The neighborhoods

Предложение о руководстве над научно-исследовательским проектом для премии было таким же неожиданным, как проверочная сирена с утра. Ландо отловили в коридоре и привели в кабинет их преподавателя химии. Сидя в большом мягком кресле, Норрис ощущал себя пылинкой в море. Прошло минуты две после того, как его оставили одного, когда дверь снова открылась и Теллура Свамптайн, мягко и даже как-то смущённо улыбнулась парню. - Добрый день. Надеюсь, мы несильно Вас оторвали от занятий. - женщина села за свой стол и, сложив руки в замок перед собой, утвердила свой взгляд на лице Ландо. - Вовсе нет, у нас получасовой перерыв между парами. - заверил её Норрис. - Хорошо... - Теллура потёрла ладони друг о друга, поправила очки. Она... нервничала? - Я хотела попросить Вас принять участие кое в чём. - начала она, слегка растягивая губы в улыбке. - Дело в том, что я на самом деле ни разу не химик по образованию. Изначально я преподавала на кафедре физиотерапии. Но там в какой-то сменился заведующий, и мы с ним, мягко говоря, не нашли общий язык. Из университета я уходить не хотела, и мне предложили место здесь. Но суть в другом. Университет прислал запрос на формирование группы студентов для участия в научной премии, которую проводят раз в четыре года. А у меня, знаете, Ландо, уже давно была задумка. Я уже обговорила её с ответственным по этому вопросу. Он очень похвалил. Называется физиотерапия при атмосферных перегрузках. Она будет очень актуальна для пилотов, как гражданских, так и военных, подводных ученых и моряков, для гонщиков. Вы - человек очень ответственный, но там такой объём работы, что мы с Вами и вдвоём не потянем. Нужен будет клиницист, статицист, физиотерапевт и руководитель. Я понимаю, что Вы так же замечательно подошли бы и на роль физиотерапевта, так как это как раз по вашей направленности, но я лично вижу Вас, как руководителя. Вы подумайте... - Я согласен. Ландо вообще-то не хотел перебивать. Но тема предстоящего исследования задела за живое настолько, что он впервые за несколько лет почувствовал вспышку эмоций. Настоящую, не автоматическую. Что-то ударило ему в голову, заставив глаза распахнуться шире. Норрис зацепился за эти ощущения так же, как маленький мальчуган цепляется за ветку дерева, когда кроссовок срывается вниз. В ушах зазвенело от резкого повышения пульса и давления. Наверное, именно так выглядел Энштейн, когда открывал что-то... Теллура удивлённо приподняла бровь и внимательно скользнула взглядом по всему лицу парня. - Хорошо. Я не ожидала такой прыти. - она коротко рассмеялась и кивнула каким-то своим мыслям. - В таком случае, в понедельник я поговорю с ответственным, он, в свою очередь, с деканами, и затем мы соберём группу. Ландо выходил с кафедры не просто окрылённым, а как будто просветлённым. Чувство эйфории било по продуцентам эндорфина и дофамина с такой силой, что начинала кружиться голова. Выходные Норрис пережил взахлёб. Он готовился к коллоквиумам и контрольным, занимал голову в зале и с тройным энтузиазмом ездил работать. Утром понедельника он стоял у входа на кафедру химии, поджидая преподавательницу. Им дали добро. Через два дня состоялось собрание группы. Через неделю Ландо впервые увидел фронт работ. Через две - написал заявление о увольнении. Он нырнул в исследование с головой. От пар их группу освобождали до конца проекта, поэтому мысли о переводе в другой вуз или, по крайней мере, на вечернее отделение, растаяли на фоне по-настоящему важной и интересной деятельности. Норрис зависал в клинике и лаборатории вместе с коллегами с девяти часов утра до двенадцати ночи, а иногда оставался и позже, если в воспалённый мозг вдруг влетала гениальная идея. Они изучали статистику, паттерны поведения всех систем организма при жесточайшей атмосферной перегрузке, пробовали разные биологические, пищевые и химические добавки и ингибиторы для замедления и балансировки зашкаливающих показателей. Ими заинтересовались НИИ воздушных сил армии, несколько раз в месяц приезжали их агенты, молча наблюдали за процессом, что-то беспрестанно себе конспектировали и уезжали. Ландо жил этим. Дышал. Все цифры, показатели датчиков, формулы составов текли вместе с форменными элементами крови, если не в них. На задний план отошли все тревоги, все размышления о том, как выкарабкиваться самому и как помогать родителям. Потому что помимо неопровержимой важности их исследования, впереди маячил баснословный приз, позволивший бы закрыть долги перед налоговой. И Ландо летел к нему на всех парах, не боясь расшибиться. Ему нечего было терять. Ведь себя настоящего он потерял ещё лет в шестнадцать. С коллегами Норрису повезло. Все были предану общему делу, и почти всегда слушали его указания и доводы. А если не слушали, то аргументировали свою точку зрения. Но Ландо не был бы Ландо, если по ночам после дней, когда не было результатов или же они вовсе уходили в минус, он не смыкал глаз до того момента, пока не найдёт оптимальный вариант исправления. А лучше несколько. Мозг работал даже во сне, потому что на пятом месяце усиленной работы ему начала снится клиника. По началу это было забавно, но со временем начинало выматывать. Однако, парень был слишком замотивирован, чтобы выгорать. И вот, на девятом месяце с начала исследований, у них получилось. Они спродуцировали три препарата, один из которых имел противопоказания по аллергии на некоторые вещества, но был очень действенным, и ещё два, с разными направленностями, но тоже показавшими отличные результаты. Первый стабилизировал работу сердечно-сосудистой системы, а второй ингибировал активность внутричерепной жидкости в момент перегрузки. Начался следующий этап, который Ландо должен был пройти в одиночестве, лишь под наблюдением и с подсказками мисс Свамптайн: написание статьи по исследованию и подготовка к выступлению на премии. С последним проблем особо не возникало, а вот оформление статьи хромало на обе ноги. Ландо из рук вон плохо работал с Вордом. Из-за этого глубокими ночами, под светом настольной лампы, разносился глухой стук лба о поверхность стола. Тёмные кудряшки подпрыгивали, добивая голову приземлением ещё и сверху.