ткани. — Не я старательно поебывал этого санитара в лазарете.       Джон аж подпрыгнул на кровати. Смотрел на спину Гоуста, на которой в невероятном красивом движении перекатывались мышцы, и пытался хоть что-то понять. Но ничего не понимал. Не мог додуматься.       — Это было один раз!       — Тебе перечислить все разы, когда ты вел себя, как задница?       — Ты что, запоминал?       — Джонни, — Гоуст повернулся, и на его лице Соуп прочитал смущение, растерянность и раздражение. — Иди нахер.              ***              Джон нутром чувствовал, что вскоре остановка в этом доме завершится. Он не выздоровел до конца, но чувствовал себя гораздо лучше, чем когда приехал. Теперь ему нужно было вернуться к настоящему лечению, тренировкам и попыткам вернуться в строй. Они не обсуждали ничего из этого с Саймоном, но чутье внутри Соупа, которое было уничтожено пытками, словно немного восстановилось.       Он просто знал, что их время здесь подходило к концу. Одна часть его души ждала завершения тишины, а другая… она не хотела уходить.       Утром зарядил долгий серый дождь, в доме было сумрачно, и что-то странное терзало Джона. Он не понимал, что, поэтому не мог попросить помощь у Райли. Не знал, что нужно, чтобы разбить этот тугой комок тревоги и тоски.       — Ты мне нужен, — сказал Саймон, и Джон, не мешкая, пошел за ним, в чем был, на улицу, под проливной и холодный осенний дождь. Райли остановился на террасе, а потом обернулся к Соупу, устроил ладони на его щеках, переместил лаской на затылок, помассировал, и это расслабило Джона, он даже зажмурился, пока не услышал щелчок.       — Что?..       Черная полоса ошейника упала на мокрые старые доски, и паника вцепилась в Джона. Он задыхался, хватался за горло и пытался сделать хоть что-то, чтобы не…       — Джонни, — Саймон убрал его ладони, а потом спустился вниз по ступеням, чтобы снова обратить свое внимание на Соупа, который едва не разбился на части снова. — Смотри на меня.       Он раздевался, стоя босыми ногами прямо на грязной земле, совершенно не обращая внимание на пронизывающий ветер и ледяной дождь. Гоуст разделся донага, повел головой, словно разминал плечи, и склонился…       …шерсть зверя была не белая, даже не серая, и не черная, как когда-то давно воображал себе Джон. Рыжая, с песочным и подпалым, немного коричневого вдоль хребта и на бедре левой лапы. Чуть завивающаяся шерсть между ушей, большие и широкие лапы, пушистый хвост.       Джону казалось, он просто снова умирает там, на плацу, где-то в лесах Бразилии, когда Гоуст поднял по-волчьи широкую морду к небу.       И призвал.              ***       Овцы разбегались с блеянием в стороны, но они не были целью. Среди пустых и холодных холмов, в проливном дожде, бег оставался счастливым. Обрывки и урывки, то вздох, то тявканье, то лужи, разлетающиеся брызгами под лапами, то остановка и поскуливание среди смятых остатков травы.       Вкус вожака на языке, запах, его феромоны и восторг бега, который никогда раньше не был доступен. Пустота и свобода, только холодный ветер, и бег след в след. Новые запахи, далекие, словно призраки, тени оленей, скрывающиеся в лесу.       Вой - и вой в ответ, оставляющий легкие без вздоха, прихватывание за шею - и позволение делать все, что требуется, и снова бег. Пока силы не покинули лапы, не привыкшие к бегу, пока грудь не начала разрываться от огня и восторга, пока тот, другой внутри, не вспомнил о себе.              ***              — Он не заряжен, — произнес Гоуст, когда защелкнул ошейник на горле Джона.       — В смысле?       — Думаю, тебе выдали бракованный, — Саймон погладил черную полосу большим пальцем с усмешкой. — Он не работал.       Джон растерянно смотрел на себя в зеркало. Привычный ошейник оказался пустой безделушкой, а Соуп хватался за него, как за свою последнюю человечность. Возможно, все дело было не в том, как реагировал его организм на взрыв гормонов, а как сам Джон воспринимал себя.       — Как думаешь…       — Думаю, что мы никому не расскажем, Джонни, — прервал его Саймон. — Если тебе комфортно его носить, носи.       — Возбуждает, когда он на мне?       — Еще бы. Уже придумал, как хочу его применить, раз можно больше не заботиться о том, что он работает.       Джон рассеянно обернулся на Гоуста, улыбка на лице которого уже пропала.       — Ты серьезно?       Саймон только пожал плечами.       — Как спецназовец понимает, что штурм здания прошел идеально?       — Как?       — Террористы ликвидированы, заложники ликвидированы, стены подлежат сносу.              ***              Глазго Джону никогда не нравился. Несмотря на то, что они с Гоустом миновали его без остановок, Соуп все равно озвучил данный факт.       — Я думал, тебе нравится все шотландское, — с насмешкой сказал Райли. Эту часть пути за рулем выпало провести ему, и Джон надеялся, что следующую половину они поменяются. И не то, чтобы в его голове это звучало пошло. Разве что чуть-чуть.       — Естественно, но что-то одно шотландское мне нравится меньше, чем другое.       — Уверен, есть кое-что английское, что тебе нравится больше, — Саймон там, под балаклавой, улыбнулся. Как Джон это понял? Он смотрел за Гоустом от самого дома в ебенях Шотландии, и еще много месяцев до этого. Он просто знал.       — Да? Озвучь.       — Я.       Джон не смог бы с этим поспорить, даже если хотел бы сделать это из говнистости, так что просто закатил глаза и откинулся на спинку сиденья, демонстративно скрещивая руки на груди.       — Твоим самомнением надо засевать поля.       Райли хмыкнул. Джон поддержал сначала тишину, привычную для Гоуста, а потом начал воспевать (хорошо еще, не в прямом смысле) прелести родной Шотландии. Казалось, все то, что он копил в себе почти четыре месяца затворничества, нашло выход сейчас. Соуп рассказывал про овечий сыр, про то, что виски из других мест мира - это ссанина кошачья, про то, что популяция оленей в Шотландии - крупнейшая во всей Великобритании.       Где-то на второй трети пути до Лондона Гоуст положил свою большую ладонь на бедро Джона, чуть сжимая, наполняя салон авто спокойными феромонами, которые Соуп не собирался раскладывать на какие-то конкретные фразы. Пока еще они были с Саймоном вдвоем, и не было смысла анализировать ситуацию.       Внутри зарождалось тепло, и Джон понимал, что чуть более, чем через сутки он начнет свою терапию, пройдет обследование и начнет восстановление, чтобы попробовать вернуться в команду, но эти часы были последними, которые они могли провести вот так - как пара, а не лейтенант и сержант.       — Как думаешь, тот уродский домик еще доступен для сдачи? — спросил Соуп, передвигая ладонь Гоуста по своему бедру выше. С откровенным намеком, чувствуя, как собственное желание горячей волной расходится по телу.       — Возможно.       — Я думаю, английские призраки этого домишки не соскучились по нам, но мы должны показать им, что лучше отправиться в чистилище, а?       — Джонни, ты думал, что за нами наблюдали призраки?       — В смысле, думал? Я был в этом уверен.       — Ебаный ад, — пробурчал под нос Саймон. Но не сказал ни слова против.              ***              — Смотри, ничего не изменилось, — Джон упер руки в бока, осматривая тот самый дом, который вывел их с Саймоном отношения на новый уровень. Ублюдские шторки на окнах, рюшки и староанглийские кресла.       — А что должно было?       — Не знаю, я бы сжег здесь все нахуй. А потом взорвал.       — Бедные призраки.       — Или один конкретный.       — М? — Гоуст, прошедший вперед, в гостиную, остановился, и легкое чувство дежа вю накрыло Джона. Он зашел быстро, чтобы обнять Саймона, уткнуться в его шею, прикрытую тканью балаклавы, с меткой, которую удобно получилось обновить перед отъездом. Райли пах одуряюще. — Джонни, мы только зашли.       — Не хочу терять ни минуты.       Гоуст снял балаклаву и откинул ее на диван с уродскими розочками, потом наклонился и жарко поцеловал Соупа, наступая и совершенно не впечатляясь его попытками сопротивляться. Джону было плевать - он ощущал, как под жесткими и несдержанными прикосновениями Райли начинает гореть.       — Придется потерять, — в какой-то момент сказал Саймон. Его губы, припухшие и зацелованные, поблескивали от слюны Джона, и все, что хотелось - продолжить. — Как далеко ты хочешь зайти, Джонни?       Соуп сглотнул, пытаясь собрать поплывшие мозги, проанализировать то, что сказал ему Саймон.       — Блять, — Джон резко схватил Гоуста за воротник рубашки, смотря в его ореховые глаза, пытаясь сдержаться. Зная, что его отделяют мгновения от чего-то непоправимого. Саймон испытывал его мизерное терпение, и Соуп надеялся, что не дрожит, как припадочный. — Просто скажи, что это не то, о чем я думаю.       — Я не знаю, о чем ты думаешь, Джонни, — Райли перехватил его руку за запястье, отрывая от несчастной ткани, и прижал ладонь Соупа к своим губам. Саймон не отворачивался, не закрывал глаза, припечатав Джона к полу, а потом провел языком по коже, втянул его большой палец в рот, и Соуп чуть сознание не потерял, настолько быстро вся кровь из его головы рванула в член.       — Твою ж… — Джон готов был войти в десятку самых быстрых альф, которые кончили за ноль целых ноль десятых от момента стояка. — Я хочу тебя.       — Так, — Гоуст оторвался от совращения, и теперь хотя бы Джон мог дышать и чуть больше соображать. — Как ты этого хочешь?       — Я сейчас сдохну.       — Тебя не убила пуля в голову, а ты собираешься сделать это сейчас?       — Считаешь себя дохуя смешным?       — Что общего у некрофила и очень ленивого любовника?       — Не продолжай.       — Обоим абсолютно неважно, двигается партнер или просто притворяется.       Джон засмеялся, ощущая, как возбуждение и смех пробегают щекочущими мурашками вдоль спины, замирая в косых мышцах живота. Соуп оттолкнул Райли, заставляя отойти на шаг. Что ж, они неплохо начали, но черная шутка Гоуста заставила возбуждение немного схлынуть, так что Джон собирался воспользоваться преимуществом, которое немного выиграл у самодовольного, невероятно красивого Саймона Райли.       — Какие-то табу, Гоуст?       — Пока все, что ты озвучивал, было достаточно сексуально. Ну, кроме призраков, которые следили за нами.       — Им придется сегодня переехать в Вестминстер.       — И это я самоуверенный?       Соуп хмыкнул.       — Нравится, когда я говорю о сексе с тобой, Саймон?       Джон с восторгом - и жадностью - наблюдал за тем, как дернулся кадык Гоуста от этих слов, хотя выражение на его лице было все таким же чуть насмешливым. В их устоявшемся тандеме Соуп очень много болтал, но ни разу не задумывался, что его голос может иметь какое-то воздействие на Саймона, кроме раздражающего.       — Если ты думаешь, что я просто обещаю, ты разочаруешься, — предупредил Джон, и Гоуст только хмыкнул. Ему же хуже.       — Тебе нравилось трахать меня в рот, — напомнил Соуп. — Я добавлю пальцы, Гоуст, и твоей простате очень понравится. Или, например, только пальцы? Сможешь кончить от подобного? Знаешь, что я хочу сделать сегодня?       — Что?       — Кончить в тебя, а после вылизать дочиста.              ***              Планы в процессе как-то немного поменялись, так как, стоило Саймону показаться из уродливой ванны, как Джон, подогретый ожиданием, бесцеремонно завалил его на кровать. Гоуст не сопротивлялся, он вообще был удивительно тихим (даже для себя) и невероятно возбужденным (даже для фантазий Джона). Возможно, это было его естественным состоянием для подобного момента.       Соуп решил не задумываться, втерся в сильное, тренированное тело, чувствуя невероятный восторг и желание - и принимая ответное. Джон оставлял метки, совершенно не стесняясь и понимая, почему в прошлый раз Гоуст практически сожрал его во время секса. Каждый укус выбрасывал какие-то гормоны, которые делали Соупа почти пьяным и нетерпимым, желающим забрать свое. Он не очень разбирался, было ли это из-за того, что они с Саймоном - пара или потому, что сам Джон был альфой, для которого отметки были естественным действием с партнером, но ни с кем другим Соуп не испытывал ничего и близко похожего.       Он вылизывал место на ноге, где под кожей проходила паховая вена, прекрасно помня обещание Райли о настоящих метках и гоне, и царапнул кожу зубами несдержанно, чувствуя, как дернулся член Гоуста в руке, истекая новой порцией смазки.       Его узел был чуть больше, чем самая широкая часть члена, и Джон, сглотнув, начал вылизывать набухшую железу, посасывая и вырывая стон из горла Саймона. Быть между его бесконечно длинных ног, принимая приглашение и перехватывая инициативу, было сродни попаданию в рай. Соуп надавил на бедра Гоуста под коленями, раскрывая для себя поджавшуюся дырку. Джон мечтал оказаться в этом моменте уже столько времени, что и сам не помнил, любуясь здоровыми ляжками, покрытыми светлыми волосками, стискивая их, наблюдая за красивым членом и тяжелыми яйцами, и припал к анусу, толкаясь внутрь языком.       Что ж, теперь Гоуст во всей красе мог понять, что рот Джона был хорош не только в болтовне.       — Блять, нет, так не пойдет, Саймон. — Соуп отстранился через пару минут - весь в слюнях, но безумно довольный. — Время для реализации моей фантазии.       Райли не спорил, только недовольно цыкнул, пока они меняли позу. В момент, когда шикарная тренированная жопа оказалась над лицом Джона, он едва не кончил: вцепился в ягодицы, раздвигая их сильнее, и прошелся языком от мошонки до дырки, начиная трахать ее языком. Саймон все еще считал, что знал лучше, что нужно одному конкретному Соупу, но в этот раз потерпел крах. Джон дернул его на себя, заставляя потерять упор, и застонал прямо в анус, не отрываясь от вылизывания. Где-то здесь Соуп почти кончил, настолько подобное было охуеть как лучше его фантазии.       — Джонни, — сдавленно прошипел Саймон, пытаясь справиться со стальной хваткой своего сержанта. — Ты задохнешься.       “Блять, я готов сдохнуть так, много лучше, чем от пули”, — подумал про себя Джон, которому все было охуенно. Может, он действовал более слюняво, чем стоило, но не мог иначе, а, судя по тому, как дырка Гоуста сжималась в такт тому, как ее трахал язык, не так уж Саймон был против происходящего. Соуп готов был продолжать, но, видимо, не такой уж был устойчивый к пыткам лейтенант Райли, который, все же, вырвался из его рук.       — Что, не терпится прыгнуть на мой член, сэр? — хрипло спросил Джон, улыбаясь, словно обдолбанный, вздрагивая всем телом и подбрасывая бедра в тот момент, как Гоуст схватился за его хер, начиная грубо надрачивать.       — Заткнись, сержант.       Щелкнул колпачок смазки, и Джон в первых рядах, так сказать, наблюдал, как Саймон, заведя руку себе за спину, все также сидя на животе Соупа, начал себя растягивать. Конечно, Джон был уверен, что Райли уже немного поработал над собой в ванне, пока готовился, но видеть перед своим лицом, как сильные пальцы поглощает жадная дырка, было просто невероятно горячо.       — Может, так получше, сэр? — Соуп сжал ягодицы Гоуста аж до белых отметин, любуясь, как растягивается анус. Ободряющим знаком был стон обладателя шикарной жопы, конечно же. — Или лучше так? — Джон собрал естественную смазку со своего члена, и, пока Саймон пытался разобраться с тюбиком, заменил его пальцы своими: резко, сильно толкнувшись внутрь, начал двигать быстро, пытаясь найти удобный и правильный угол.       Над железой внутри пришлось поработать, пока Райли не расслабился, начиная стонать и подмахивать задницей. Джон был готов закончить все так, но едва ли шотландцы в его лице могли так легко сдаться на милость англичанам в лице Гоуста.       — Давай, Саймон. Хочу видеть, как ты примешь меня. Хочу смотреть на твое лицо, — попросил Джон и немного разозлился, что звучал так жалобно и просяще. Впрочем, это забылось, когда Райли поменял позу.       Что ж, в прошлый раз они были практически также, с тем отличием, что это Джон оседлывал бедра своего лейтенанта.       Оказаться в горячем теле Саймона было лучше, чем Джон воображал. Выяснилось, что у него вообще с фантазией очень хуево, она у него, так сказать, обрезанная, конченая и совершенно не тренированная. Реальность была раз в сто лучше, особенно, когда Гоуст и не думал скрывать свои эмоции. Или не мог. Его брови сошлись над переносицей, губа чуть подергивалась, выдавая оскал, по горлу, вдоль метки, текла капелька пота, и Джон не удержался, двигая бедрами вверх, толкаясь в узкое, дрожащее нутро.       — Джони, блять! Аккуратнее, — Райли обжег его злым взглядом, но ответом ему была только улыбка - порочная и наглая.       — Так? — Соуп сделал плавное движение, практически выскальзывая и чувствуя, как сильно пытается сжаться анус, чтобы не позволить этому случиться. Саймон дернулся назад, и ответом ему стало более резкое движение. — Или так, сэр?       — Заткнись… черт бы тебя побрал.       — Никак не могу, ЛТ, — Джон стиснул бока Гоуста, удерживая его на месте, и начал двигаться плавно, проникая глубже и глубже, и Саймон поддавался ему, прогибая спину и изгибаясь сам, открывая вид на собственное горло, на грудь, на живот - и Соуп пытался запомнить этот вид навечно. — Ты отказываешься трахать меня.       — В прошлый раз ты тоже не шибко двигался.       — Я думал, ты порвешь меня, — Джон замер, не давая Гоусту продолжить, ожидая, когда тот опустит взгляд вниз. — В отличие от моей, твоя дырка податливая.       И вставил до упора одним слитным движением, так, что даже узел болезненно уперся в растянутые мышцы, но Соуп не собирался останавливаться, выбирая быстрый и короткий темп. Он не обращал внимание на то, как вскрикнул Саймон, падая сверху и просто давая трахать себя так, как хочет Джон. Можно было подумать, что Гоусту больно, он страдает или пытается терпеть, если бы не его член, зажатый между их животами и истекающий смазкой так, будто где-то они пользовали омегу.       — Вот так, Саймон, — бредово шептал Джон, упершись пятками в кровать, и сильно толкаясь в жаркую дырку. — Я загоню в тебя узел, я знаю. Даже если я тебя порву, я вылижу все, залижу. Я буду кончать в тебя столько, чтобы из тебя лилось…       Гоуст зарычал ему в ухо, пытаясь двигаться в такт, но хуй бы Соуп в такой момент отказался от своего “кусочка пирога”. Райли мог в любой другой раз руководить.       — Зат…кнись… Соуп…       — Да? — Джон двинулся особо резко, вызывая вскрик у упрямого Гоуста. — Твоя дырка честнее… сжимаешь меня… оторвешь сейчас.       Саймон захрипел, а в следующее мгновение выпустил клыки и вцепился в горло Джона, прокусывая кожу, и Соуп, который, казалось, и близко не подошел к оргазму, кончил с громким криком, обхватывая Гоуста, как последний спасательный круг в шторм.