Чужая вера

​Утро на Совете Дивана началось задолго до того, как солнце успело нагреть мраморные крыши Топкапы. В просторном зале заседаний пахло крепким кофе, старыми чернилами и дорогой кожей папок. Паши и визири сидели на низких диванах вдоль стен, негромко перешёптываясь о налогах в провинциях и торговых путях. ​Сэм Винчестер — Великий Визирь империи — стоял у высокого стола, заваленного картами. На нём был строгий тёмный кафтан без лишней роскоши, а длинные волосы были аккуратно убраны назад. Сэм не спал нормально уже третьи сутки: границы требовали внимания, казна пустела, а тут ещё и внутри дворца назревало чёрт знает что. ​Двери открылись, и в зал вошёл Дин. На ходу застёгивая верхние пуговицы парадного кафтана, Султан выглядел на удивление бодрым и даже слегка рассеянным. Он сел во главе стола, махнул рукой, призывая всех опустить головы, и посмотрел на брата. ​— Ну, Сэмми, с чего начнём? Только давай покороче, голова пухнет от этих цифр. ​Сэм вздохнул, перебирая свитки: — Повелитель, у нас проблемы с поставками зерна из Египта. Местные беи крутят хвостами и требуют снижения пошлин. Если мы не надавим, к осени Стамбул останется без хлеба. ​Дин опёрся подбородком о кулак, лениво разглядывая узоры на ковре. Перед глазами у него почему-то стоял не Египет, а упрямый, хмурый взгляд синих глаз и то, как Кас засыпал на его плече под утро — тихо, почти не дыша, словно всё ещё ждал удара. ​— Дин? — Сэм настойчиво постучал пальцем по карте. — Ты меня слышишь? ​— Да, слышу я, слышу, — Дин тряхнул головой, возвращаясь в реальность. — Надави на них. Отправь туда пару кораблей Яна Кэмпбелла, пусть постоят у берегов. Они сразу вспомнят, кому платят налоги. Что ещё? ​Заседание продлилось ещё пару часов, но как только паши покинули зал, Сэм не выдержал. Он дождался, пока стража отойдёт от дверей, подошёл к брату и сел на край стола — без визирьских церемоний, просто как младший брат. ​— Дин, нам надо поговорить. И не о зерне. ​Дин, который уже собирался встать, со вздохом опустился обратно в кресло: — Сэмми, если ты опять собираешься читать мне нотации… ​— Я не читаю нотации. Я смотрю на факты, — Сэм посерьёзнел, его голос стал тише. — Ты вчера отдал личное кольцо этому новому невольнику. Кастиэлю. Гарем на ушах стоит. Лиза сегодня утром приходила ко мне, она сама не своя. Она мать твоего единственного сына, Дин. Она заслуживает уважения. ​Дин нахмурился, его зелёные глаза опасно сузились: — Лиза — моя фаворитка, и её никто не обижает. Она живёт в лучших покоях, у неё есть всё, что нужно. Но это мой гарем, Сэм. И я сам решаю, кому дарить кольца. ​— Да делай ты что хочешь со своим гаремом! — Сэм раздражённо вскинул руки. — Но ты Султан. Твоя стабильность — это стабильность государства. Лиза — спокойная, предсказуемая, её семья лояльна нам. А этот парень? Бобби говорит, он дикий. Он не признаёт правил. Зачем тебе эти проблемы? Ты тащишь в свою постель пороховую бочку, Дин. Одумайся, пока Лиза не возненавидела тебя, а Валиде не приняла меры. ​Дин медленно поднялся, поправил ворот кафтана и посмотрел на брата сверху вниз: — Пороховая бочка — это хотя бы весело, Сэм. Мне надоело, что вокруг меня все ходят на цыпочках. Кас — первый, кто посмотрел на меня как на человека, а не как на трон с короной. Передай Лизе, что я зайду к Бену вечером. Но в мои личные дела — не лезь. Даже ты. ​Султан вышел, громко хлопнув дверью. Сэм остался один у стола с картами. Он потёр переносицу, чувствуя, как начинает болеть голова. Он искренне любил брата, но понимал: если этот Кастиэль разрушит покой в семье Дина, Сэму придётся принять сторону Лизы. Просто потому, что так правильно для империи.

***

​В самом гареме тем временем жизнь шла своим черёдом, но статус Каса изменился бесповоротно. Теперь он не спал на полу в общем зале — Бобби-ага, кряхтя и ругаясь, выделил ему небольшую, но отдельную комнатку на втором этаже, ближе к султанскому крылу. ​Кас сидел на подоконнике, глядя во внутренний дворик, где рабыни развешивали стираное бельё. Серебряное кольцо на пальце казалось непривычно тяжёлым. Он не чувствовал себя победителем — скорее, солдатом, который закрепился на первой линии обороны. ​Дверь без стука отворилась, и вошёл Бальтазар, неся в руках небольшую деревянную шкатулку. ​— Ну что, Хасеки местного разлива, поздравляю с новосельем, — хмыкнул блондин, ставя шкатулку на стол. — Ровена прислала тебе мази для рук. Твои шрамы Дину, видать, не помешали, но калфа настаивает, что фаворит должен благоухать, а не пахнуть дёгтем. ​— Я не просил об этом, — тихо сказал Кас, не отрывая взгляда от окна. ​— А тебя никто и не спрашивает, — Бальтазар устроился на табурете, закинув ногу на ногу. — Слушай, Кас. Радость радостью, но за стенами твоей каморки сгущаются тучи. Великий Визирь Сэм сегодня долго торчал у Лизы. Они о чём-то шептались. Сэм у нас парень правильный, он Лизу уважает, они выросли практически вместе, пока Дин воевал. Так что лёгкой прогулки не жди. Сэм сделает всё, чтобы вернуть Дина в семью. ​Кас повернулся к другу, его брови сошлись на переносице: — Сэм — его брат. Почему он лезет в то, с кем Дин проводит ночи? ​— Потому что здесь это не просто ночи, глупый ты человек, — Бальтазар вздохнул, его обычная ирония куда-то испарилась. — Каждая ночь — это влияние. Если Дин начнёт слушать тебя, а не Сэма, баланс сил изменится. Лиза боится за Бена. Сэм боится за Дина. А тебе нужно бояться за свою шею. Так что мой тебе совет: когда Дин придёт в следующий раз, будь с ним мягче. Тебе нужен не просто любовник, тебе нужен покровитель, который защитит тебя, если Сэм и Валиде решат от тебя избавиться. ​Кас промолчал. Он посмотрел на серебряный перстень с синим камнем. Вспоминать ночные разговоры с Дином было странно — Султан оказался на удивление одиноким человеком под всем своим бархатом и золотом. И Кас, сам потерявший всё, внезапно почувствовал к этому сильному парню что-то, что совсем не было похоже на расчёт раба. Это была опасная, ненужная здесь искренность.

***

Покои Лизы-султан всегда были самым тихим и уютным местом в Топкапы. Здесь не пахло тяжёлыми благовониями, на столах не лежали государственные карты. Пахло сушёной мятой, детским мылом и свежей выпечкой, которую Лиза лично заказывала на кухне для маленького Бена. Это был маленький мир, который она построила для Дина, чтобы он мог спрятаться от груза своей короны. ​Но сегодня вечером этот уют казался ненастоящим, натянутым, как струна перед разрывом. ​Бен сидел на ковре, сосредоточенно собирая из деревянных кубиков подобие крепости. Дин сидел рядом на корточках, в своём простом домашнем кафтане, помогая сыну выравнивать «стены». Со стороны они выглядели как идеальная, счастливая семья. ​— Смотри, пап, какая большая! — гордо улыбнулся мальчик, показывая на башню. — Прямо как в Эдирне. Ты возьмёшь меня туда на охоту в следующий раз? ​Дин тепло улыбнулся, потрепав сына по русым волосам, и в его глазах на мгновение блеснула та самая мягкость, которую он так редко позволял себе на людях. ​— Обязательно возьму, мелкий. Только подрасти ещё немного, чтобы лук в руках держать уверенно. ​Лиза стояла чуть поодаль, у накрытого к ужину стола. Она смотрела на них, и сердце её сжималось от невыносимой, тупой боли. Дин пришёл, как и обещал Сэму. Он был добр, он принёс Бену новую игрушку, он поцеловал саму Лизу в щеку при входе… но в этом поцелуе не было тепла. Это был визит вежливости. Исполнение долга. ​Когда служанка унесла уснувшего Бена в спальню, в комнате повисла тяжёлая, давящая тишина. Дин поднялся с ковра, отряхнул колени и подошёл к окну, глядя на ночные огни Стамбула. ​— Дин… — тихо позвала Лиза, не выдержав. Она подошла со спины, но не стала обнимать его, как раньше, а просто остановилась рядом. — Ты ведь даже не смотришь на меня. ​Дин вздохнул, не поворачивая головы. Ему было чертовски паршиво. Он не хотел делать Лизе больно, она не заслужила этого. Но врать ей — и самому себе — он больше не мог. ​— Лиза, не начинай, пожалуйста. Я устал. На Диване опять проблемы с янычарами, Сэм весь день мотает мне нервы… ​— Дело в нём, да? — перебила она, и её голос слегка дрогнул, но остался тихим, без кухонных скандалов и истерик. Обычный вопрос женщины, которая знает ответ. — В этом чужеземце, Кастиэле. Ты ведь отдал ему своё серебряное кольцо. То самое, которое обещал подарить мне на годовщину рождения Бена. ​Дин обернулся. Его лицо сделалось каменным, султанским. ​— Кольцо — это просто вещь, Лиза. Я подарю тебе другое, в три раза дороже. ​— Мне не нужно дороже, Дин! — впервые за вечер в её голосе прорезались живые, горькие эмоции. Она сделала шаг назад, прижав руку к груди. — Мне нужен был ты. А ты уходишь. Я вижу, как ты смотришь на эти двери. Твоё тело здесь, с сыном, а мысли — там, на втором этаже гарема. Скажи мне честно… ты его любишь? ​Дин долго молчал. Вопрос попал не в бровь, а в глаз. Любит? Он знал Каса всего пару дней. Какая тут любовь? Это было безумие, наваждение, дикое упрямство двух одиноких людей, которые нашли друг друга в этом золотом аду. Но отрицать, что Кас перевернул его мир, было глупо. ​— Лиза, ты мать моего наследника, — глухо ответил Дин, подходя к выходу. — Ты навсегда останешься моей султаншей, и никто у тебя этого не отнимет. Твой статус и безопасность Бена — это мой закон. Но не требуй от меня того, чего я сейчас дать не могу. ​Он толкнул дверь и вышел в коридор, оставив Лизу стоять посреди пустой, пахнущей мятой комнаты. Она не заплакала. Она просто медленно опустилась на диван, глядя на деревянную крепость, которую Дин помогал строить их сыну. Крепость устояла, но её собственная жизнь только что разлетелась в щепки. ​

***

​Сэм Винчестер ждал брата на перекрестке коридоров, прямо у входа в султанское крыло. Визирь стоял, прислонившись спиной к каменной арке, скрестив руки на груди. ​Дин остановился напротив него. По его угрюмому виду Сэм сразу понял, как прошёл ужин. ​— Доволен? — буркнул Дин, проходя мимо. — Я сходил. Поговорил. ​— Я не просил тебя делать одолжение Лизы, Дин, — Сэм пошёл следом за ним. — Я просил тебя подумать головой. Но я вижу, что говорить с тобой сейчас бесполезно. Ты ослеп. ​Дин резко развернулся, едва не ткнув пальцем брату в грудь: — Сэмми, отвали. Хватит контролировать каждый мой шаг. ​— Ладно, — спокойно кивнул Сэм, и в его глазах появилось то самое упрямое выражение, которое Дин знал с детства. — С тобой я спорить не буду. Ты Султан, твоё слово — закон. Но помни: я Великий Визирь. И моя обязанность — защищать империю от любых угроз. Даже от тех, которые тебе кажутся невинными. ​Сэм развернулся и ушёл в сторону своих покоев, его тяжёлые шаги долго эхом отдавались под сводами дворца. Дин остался один. Он посмотрел вверх, на окна второго этажа, где за полупрозрачной занавеской горел тусклый свет свечи в комнатке Каса. ​Дин глубоко вдохнул прохладный ночной воздух. Границы были очерчены. Фигуры на доске расставлены. ​Ночной воздух Стамбула принёс долгожданную прохладу, но Сэму казалось, что ворот его визирьского кафтана душит его сильнее обычного. Шагая по узким гравийным дорожкам дальнего султанского сада, куда рабыням и страже вход после захода солнца был строго воспрещён, он пытался унять глухую, давящую злость на брата. ​Дин ослеп. Дин шёл напролом, ведомый вспыхнувшей страстью, совершенно не думая о последствиях. ​— Ты снова хмуришься так, будто на нас идёт кочевая орда, Сэмми. ​Тихий, весёлый голос заставил Сэма мгновенно остановиться. Напряжение в его широких плечах спало само собой. Из тени раскидистого гранатового дерева вышла Чарли. Сестра Султана, любимица покойного отца и всей империи, она была далека от образа покорной османской принцессы. Откинув лёгкую шёлковую шаль с рыжих волос, Чарли смотрела на Сэма со своей привычной, тёплой и немного лукавой улыбкой. На ней было простое, не парадное платье, а в руках она держала книгу — Чарли умудрялась находить и читать европейские труды, которые паши Дивана считали ересью. ​— Чарли… — Сэм сделал шаг навстречу, оглянувшись по сторонам, и только убедившись, что они одни, позволил себе взять её за тонкие ладони. — Тебе не стоит быть здесь так поздно. Если Валиде узнает… ​— Валиде сейчас занята тем, что отпаивает Лизу успокаивающим травяным чаем, — Чарли грустно вздохнула, коснувшись пальцами его щеки. — Весь дворец только и говорит, что о фиолетовом платке и бунте в гареме. Дин действительно привёл к себе того синеглазого чужеземца? ​— Привёл, — глухо ответил Сэм, накрывая её ладонь своей. — И отдал ему своё серебряное кольцо. Я пытался поговорить с ним, но он и слушать ничего не хочет. Словно с ума сошёл. Лиза разбита. Если так пойдет дальше, баланс в гареме рухнет, а за ним — и покой в Диване. ​Чарли внимательно всматривалась в его усталое лицо. Она знала Сэма лучше, чем кто-либо другой. Знала, что под этой маской сурового Великого Визиря скрывается парень, который больше всего на свете ценил дом и безопасность тех, кого любил. Сэм не был Винчестером по крови — их отец, прежний Султан, приблизил умного, талантливого мальчишку к сыновьям, сделав Сэма названым братом Дина и его тенью. Но эта близость к трону была одновременно и благословением, и проклятием. ​— Ты боишься не только за Лизу и Дина, верно? — тихо спросила Чарли, делая шаг ближе и утыкаясь лбом в его крепкое плечо. ​Сэм замер, а затем крепко, отчаянно обнял её, зарываясь пальцами в рыжие локоны. ​— Боюсь, Чарли. До смерти боюсь, — признался он, и в его голосе впервые за день прорезалась настоящая, живая уязвимость. — Дин — мой брат, мой Повелитель. Наша с тобой жизнь, наше будущее… всё зависит от его росчерка пера. Если он потеряет голову из-за этого Кастиэля, если дворец погрязнет в интригах, Дин станет подозрительным. Он начнёт искать врагов там, где их нет. И если он узнает о нас… если он решит, что я предаю его за его спиной… ​— Дин любит тебя, Сэм. И меня любит, — Чарли подняла голову, заглядывая ему в глаза с поразительной верой. — Он вспыльчивый, упрямый, но он не чудовище. ​— Он Султан, Чарли, — отрезал Сэм, и в его глазах блеснул холодный отсвет факела. — А трон меняет людей. Я видел, что сделал этот Кастиэль с ним всего за одну ночь. Этот парень — угроза. Он не просто наложница, он — сила, которую мы не можем контролировать. И я сделаю всё, чтобы защитить Дина от самого себя. И защитить нас с тобой. ​Чарли промолчала, лишь крепче прижалась к нему. На фоне общей тревоги дворца их тайная любовь казалась хрупким стеклом, которое могло разбиться от любого неосторожного вздоха Султана. ​Кас на втором этаже гарема смотрел на звёзды. Лиза сжимала в руках одеяльце сына. А в ночном саду Сэм Винчестер мысленно переступал черту, принимая сторону Лизы в этой невидимой войне.