Чужая вера

Тяжёлые двери султанских покоев распахнулись без предупреждения. Стражники у входа даже не успели скрестить копья — Кастиэль прошёл мимо них, словно порыв холодного ночного ветра, шурша полами своего нового чёрного кафтана. ​Дин сидел за столом, обложившись докладами из пограничных крепостей. Рукава его рубахи были закатаны, на ладонях ещё виднелись следы засохших чернил. Услышав шаги, он вскинул голову, готовый рявкнуть на наглеца, но, увидев Каса, осёкся. ​Кас выглядел пугающе спокойно. В его правой руке, плотно прижатый к широкому шёлку пояса, покоился тяжёлый глиняный кувшин с недопитым гранатовым соком. На левой скуле всё ещё темнел глубокий, багровый синяк — напоминание о прачечной. ​— Кас? — Дин поднялся, его брови сошлись на переносице. — Что случилось? Ночь только началась, лекарь сказал тебе лежать… ​Кас молча подошёл к столу, обогнув резные стулья, и с глухим, тяжёлым стуком поставил кувшин прямо на государственные бумаги. Несколько тёмно-красных, похожих на кровь капель выплеснулись из горлышка, мгновенно впитываясь в сухой пергамент с докладом о налогах. ​— Это принесли в мои покои четверть часа назад, — хрипло, без капли дрожи в голосе произнёс Кас. — От имени кухни. Сказали, Повелитель заботится о моём здоровье. ​Дин нахмурился, не понимая, к чему он клонит. Он протянул руку к кувшину, собираясь плеснуть себе в кубок, но Кас перехватил его запястье. Пальцы Каса, всё ещё исцарапанные после того, как Лиза сорвала кольцо, сжались на руке Султана с удивительной, почти дерзкой силой. ​— Не пей, Дин. Если сделаешь глоток, через пять минут твои визири будут выбирать нового правителя империи. ​В покоях повисла такая тишина, что стало слышно, как на стене лениво тикают дорогие европейские часы — подарок французского посла. Дин медленно опустил взгляд на кувшин, затем снова посмотрел на Каса. Догадка обожгла его изнутри с яростью лесного пожара. ​— Яд? — выдохнул Султан. Его голос упал до опасного, глухого шёпота. ​— Серебряная игла Бальтазара почернела за секунду, — Кас отпустил его руку и отступил на шаг, скрестив руки на груди. — Во дворце Топкапы слишком много людей, которым не терпится увидеть меня в саване, Дин. Они знают, что я мужчина. Знают, что от меня не будет наследников, которые продолжат твой род. Для твоего Дивана я — просто временная блажь, опасная ошибка, которую нужно исправить. Тихо. С помощью капли мышьяка в соке. ​Дин смотрел на багровые пятна на пергаменте, и его челюсти сжались так, что на щеках заходили желваки. Утренняя казнь слуг Лизы и убийство Аластора-паши прямо на Совете никого не научили. Дворец продолжал грызть его изнутри, пытаясь отобрать то единственное, что дарило ему покой. Жалость к Лизе, которая ещё теплилась на дне его души после её высылки, окончательно подернулась ледяной коркой. ​— Бобби! — рявкнул Дин, разворачиваясь к дверям. Его голос сорвался на рык. — Бобби, ко мне! Живо! ​ ​Главный евнух влетел в покои так, словно за ним гнались все псы преисподней. Его тюрбан съехал набок, лицо было бледным, как полотно, а руки судорожно тряслись. После утренних казней Бобби жил в постоянном, липком страхе за собственную шею. ​— По-повелитель… — Бобби упал на колени прямо у порога, не смея поднять глаз. ​— Кто принёс этот кувшин на половину Хасеки? — Дин подошёл к нему вплотную, нависая над евнухом огромной, давящей тенью. — Имя, Бобби. Кто готовил ужин для Кастиэля? ​— Повелитель, клянусь Аллахом, я не знаю! — Бобби запричитал, вжимая голову в плечи. — На кухне вечером суета, повара готовили еду для Дивана, слуг сотни… Я лично проверял кубки, которые шли к вашему столу! Но к Хасеки… к Кастиэлю-аге еду нёс один из младших невольников… ​— Найти его, — ледяным тоном оборвал Дин. — Прямо сейчас. Переверни всю кухню, Бобби. Если через час этот слуга не будет стоять передо мной на коленях — ты сам займёшь его место в кожаном мешке на дне Босфора. У тебя шестьдесят минут. Время пошло. ​Бобби подскочил как ошпаренный и, рассыпаясь в благодарностях за отсрочку, буквально вывалился из покоев. ​Кас подошёл к окну, глядя на темнеющий сад. Ветер с моря трепал занавески, принося запах соли и далёких дождей. Он не чувствовал страха. Нападение в прачечной и этот яд окончательно выжгли в нём остатки прежней нерешительности. Он понял: в этом дворце нельзя быть просто любимчиком. Нужно стать силой, с которой Сэм и Валиде будут вынуждены считаться. ​Дин подошел к нему со спины, мягко положив ладони на его плечи под чёрным шёлком кафтана. Султан прижался лбом к затылку Каса, тяжело и прерывисто дыша. ​— Я не отдам тебя им, Кас, — тихо, но с железной верой произнёс Дин. — Пусть весь Диван перевернётся, пусть янычары снова жгут котлы. Ты останешься здесь, со мной. ​— Твой брат Сэм прав в одном, Дин, — Кас не повернулся, продолжая смотреть на темнеющие кроны гранатовых деревьев в саду. — Я не смогу родить тебе сына. Тебе всё равно придётся войти в покои женщины. Ради империи. Ради Бена, который остался один в Эдирне. И каждый раз, когда ты будешь это делать… твои враги будут праздновать победу над нами. ​Дин промолчал. Он лишь крепче сжал плечи Каса, понимая, что эта приземлённая, жестокая правда — самый страшный враг, против которого у его султанского меча нет оружия. ​

***

​Следствие Бобби, как и ожидал Кас, зашло в тупик: младшего слугу с кухни нашли на рассвете мёртвым в дальнем тупике у конюшен — кто-то умело сломал ему шею, обрывая все ниточки, ведущие к заказчику. Дворец умел прятать свои тайны. ​Днём, пока Дин вместе с Сэмом уехал на осмотр столичных верфей, Кас решил покинуть свои душные покои. Рёбра всё ещё ныли после побоев, но сидеть на месте было невыносимо. Он направился в дальнее крыло дворца — туда, где располагалась султанская библиотека. Это было единственное место в Топкапы, где не пахло гаремными интригами и шёлковыми платками. Здесь пахло старой кожей, пергаментом и сухой древесиной. ​Кас медленно шёл между высокими резными шкафами, листая старинные европейские атласы. Он искал карты своих родных земель, пытаясь вспомнить, каково это — быть свободным человеком, у которого есть дом за морем. ​— Вы держите книгу вверх ногами, Кастиэль-ага. ​Кас резко обернулся, его рука по привычке легла на пояс, где у фаворитов должен был быть кинжал, но оружия ему, разумеется, пока не полагалось. ​У дальнего окна, за столом, заваленным свитками, сидела Чарли. Сестра Султана была в простом домашнем платье брусничного цвета, её рыжие волосы были небрежно заколоты алмазной шпилькой, а на носу чуть заметно поблёскивали круглые стёкла очков для чтения — деталь, которую она тщательно скрывала от Валиде. ​Кас расслабил плечи и слегка наклонил голову: — Султанша. Простите, я не знал, что вы здесь. ​— О, брось эти церемонии, — Чарли махнула рукой, снимая очки и с любопытством разглядывая его разбитую скулу. — Я видела, как ты шёл по коридору. Весь гарем боится тебя как чумы после того, как Дин сослал Лизу. А ты, оказывается, прячешься среди старых бумаг. ​Она поднялась и подошла ближе, бесцеремонно заглядывая в книгу, которую он держал. Это была карта Средиземноморья. ​— Скучаешь по дому? — уже тише, без привычной иронии спросила принцесса. ​— Дома больше нет, — ответил Кас, глядя на неё своим уцелевшим синим глазом. — Его сожгли люди, которые продали меня вашим пиратам. ​Чарли внимательно всматривалась в его лицо. Она шла сюда, думая увидеть хитрого, расчётливого соблазнителя, который околдовал её брата и разрушил жизнь Лизы. Сэм расписывал Каса как опасного демона. Но перед ней стоял просто уставший, сильно побитый парень со сломанной судьбой, который пытался удержаться на плаву в водовороте, куда его бросили силой. ​— Мой названый брат Сэм считает тебя угрозой, Кас, — Чарли прислонилась спиной к книжному шкафу, скрестив руки на груди. — Он думает, что ты используешь Дина, чтобы добраться до власти. ​— Мне не нужна власть, Чарли, — Кас закрыл атлас и посмотрел принцессе прямо в глаза. — Мне нужна моя жизнь. Если я отступлю хоть на шаг, твоя матушка Валиде или слуги Сэма скормят мне ещё один кувшин с мышьяком. Я просто защищаюсь. Так же, как твой Сэм защищает свои интересы. ​Чарли на мгновение замерла. Слово «наш Сэм» резануло слух. Она вспомнила ночные клятвы в саду, страх Сэма за их будущее. Эти двое мужчин — Сэм и Кас — были так похожи в своём упрямстве и желании защитить то, что им дорого. Только стояли они по разные стороны баррикад. ​— Дин любит тебя, — тихо сказала Чарли, поворачиваясь к выходу. — Я давно не видела его таким… живым. Но будь осторожен, Кастиэль. Этот дворец не прощает искренности. Сэм не остановится. И если ты сделаешь ошибку — он уничтожит тебя ради безопасности Дина. ​— Пусть попробует, — глухо бросил Кас ей вслед. ​Когда рыжие волосы принцессы скрылись за дверью библиотеки, Кас глубоко вздохнул. Он не нашёл в Чарли врага. Но понял, что у Сэма Винчестера есть уязвимое место. И это место — его тайная преданность сестре Султана.