Колдовстворец: Дети Медной горы

Каникулы закончились всего неделю назад. Колдовстворец снова жил своей обычной жизнью. Уроки, домашние задания, вечные опоздания первокурсников, запах свежего хлеба по утрам. Будто в новогоднюю ночь Медная гора не дрожала. Будто никто не слышал тот страшный стон. Будто в воздухе не появилась трещина. Все словно договорились молчать. Я сидела за столом Ярилы, лениво ковыряя кашу ложкой. Да, теперь это стало почти традицией. На завтрак и обед мы с Серёжей просто пересаживались друг к другу. То я приходила к Яриле, то он — к Даждьбогу. Мы специально выбирали стол, где сидело меньше всего людей. В первый день все решили, что мы перепутали отделения. Во второй — недовольно фыркнули. К третьему перестали обращать внимание. А потом я неожиданно познакомилась почти со всем пятым "Я". Серёжа, в свою очередь, уже вовсю спорил с ребятами из Даждьбога о том, какая школа рун лучше. Получалось довольно забавно. — Он тебе что-нибудь говорит? — тихо спросила я, наклоняясь ближе. — Кто? — Дмитрий Андреевич. Серёжа покачал головой и с совершенно невозмутимым видом засунул в рот половину бутерброда. — Дядя сейчас вообще ни с кем особо не разговаривает. - Он пожал плечами. — Ходит мрачнее тучи. Я тяжело вздохнула. — Не могут же они делать вид, будто ничего не произошло. — Не делают. — Тогда почему все молчат? Он проглотил наконец несчастный бутерброд. — А тебя ничего не смутило? — Что именно? — Расписание. Я нахмурилась. — Ну... его три раза меняли. — Уже четыре. Я задумалась. И правда. То вместо истории внезапно появлялась защита от нечисти. То отменяли травоведение. То сразу троих преподавателей заменяли другими. Раньше такого никогда не было. — Думаешь... — Думаю, они меняются дежурствами. - Он понизил голос. — Или что-то ищут. От этих слов по спине пробежал холодок. Я машинально посмотрела в сторону преподавательского стола. Всеволод Мстиславович сидел на своем месте. Спокойный. Как всегда. Но теперь, когда я знала, что искать, стало заметно: он почти ничего не ел. Только слушал. Наблюдал. Словно ждал чего-то. — Может... — нерешительно сказала я. — Может, нам всё-таки рассказать про тень? Серёжа на секунду замолчал. — Уже рассказал. Я резко повернулась к нему. — Что? — На следующий день после нашей ссоры. Мне показалось, что шум в Большом зале вдруг стал тише. — Ты... рассказал? Он виновато кивнул. — Всё. Я почувствовала, как внутри что-то неприятно кольнуло. — Даже... — Всё, что произошло в библиотеке. - Он отвёл взгляд. — И про дым. — И про голос? — Да. Я молчала. Почему-то было обидно. Не потому, что он рассказал. А потому что рассказал без меня. Мы ведь были там вместе. Мы вместе нарушили запрет. Вместе испугались. Вместе услышали то имя. А потом... Он всё решил один. Наверное, Серёжа понял, о чём я думаю. — Про тебя я ничего не сказал. Я удивлённо посмотрела на него. — Что? — Я не назвал твоего имени. - Он говорил тихо. Почти шёпотом. — Решил... если нас всё-таки будут наказывать... пусть виноватым останусь только я. Я смотрела на него несколько секунд. И не знала, что сказать. — Я правда думал, что нас отчислят. -Он криво усмехнулся. — А если бы отчислили тебя из-за меня... Он не договорил. Не смог. — Серёж... Он перебил меня раньше. — Ты тогда была права. Я удивлённо подняла глаза. — В чём? — Мы должны были рассказать сразу. - Он тяжело выдохнул. — Просто я испугался. Впервые за всё время нашего знакомства он сказал это вслух. Не пошутил. Не попытался выкрутиться. Просто признался. — Испугался не за себя. - Он посмотрел мне прямо в глаза. — За тебя. И почему-то именно эти слова сделали больше, чем все новогодние подарки, разговоры и попытки помириться. Я вдруг поняла, что всё это время он не пытался стать героем. Он просто по-своему пытался меня защитить. Неправильно. Глупо. Но искренне. Я молча протянула руку. Он удивлённо посмотрел на неё. — Мир? Серёжа усмехнулся. — Вообще-то мы уже вроде помирились. — Это официально. Он рассмеялся. И крепко пожал мою ладонь. В этот момент я даже не подозревала, что кто-то за преподавательским столом внимательно наблюдал за нами. Всеволод Мстиславович. Он едва заметно улыбнулся. Словно убедился в чём-то очень важном. А потом его взгляд стал серьёзным. И он медленно перевёл его куда-то за высокие окна Медной горы. Туда, где глубоко под снегом продолжал молчать Алатырь.