Колдовстворец: Дети Медной горы

Я пришла на место встречи. Серёжа уже ждал меня у старой яблони, засунув руки в карманы. Услышав шаги, он сразу поднял голову. — Что это был за парень? — спросила я вместо приветствия. Он не сразу понял. — Какой? — Ну тот, который передал сообщение. Святополк. — А... — Серёжа кивнул. — Мы вместе учимся. — Это я уже знаю. Он твой друг? Он ненадолго задумался. — Скорее... нет. Просто знакомый. — Тогда почему именно он? — Потому что я однажды помог ему пройти Испытание. Я удивлённо посмотрела на него. — В смысле? Он пожал плечами, будто речь шла о какой-то ерунде. — На распределении он постоянно попадал в неприятности. То в болоте застрянет, то в расщелину свалится. В какой-то момент его вообще болотник чуть не задушил. — Что?! — Ну... пришлось вытаскивать. — И ты мне об этом никогда не рассказывал? — Да что там рассказывать? Помог человеку — и всё. Я только покачала головой. Иногда Серёжа говорил о таких вещах так, будто это совершенно нормально. Несколько секунд мы молчали. — Ладно... — наконец сказала я. — Что теперь? Он сразу стал серьёзным. — Нам нужно попасть на остров. Я замерла. — Что? — На остров. — Зачем?! — Потому что там Алатырь. — Серёж... - Я нервно усмехнулась. — Ты сейчас предлагаешь просто... перейти огромный, замержший и сумасшедший Байкал? — Именно. — Ты сумасшедший. — Возможно. - Он сказал это совершенно спокойно. — Но другого способа понять, что происходит с камнем, у нас нет. Я тяжело вздохнула. — Почему именно мы? — Потому что одного меня Медная гора не пускает. Он посмотрел куда-то в темноту. — Когда мы были вместе, она открыла проход. Вместе нас словно... признают. Я сразу вспомнила библиотеку. — Я больше не пойду по тому тоннелю. И невольно сделала шаг назад. Серёжа устало выдохнул. — Настя... — Нет. — Надо. — Нет. — Гора тебя пропускает. - Он внимательно посмотрел на меня. — Кстати... а как ты вообще добралась сюда? Я молча достала свёрнутый лист бумаги. — Вот так. Он развернул разрешение. И его глаза округлились. — Это... дядя дал? — Не только он. Они с Всеволодом Мстиславовичем уже знают, что в библиотеке были мы оба. Серёжа тяжело закатил глаза. — Конечно знают... - Он сжал бумагу в руке и раздражённо выдохнул. — Они вообще всё знают. — И это плохо? — Да! Я удивлённо посмотрела на него. — Почему? Он резко отвернулся. — Потому что это никогда не заканчивается. - Я молчала. — Вечная опека. Вечный контроль. Я сам прошёл Испытание. Сам спас Святополка. Сам нашёл знаки. Сам понял, что происходит. Он резко повернулся ко мне. — Но всё равно каждый раз выходит, будто без взрослых я ничего не могу. Я впервые видела его таким. Не испуганным. Не растерянным. Злым. По-настоящему злым. Мне вдруг стало его жалко. Я молча подошла ближе и осторожно взяла его за руку. Он удивлённо посмотрел на меня. — Пойдём. — Куда? — К Байкалу. - Он всё ещё смотрел на меня. — В любом случае они не остановили нас. Наоборот. Они сделали так, чтобы мы добрались туда живыми. Он ничего не ответил. Только крепче сжал мою ладонь. — До берега дойдём спокойно, — тихо сказала я. — А вот дальше... Я перевела взгляд в сторону ночного озера. Даже отсюда было видно, как вода беспокойно перекатывается под лунным светом. — Дальше нас снова ждёт Байкал. И почему-то мне казалось, что этой ночью он встретит нас совсем не так, как в день распределения. Мы шли долго. Сначала лес вокруг Колдовстворца был почти обычным — знакомые тропы, редкие фонари на каменных столбах, скрип снега под ногами. Но чем дальше мы отходили от школы, тем сильнее менялось ощущение. Будто сама Медная гора переставала нас удерживать. Серёжа шёл впереди, иногда оглядываясь, проверяя, успеваю ли я. Я не отставала, но чем ближе становился Байкал, тем тяжелее было дышать. Не физически — будто воздух становился плотнее, внимательнее. — Ты чувствуешь? — тихо спросила я. — Да, — коротко ответил он. Больше мы почти не разговаривали. Лес редел, пока наконец не исчез совсем. И перед нами открылось озеро. Байкал. Только сейчас я поняла, что никакие описания в книгах не передают его настоящего размера. Это было не озеро — это была тёмная, неподвижная граница мира. Лёд тянулся до горизонта, и казалось, что там, где он заканчивается, начинается что-то другое. Не просто вода — глубина. Подо льдом что-то было. Не движение. Не звук. Присутствие. Как будто огромное живое существо лежало под нами и слушало. — Нам туда, — сказал он. — Прямо?.. — я нервно посмотрела на лёд. — Ты уверен, что он нас выдержит? Серёжа присел, провёл ладонью по поверхности. Лёд тихо отозвался — не треском, а низким, глухим гулом. — Если бы не выдержал, — спокойно сказал он, — мы бы точно уже это поняли. Мне не стало спокойнее. Но спорить было поздно. Мы ступили на лёд. Сначала осторожно. Потом увереннее. Под ногами он был гладкий, почти живой. Каждый шаг отдавался в глубине озера странным эхом, будто Байкал считал нас. Чем дальше мы уходили от берега, тем сильнее становилось ощущение взгляда. Не сверху — снизу. Из самой воды. — Он помнит нас, — тихо сказала я. И в этот момент лёд под нами дрогнул. Не треснул — просто будто вздохнул. Мы резко остановились. И почти сразу вокруг нас по льду побежали тонкие светящиеся линии. Сначала хаотично, потом всё более осмысленно. Они складывались в узор — древний, сложный, как руны, только не написанные, а выжженные светом прямо в толще льда. Это не мы идём. Это он нас ведёт. И в следующую секунду лёд под нами стал прозрачнее. Под ним открылась глубина. Тёмная, бесконечная. И в этой глубине — едва заметный свет, как далекий огонь. Остров. Мы не шли по Байкалу. Байкал сам поднимал нам дорогу. Я не знаю, сколько длилось это ощущение — шаги, свет под ногами, гул глубины. В какой-то момент стало невозможно понять, где верх, где низ. Только одно было ясно: назад дороги уже нет. И когда мы наконец ступили на остров, лёд за нашими спинами тихо закрылся, как вода, которая снова стала спокойной. Слишком спокойной. Остров встретил нас тишиной. Как будто здесь всё давно знало, что мы придём. — Какое у тебя было испытание? — резко спросила я, как только мы ступили на остров. Серёжа даже не остановился. — В смысле? — Ну… распределение. — я догнала его. — Я помогла девочке, и меня отправили в класс Даждьбога. Ты в Ярило. Значит, у тебя тоже должно было быть что-то… смелое. Он коротко усмехнулся. — Нет. Я замерла. — В смысле «нет»? — У меня не было ничего такого. — он шёл вперёд, внимательно всматриваясь в туман над островом. — Я просто шёл под дождём. И встретил Святополка. — И всё? — И всё. Я нахмурилась. — Тогда это и было испытание? Он не ответил. Я посмотрела на него внимательнее. Серёжа на секунду сбился с шага. Но всё равно не остановился. Остров был странно пустой. Ни ветра, ни звуков, только мягкий хруст инея под ногами. И чем глубже мы заходили, тем сильнее казалось, что нас не просто пустили — нас уже ждали. В какой-то момент Серёжа резко остановился. — Я не знаю, куда идти. — Я тоже, — честно ответила я. Тишина стала плотнее. — Попробуй понять, — он повернулся ко мне. — Ты же как-то дошла до камня. Я нервно усмехнулась. — А ты как-то дошёл сюда. Он на секунду задумался. — Мне помогало кольцо. И тут мы оба замолчали. Я медленно подняла руку. Серёжа сделал то же самое. Кольца. Те самые, что всё время были с нами. Тёплые. Живые. Привычные. Но сейчас… Ни моё, ни его не светилось. Не грело. Не отзывалось. Будто их выключили. — Они молчат, — прошептала я. Серёжа медленно кивнул. И впервые за всё время на острове стало по-настоящему тихо. Слишком тихо. Как перед тем, как что-то очень древнее решает заговорить. И в этот момент мы оба поняли одну страшную вещь. Мы ничего не можем. Совсем. Представьте, что однажды вы вдруг понимаете: всё это время шли вперёд не потому, что были сильными. А потому, что вас вели. Медная гора открывала проходы. Байкал пропускал. Кольца подсказывали дорогу. Взрослые незаметно прикрывали со спины. Мы искренне считали, что сами распутываем эту историю. Что делаем открытия. Что идём по следу. Но стоило оказаться здесь, где никто больше не мог подсказать следующий шаг, как всё остановилось. Мы не знали, куда идти. Не знали, что искать. Не знали, как спасти Алатырь. Я посмотрела на Серёжу. Он молчал. Впервые за всё время нашего знакомства у него не было ответа. Ни догадки. Ни плана. И именно тогда до меня дошло. Мы ведь просто дети. Нам по одиннадцать лет. Мы умеем решать задачи, сдавать экзамены, спорить с учителями, учить руны и древние заклинания. Но спасать сердце Медной горы... этому никто никогда не учил. Мы были слишком маленькими для такой ответственности. И, наверное, именно поэтому впервые стало по-настоящему страшно. Не потому, что вокруг была неизвестность. А потому, что неизвестность вдруг оказалась сильнее нас. Тишина на острове стала почти плотной — не просто отсутствие звуков, а ощущение, что сам воздух перестал быть свободным. Я стояла не двигаясь, и пыталась заставить себя думать. Хоть как-то. Хоть о чём-нибудь логичном. Но вместо мыслей было только одно чувство — будто что-то внутри меня медленно откликается на зов. Не кольцо. Не голос. Что-то глубже. Я медленно закрыла глаза. И в тот же момент остров исчез. Не буквально — я всё ещё стояла на снегу, рядом был Серёжа, но всё вокруг будто отодвинулось. Звуки стали глухими. Свет — приглушённым. И остался только ритм. Как будто где-то под всем этим миром билось огромное сердце. Я вздрогнула. Перед глазами вспыхивали образы — не мои, не чужие, а как будто навязанные самой землёй: глубина под озером, холод камня, тонкие нити света, расходящиеся во все стороны, как корни. И в центре — точка. Маленькая. Но настолько плотная, что казалась тяжелее всего остального мира. — Оно там… — выдохнула я. Серёжа резко повернулся ко мне. — Что? Я медленно открыла глаза. — Камень. Алатырь. Он там. Я сама не поняла, как это сказала. Это не было догадкой. Не выводом. Просто знанием, которое вдруг оказалось внутри меня, как будто всегда там было. Серёжа напрягся. — Ты уверена? Я кивнула. И сделала шаг вперёд. Снег под ногами даже не скрипнул. И чем дальше я шла, тем сильнее становилось ощущение — будто земля сама слегка меня разворачивает, направляет, подталкивает в нужную сторону. Не грубо. Почти осторожно. Как ведут тех, кто всё ещё не понимает, куда идёт. Серёжа шёл следом, не задавая вопросов. Мы прошли через небольшой перелесок, где деревья стояли слишком ровно, будто их кто-то специально поставил. Потом — через каменистый участок, где снег странно не ложился на одно место, оставляя тёмную линию в земле. И там я остановилась. Потому что почувствовала. Не холод. Не магию. А присутствие. Очень знакомое. — Мы пришли… — тихо сказала я. Серёжа не успел ответить. Из тумана впереди медленно вышел Святополк. Сначала я даже не поняла, что в нём изменилось. Он выглядел так же. Та же внешность, та же осанка. Но улыбка… Улыбка была другой. Слишком ровной. Слишком уверенной. Слишком чужой. Он остановился прямо перед нами, словно всё это время стоял и просто ждал, когда мы сами подойдём ближе. — Здравствуйте, дети, — сказал он спокойно. И только теперь я почувствовала, как холод пробирает не снаружи, а изнутри. Он чуть наклонил голову, всё ещё улыбаясь. — Долго же пришлось вас ждать.