Искренне твой суперлучший друг, Кайл

Стэн понял, что Кайл уже под кайфом, когда тот вдруг начал смеяться без всякой причины. И это был не просто смешок. Смех вырывался откуда-то из глубины живота — громкий, искренний, раскатистый. Он отдавался у Стэна в ушах, растекался по коже, и в этот момент ему казалось, будто он просто тает. По-другому это и не описать. Он таял в этом смехе Кайла, ловя каждый его хриплый смешок и каждое фырканье вместе со вдохом собственного воздуха. В комнате густо пахло травкой, что совсем не удивляло. Всё-таки они раскурили косяк в закрытом помещении — чего ещё ожидать? У Стэна мелькнула мысль открыть окно и впустить свежий воздух. Но в итоге он так и не смог заставить себя подняться с дивана и дойти до него. Какая-то часть его параноила, что соседи услышат их разговоры под кайфом. Они ещё толком и не разговаривали с тех пор, как накурились, но стоит только начать… окно будет открыто, люди услышат, всё узнают, будут против него, все до единого будут против него, только этого они и хотят — накопать на него что-нибудь, вывалять в грязи, закопать, похоронить, пока он не… Стэн глубоко вдохнул, позволяя телу расслабиться и утонуть в диванных подушках. Он откинул голову на спинку дивана. Сейчас всё его внимание занимал фактурный потолок над ними. Крошечные тени, которые отбрасывали маленькие бугорки, складывались в странный узор, словно плывущий у него перед глазами. Интересно, Кайл тоже это видит? Чтобы проверить, Стэн повернул голову и посмотрел на друга. После того как они накурились, Кайл почти улёгся на диване, совершенно не заботясь о том, насколько удобно самому Стэну. Впрочем, Стэн нисколько не возражал и позволял ему устраиваться у себя на коленях как угодно. Сейчас Кайл немного сполз вниз, так что его икры лежали поперёк бёдер Стэна. Время от времени у него подёргивались лодыжки, и Стэн не понимал, то ли это остатки нервозности, то ли просто случайные мышечные подёргивания. Как бы там ни было, он замечал это каждый раз. И считал. Смех Кайла постепенно затих, превратившись сначала в тихое посмеивание, а потом — в лёгкое, почти беззвучное хихиканье. Стэн всё ещё не понимал, что именно кажется ему таким смешным, но и разрушать этот момент не собирался. Возможно, именно такой побег от реальности сейчас и был Кайлу нужен. Это определённо был тот самый побег, который сейчас был нужен Стэну. — Чувак… — пробормотал Кайл. Стэн подождал, надеясь, что тот продолжит, но Кайл больше ничего не сказал. — Ага, — отозвался Стэн. Левая лодыжка Кайла снова дёрнулась. Тринадцать. На несколько секунд между ними снова повисла тишина. А потом Кайл снова подал голос: — Чува-а-ак… Стэн невольно усмехнулся. Забавно было слышать, как Кайл вдруг заговорил точь-в-точь как стереотипный обкурок. Он тихо хмыкнул себе под нос и положил ладонь на правую голень Кайла. Раздвинув пальцы, он почувствовал под ними плотную ткань джинсов. Этого оказалось достаточно, чтобы Кайл снова захихикал. — Кайл, ты счастлив? — спросил Стэн. Кайл поднёс ладонь к лицу и тихо фыркнул в неё. Он дышал медленно, лениво, и смех у него был таким же — спокойным, расслабленным. В этом было что-то умиротворяющее. Но на вопрос он так и не ответил. Сделал он это специально или нет, Стэн не знал. И старался не зацикливаться на том, что это могло значить. — Чува-а-ак… — в третий раз протянул Кайл. Он немного съехал вниз по дивану, так что голова теперь лежала не на подлокотнике, а на одной из диванных подушек. Теперь его бёдра касались бёдер Стэна. — Это просто офигенно. — Ага, — отозвался Стэн. Он сидел, прижавшись щекой к плечу, так сильно ссутулившись, что это вдруг оказалось удобным. Когда он вообще успел так устроиться? Почему Кайл сначала засмеялся? О чём он сейчас думает? Это был просто случайный приступ смеха? И когда его запястья успели стать такими тонкими? Да какая разница. — А чего ты вообще смеялся? Кайл потянулся, вытянув руки над головой. Рукава сползли по предплечьям чуть ниже, чем должны были. — Это прозвучит тупо, — сказал он. Кончик языка мелькнул между губ, скользнув по потрескавшейся, искусанной коже. — Но я вообще не помню. Стэн только тихо хмыкнул в ответ и чуть крепче сжал ладонью правую голень Кайла. Кайл, похоже, этого не заметил. А если и заметил, то никак не показал. Где-то на задворках сознания Стэн задумался, который сейчас час. Солнце еще не село, значит, скорее всего, был всего лишь полдень. Ну, максимум — ранний день. И все же, несмотря на это, веки сами собой тяжелели, пока по телу медленно разливалось уютное расслабление. Казалось, будто он дышит пузырьками. А легкие вообще можно считать пузырьками? Это либо очень умный вопрос… либо совсем идиотский. — Эй, — Стэн легонько ткнул Кайла запястьем в лодыжку, пытаясь привлечь его внимание. Кайл что-то невнятно буркнул себе под нос и закинул предплечье на глаза. — Эй. Кайл. — А?.. — сонно отозвался Кайл. — Легкие… Как думаешь, их вообще можно считать пузырьками? Кайл убрал руку с глаз, будто это заявление его полностью выбило из колеи. Его взгляд на мгновение скользнул по потолку — потом глаза расширились, и он приподнялся на локтях. — Что? — Можно ли считать легкие пузырьками? Он, казалось, задумался над этим, медленно моргая, пока в глаза ему падал свет из окна. — Э-э… нет. Пузырьки — это жидкость. Всё, что сказал в ответ Стэн, было: — О. — Угу. Кайл снова опустился на диван, устроив затылок на одной из маленьких подушек. Стэн наблюдал, как он медленно возвращается в комфорт. Как шапка Кайла сползает ему на лоб, закрывая глаза зелёной тканью. Как выравнивается дыхание — как поднимается и опускается грудь с каждым вдохом. Как расслабляются мышцы его ног у Стэна на коленях. Когда рыжий окончательно расслабился, Стэн машинально начал теребить край правой штанины Кайла. Он слушал, как дыхание того снова стало выдыхаться тем самым тихим звуком, продолжением мягкого смешка, который был раньше. Одна нота постепенно распалась в медленную, плавную последовательность — местами, может, и неровную, но Стэна это не смущало. Это была странная, естественно сбивающаяся мелодия, не похожая на те, что он слышал в английских песнях. Он не мог сказать, слышал ли её раньше — и не мог понять, это просто непривычность или всё ещё действие травки. Время шло. Стэн не знал сколько. Просто шло — а Кайл всё так же лежал, его ноги у него на коленях, и горло мягко вибрировало этой мелодией. Что-то щёлкнуло у Стэна в голове — какая-то цепочка нейронов или типа того — и он вдруг понял, что считает это рассеянное напевание Кайла красивым. Блять. Стэн точно под кайфом. — Что ты напеваешь? — спросил Стэн. Кайл резко перестал, к большому неудовольствию друга. — Песню, — ответил Кайл максимально «по делу». Стэн бы закатил глаза, если бы это не требовало слишком много усилий. — Офигеть, — сказал он. Лодыжка Кайла снова дёрнулась. Четырнадцать. — Что за песня? — Не знаю. Песня, — Кайл снова провёл ладонями по лицу, язык на секунду выглянул между губ. — У меня слишком сухо во рту, чтобы нормально выговаривать слова. Трава вообще разрушила экосистему моего… лица. Стэн засмеялся. — Я серьёзно! — воскликнул Кайл. Он снова приподнялся на локтях, спина у него выгнулась так, будто в таком положении вообще невозможно нормально лежать. Он снова высунул язык и тихо причмокнул губами, пытаясь собрать хоть немного слюны. — Вот минус травки. Во рту пустыня. Мои зубы вполне могли бы быть ебучим перекати-полем. — Ха! Перекати-поле, — повторил Стэн. — Типа, потому что… — Травка, — закончил Кайл, наконец нормально закрыв рот и зажмурившись. — Слишком много травки. — Да там и травки-то было немного, — сказал Стэн. — Чуть-чуть. Ты просто слабак. — Это говорит человек, который делает это уже пять лет. Давай, у тебя там, наверное, толерантность уже шире Великой Китайской стены, — парировал Кайл. — Только вместо того, чтобы не пускать монголов, она не пускает… всякую травяную химию. То, от чего вообще кайф ловят. — А я думал, ты в шаришь в продвинутой химии, — сказал Стэн. — Шарю! Но мы же не изучаем травку, — сказал Кайл. — И всё равно, — Стэн на секунду приподнялся с дивана, чтобы устроиться поудобнее. Кайл в ответ чуть поднял ноги, давая ему сместиться, а потом снова положил их на прежнее место. — Химия травки. Кайл закатил глаза. — Да пошёл ты. — Это должно стать твоей выпускной цитатой. «Я накурился травяной химией». И это прорвало плотину. Рыжий снова захихикал и откинулся на подушки. Его дыхание сбивалось с каждым выдохом. На этот раз Стэн засмеялся вместе с ним. — Ты такой тупой! — выдавил Кайл сквозь смех. Его руки легли на живот, и Стэн смотрел, как он пытается снова взять себя в руки. Смех постепенно стих, оставшись где-то на краю. Иногда кто-то фыркал — и их снова пробивало, но ненадолго. Потом опять тишина. Спокойная. Почти тяжёлая. Взгляд Стэна скользнул к рукам Кайла, теперь спокойно лежащим на груди. Тот смотрел в потолок, губы чуть приоткрыты в расслаблении, дыхание ровное и глубокое. В этот момент внутри Стэна что-то дрогнуло. Он не мог это распознать — и, по большей части, даже не хотел. Но это было там. Это тянущее чувство, это странное желание: лечь на Кайла, прижаться ухом к его груди и слушать, как воздух входит в лёгкие и выходит обратно. — Можно я послушаю, как ты дышишь? Слова вырвались раньше, чем он успел их остановить. Кайл пошевелился, нахмурив брови. — Что? — спросил он. Стэн молился всем богам, чтобы Кайл не расслышал — чтобы это было «что?» в смысле «не понял, повтори», а не «что ты сейчас сказал?». Отступая назад, Стэн ответил: — Ничего. Я просто под кайфом. Он провёл ладонями по лицу и волосам, будто пытаясь хоть немного взбодриться. Если честно, он чувствовал себя почти мёртвым. Мир стал медленным и ослепительно ярким, и единственное, чего ему хотелось — это залезть в кровать и сгореть от стыда. — Я не против, — сказал Кайл. Стэн посмотрел на него сквозь пальцы. — Что? — переспросил он. — Я не против. Считай, у тебя есть разрешение. Да, можешь слушать, как я дышу. Ни один из них не двигался. Блин, казалось, они даже не дышали. Воздух застыл — плотный, тяжёлый, жаркий, давящий на плечи так, как умеет только воздух. Запах травки в комнате вдруг стал почти невыносимым, хотя Стэн был уверен, что за последние десять минут он не усилился ни на каплю. Стэн потёр глаза. — Ты… ты серьёзно? — Если бы я не был серьёзен, я бы не сказал «да». Стэн тихо сглотнул. — Ладно. Дальше большую часть движений сделал он сам. Даже ноги Кайла приподнял, хотя вроде и не обязан был. Встал со своего места, перекинул их на диван и… просто застыл. Смотрел на друга — на его руки, на его ноги, на него целиком. Кайл начал ерзать от неловкости и чуть приподнялся, чтобы шея снова легла на подлокотник. А Стэн медленно устроился сверху. Было трудно подобрать позу, но в итоге они всё-таки устроились как-то вместе. Кайл — с подушкой под головой у подлокотника, Стэн — лёжа на животе поверх него, уткнувшись ухом прямо в середину его груди. Кайл чуть развернул ноги так, чтобы Стэну было удобнее, и его колени не оказались зажаты. Стэн был уверен, что в этот момент он слышит вообще всё. Сердце Кайла, его вдохи и выдохи, как он сглатывает — и, если бы ему кто-то сказал, он бы, наверное, даже поверил, что слышал, как тот моргает. И это всё звучало так чётко, будто мир вдруг сузился до одного единственного ритма. Ритма, под который можно было просто лежать и не думать ни о чём. Как колыбельная. Как только его дыхание начало выравниваться, а мышцы наконец-то отпустили последние остатки напряжения, Кайл протянул левую руку и мягко запустил пальцы в волосы Стэна. Сердце у Стэна сделало странную штуку. И лёгкие тоже. — Ты когда-нибудь… — Кайл на секунду замолчал, пальцы у него замерли. — …задумывался, каково это — целоваться с парнем? Сердце у Стэна и лёгкие неприятно сжались — как от чего-то нового и непонятного. Он приподнялся на колени, чтобы встретиться с Кайлом взглядом. — Что? — Ты слышал меня, — сказал Кайл. И он был прав. Стэн действительно слышал. Чётко, без шансов не понять. Всем собой — от груди до губ — он слышал этот вопрос. — Это… вообще пиздец какая гейская тема, чувак, — выдал Стэн. — Я не имел в виду это в каком-то гейском смысле. — А звучало всё равно пиздец по-гейски. Кайл закатил глаза и убрал руки из волос Стэна, вместо этого спокойно скрестив их на груди. — Ой, заткнись, блять. Кайл полностью отвёл взгляд от Стэна и замолчал. Стэн тоже. И в этой тишине у него в груди снова неприятно сжалось — только грубее, чем раньше. Это был взгляд разочарования. Или хотя бы смущения. Что-то стыдное кольнуло внутри, и Стэн вдруг подумал: может, он правда соврал. Может, теперь всё стало слишком неловко, чтобы вообще оставаться в этой позе — он ведь буквально прижимал Кайла к себе, и у него горели щёки от стыда, — но он всё равно не мог пошевелиться. — Так да? — спросил Кайл. Стэн снова застыл. — Что «да»? — Думал, каково это — целоваться с парнями. — Нет, — ответил Стэн. После паузы он всё-таки вернул вопрос. — А ты? — Нет, — сказал Кайл. — Ладно. Стэн немного поёрзал, ладони скользнули по ткани дивана. Пару секунд он просто молчал — чтобы выдохнуть, собраться, убрать из головы всё лишнее ожидание. Потом снова посмотрел на Кайла. — Хочешь попробовать? В ответ на вопрос на секунду повисла тишина. Стэн нервничал — вдруг он сейчас всё испортил, — но постарался не выдавать этого и отрезать себя от всего, что происходило вокруг. Наконец Кайл сказал: — Ладно. Лодыжка Кайла дёрнулась, коснувшись ноги Стэна. Пятнадцать. Они так ничего и не сделали. Хотя оба согласились попробовать — то, о чём, по их словам, вообще никогда не думали, — они всё равно медлили. Это было именно оно: пауза. Неловкая. Стэн был в этом уверен. Что-то сжалось у него внутри, когда они посмотрели друг на друга. В голову, из самых пыльных углов, полезли мысли о Венди и о том, как она на это отреагирует. Это было… нет. Нет, это не считалось. Он же не изменяет. Потому что, ну правда. Это Кайл. Они же не в таком смысле. Он списал всё на нервы. Стэн целовался только с Венди — и это ни для кого не секрет. Кайл видел большинство этих поцелуев ещё в начальной школе, и каждый раз Стэна от этого тошнило. И это, по логике Стэна, тоже доказывало, что сейчас это не измена. Просто поцелуй. И Кайл ему не нравится в таком смысле. И его точно не стошнит от одной мысли о том, чтобы коснуться губами губ Кайла. Потому что это ведь всего лишь — прикосновение губ. Стэн наклонился первым. Потому что… а почему нет. Ему терять нечего. Это были просто губы к губам, кожа к коже, плоть к плоти — и ничего особенного в этом не было. Никакой ползучей, извивающейся змеи притяжения, которая раньше обвивала его, когда он целовал Венди на свидании. Ни влечения, ни возбуждения. Но они всё равно так и остались в этом положении, дыша одним воздухом на двоих. И вдруг это стало чем-то. Язык Кайла скользнул по губе Стэна, и в ответ Стэн перенёс вес на левый локоть и колени. Правая рука поднялась к щеке Кайла. Большой палец мягко прошёлся по коже. Единственное, о чём он мог думать в этот момент — мягкость. Кайл был мягким. Податливым. Отзывчивым. Когда они оказались так близко, Стэн почувствовал запах Кайла. От него пахло костром, а на вкус он был как дым, и Стэну вдруг показалось, что он сам — зефир, который слишком уютно и неправильно поджаривают над огнём. Кайл отстранился. Стэн наклонился следом — догоняя, притягиваясь, нуждаясь — Они не разрывали поцелуй, пока Стэну не понадобился воздух, и даже тогда это сложно было назвать «разрывом». Скорее — короткий вдох, пауза. Временная. Их губы тянулись друг к другу, как противоположные магниты, и всё такое, и физика, и прочая фигня. В какой-то момент Стэн выпрямил ноги, чтобы их бёдра оказались вплотную. В ответ Кайл приподнял ноги и неловко попытался провернуть тот самый «зацепить лодыжками за спину», который они видели в фильмах и читали в книгах. Но бедра у Кайла явно не были рассчитаны на такую акробатику, так что он ограничился сгибом в колене примерно под сорок пять градусов, уткнувшись подошвами носков в диван. Они были прижаты друг к другу так близко. В комнате было мучительно тепло. Всё было спокойно. Всё было тихо. Всё было — …правильно.